Часть 7

После пира старост пятого курса задержали в Большом зале отдельно от остальных учеников. Большая часть студентов уже направлялась к лестницам факультетских башен, а преподаватели постепенно покидали зал через боковые двери. Под потолком все еще мерцали свечи. Золотые тарелки медленно исчезали со столов под действием магии. Интегра стояла рядом с остальными старостами и неожиданно чувствовала странное спокойствие. Последние недели оказались настолько насыщенными событиями, что сейчас обычная школьная рутина начинала восприниматься почти отдыхом. Минерва Макгонагалл коротко объясняла обязанности старост. Теодор Нотт слушал с вежливым вниманием человека, который с детства привык к подобным разговорам. Амос Диггори выглядел искренне воодушевленным новой ответственностью. Алиса Гамп старательно делала пометки прямо в маленьком блокноте. Интегра слушала вполуха. Большая часть правил казалась ей почти забавной. Следить за дисциплиной. Помогать младшим ученикам. Патрулировать коридоры. После управления организацией Хеллсинг подобные обязанности выглядели почти умиротворяющими. Наконец Макгонагалл закончила объяснения и повела их к отдельным комнатам старост. Они поднимались по лестницам старой башни, пока вокруг постепенно становилось тише. Замок ночью менялся. Днем Хогвартс выглядел шумным и почти хаотичным. Сейчас же в старых коридорах начинала ощущаться древность. Камень стен становился темнее в свете факелов. Пустые доспехи отбрасывали длинные тени. Где-то вдалеке двигались лестницы. Интегра автоматически отмечала архитектуру замка. Узкие проходы, сложная система перемещений, огромное количество тупиков. С точки зрения обороны Хогвартс выглядел одновременно впечатляющим и раздражающим. Замок отлично подходил для отражения магических атак. Однако в случае настоящей осады здесь мгновенно начнется катастрофа. Слишком сложная эвакуация, слишком много изолированных башен и централизованного контроля. Интегра поймала себя на том, что мысленно уже строит схемы обороны. Привычка оказалась почти неискоренимой. — Мисс Эванс? Она подняла взгляд. Макгонагалл остановилась возле тяжелой дубовой двери. — Это ваши комнаты. Интегра слегка кивнула. Дверь открылась почти бесшумно, и впервые за долгое время она почувствовала настоящее облегчение. Комнаты оказались неожиданно просторными. Небольшая гостиная освещалась теплым светом камина. Возле стены стояли книжные полки. У окна находился письменный стол, за второй дверью скрывалась спальня. Отдельная спальня. Без соседок, без необходимости круглосуточно контролировать каждое выражение лица и каждую реакцию. Интегра медленно вошла внутрь. Следом за облегчением пришло другое чувство, ностальгия. Тяжелые шторы напомнили ей комнаты поместья Хеллсинг. Треск огня в камине неожиданно вызвал воспоминание о зимних вечерах в старой библиотеке. Даже запах дерева и старого камня оказался болезненно знакомым. Интегра медленно сняла мантию и положила ее на кресло. Опасно быстро привыкаю, подумала она. Макгонагалл уже ушла дальше по коридору, оставив ее одну. Наконец одна. Это ощущение оказалось почти роскошью. Последние месяцы Интегра постоянно играла роль. Перед Петунией и Эвансами, перед Северусом. Даже перед самой собой иногда. Сейчас впервые за долгое время можно было просто молчать. Она подошла к окну. Внизу мерцали огни школьных дворов. Вдалеке темнел Запретный лес. Над озером висел холодный серебристый туман. Хогвартс выглядел именно так, как и должен выглядеть древний центр силы. Интегра вдруг подумала, что этот замок удивительно похож на саму магическую Британию. Старая система, пережившая слишком много веков и начавшая верить в собственную неуязвимость. Тихий стук в дверь прервал ее мысли. Интегра сразу насторожилась. Слишком позднее время для случайных визитов. Она медленно повернулась. — Войдите. Дверь открылась. На пороге стоял Альбус Дамблдор. Разумеется. Интегра почти не удивилась. Директор выглядел совершенно спокойно, словно подобные ночные визиты были обычным делом. — Прошу прощения за поздний визит, мисс Эванс, — мягко произнес он. — Я хотел лично поздравить вас с назначением. Очень вежливо. Очень аккуратно. И абсолютно намеренно. Интегра почувствовала внутри знакомое холодное напряжение. Разговор начинался. — Благодарю вас, профессор. Дамблдор медленно вошел в комнату. Голубые глаза внимательно скользнули по обстановке. Потом директор снова посмотрел на нее. Интегра неожиданно поймала себя на странной мысли. Этот человек двигался как опытный политик. Никакой лишней резкости. Никакого давления. Только спокойное присутствие человека, привыкшего, что окружающие сами начинают чувствовать себя неловко рядом с ним. Очень опасный навык. — Вам нравятся комнаты? — добродушно спросил Дамблдор. — Они значительно тише обычной гриффиндорской спальни. Уголки губ директора слегка дрогнули. — Полагаю, это действительно преимущество. Несколько секунд в комнате сохранялась тишина. Интегра прекрасно понимала, что настоящий разговор еще не начался. Дамблдор тоже это понимал. Потом он неожиданно произнес: — Вы очень изменились за лето, мисс Эванс. Вот оно. Наконец. Интегра спокойно выдержала его взгляд. — Люди иногда меняются, профессор. — Безусловно. Ответ прозвучал слишком легко. Слишком согласительно. Подобным тоном отвечают люди, которые вовсе не согласны. Интегра вдруг отчетливо поняла, насколько этот человек умен. Большинство взрослых начали бы давить сильнее. Начали бы задавать прямые вопросы. Дамблдор же просто наблюдал. Собирал картину постепенно, как разведчик, или как шахматист. — Порой тяжелые времена заставляют людей взрослеть быстрее, чем следовало бы, — мягко продолжил директор. Интегра почувствовала почти невольное уважение. Потому что сейчас он фактически предлагал ей удобное объяснение. Безопасный путь отступления. Очень изящно. — Возможно, именно это и произошло, — спокойно ответила она. На секунду ей показалось, что взгляд Дамблдора стал внимательнее. Словно он услышал что-то важное между словами. Однако выражение лица директора осталось прежним. — Что ж, — мягко сказал он, — надеюсь, Хогвартс останется для вас местом, где можно позволить себе быть просто ребенком. Именно эта фраза неожиданно задела Интегру сильнее всего. Потому что Дамблдор, вероятно, даже не понимал, насколько опоздал с подобным пожеланием. Она уже пережила собственную войну. Уже похоронила людей, уже умерла однажды. Никакого детства больше не существовало. Однако вслух Интегра только спокойно произнесла: — Благодарю вас за заботу, профессор. Дамблдор медленно кивнул. Потом он направился к двери, и на пороге директор неожиданно остановился. — И еще одна вещь, мисс Эванс. — Да? Дамблдор слегка улыбнулся. — Не стоит недооценивать, насколько внимательно за вами наблюдают окружающие. После этих слов он ушел. Дверь тихо закрылась за его спиной. Интегра еще несколько секунд неподвижно смотрела в пустой дверной проем. Потом медленно выдохнула. Интересно. Очень интересно. Впервые за долгое время она встретила человека, которого действительно хотелось воспринимать всерьез. Не фанатика. Не чудовище. Не самоуверенного аристократа. Равного игрока. И это ощущение оказалось неожиданно приятным. Интегра вернулась к окну и долго смотрела на ночной Хогвартс. Внизу постепенно гасли последние огни. Над Запретным лесом поднимался туман. Где-то вдалеке ухнула сова. Интегра медленно сняла значок старосты с мантии и задумчиво покрутила его в пальцах. Если эта школа действительно воспитывает будущее поколение войны, тогда кто-то должен хотя бы попытаться научить этих детей выживать. Даже если они сами пока не понимают, насколько близко подходит катастрофа. ——— Следующие две недели Интегра внимательно наблюдала за школой и ее обитателями. Она почти не вмешивалась в происходящее вокруг и старалась не привлекать к себе лишнего внимания без прямой необходимости. Вместо этого Интегра методично изучала Хогвартс, и постепенно замок начинал раскрываться перед ней уже не как часть воспоминаний Лили Эванс, а как самостоятельная система со своими привычками, слабостями, скрытыми механизмами и очень старой, почти упрямой логикой. Хогвартс существовал одновременно сразу в нескольких эпохах, и именно это ощущалось здесь особенно сильно. Старые каменные стены помнили времена, когда волшебники еще носили мечи рядом с волшебными палочками, а нынешние ученики продолжали обсуждать квиддич, экзамены и школьные сплетни с такой беспечностью, словно за пределами замка мир не начинал медленно сходить с ума. Интегру особенно поражало это странное сочетание древности и почти болезненной инфантильности. Сам замок буквально дышал силой. Некоторые коридоры оказывались настолько насыщены магией, что воздух внутри них ощущался значительно плотнее обычного. Старые лестницы двигались не просто благодаря прихоти древних зачарований, а словно обладали собственной памятью и собственным настроением. Портреты следили за учениками слишком внимательно и слишком осмысленно. Пустые доспехи временами поворачивали головы еще до того, как человек успевал приблизиться к ним вплотную. Под всем этим ощущалось нечто значительно более древнее и значительно более опасное. Нечто, связанное не с преподавателями и даже не с основателями школы, а с самим местом, на котором когда-то был построен Хогвартс. Иногда глубокой ночью Интегра просыпалась от почти физического ощущения чужого присутствия внутри стен замка. Это присутствие не казалось откровенно враждебным. Однако оно ощущалось слишком огромным и слишком древним для человеческого понимания. Словно сам Хогвартс внимательно присматривался к своим нынешним обитателям. Преподаватели интересовали Интегру ничуть не меньше самого замка. Минерва Макгонагалл вызывала уважение практически сразу после начала занятий. Жесткая дисциплина, привычка постоянно контролировать собственные эмоции, способность мгновенно оценивать происходящую ситуацию — все это Интегра узнавала слишком хорошо. Макгонагалл напоминала ей старых офицеров организации Хеллсинг, переживших слишком много кризисов для того, чтобы тратить силы на театральность и бессмысленный пафос. При этом профессор трансфигурации оставалась удивительно человечной. Она действительно наблюдала за учениками и замечала значительно больше, чем показывала окружающим. Макгонагалл помнила чужие проблемы. Замечала страх. Замечала усталость. Для человека подобного уровня это было редкостью. Флитвик оказался значительно опаснее, чем выглядел на первый взгляд. Маленький, добродушный и почти комичный преподаватель чар обладал реакцией профессионального дуэлянта, и Интегра заметила это уже на втором занятии, когда случайное заклинание одного из слизеринцев сорвалось в сторону соседнего ряда. Флитвик успел остановить опасное заклинание значительно быстрее, чем большинство учеников вообще поняли, что именно произошло. Подобные рефлексы никогда не появляются у мирных академиков. Профессор Спраут казалась самым нормальным человеком во всем замке, что автоматически делало ее подозрительной в глазах Интегры. Слизнорт вызывал у нее почти профессиональное раздражение. Интегра слишком хорошо знала людей, которые коллекционируют полезные связи под видом доброжелательности и почти семейной заботы. Подобные люди крайне редко бывают по-настоящему лояльны хоть кому-нибудь кроме собственного влияния и собственной выгоды. Дамблдор же оставался самой сложной фигурой во всей школе. Интегра продолжала замечать его буквально повсюду. Через поведение преподавателей. Через то, насколько сильно сам замок привык существовать вокруг одного-единственного человека. Это было одновременно впечатляюще и по-настоящему опасно. Системы, слишком сильно завязанные на единственную фигуру, всегда становятся уязвимыми рано или поздно. Ученики же казались ей почти болезненно неподготовленными к реальности окружающего мира. Даже чистокровные дети, выросшие среди разговоров о политике, Темном Лорде и древних магических родах, продолжали воспринимать происходящее как далекую игру взрослых людей. Они спорили о факультетах, о квиддиче, школьной репутации и романах, о мелких унижениях и старых обидах. Лишь иногда Интегра замечала во взглядах некоторых старшекурсников совсем другое выражение. Напряжение. Настороженность. Следы разговоров, которые дети случайно подслушивают за закрытыми дверями старых родовых домов. Теодор Нотт понимал значительно больше, чем показывал окружающим. Это становилось очевидно почти с каждым днем. Он никогда прямо не говорил о происходящем в стране. Никогда открыто не обсуждал политику. Однако слишком внимательно следил за новостями из Министерства магии. Слишком часто замолкал при определенных фамилиях. Слишком спокойно воспринимал саму возможность настоящей войны. Запретный лес тревожил Интегру значительно сильнее всего остального. Причина заключалась вовсе не в страхе перед существами, скрывающимися внутри леса. После Алукарда, упырей и чудовищ Хеллсинга большинство магических существ уже не производили на нее особенного впечатления. Проблема заключалась совершенно в другом. Лес находился слишком близко к школе и практически не контролировался. Иногда поздними вечерами Интегра подолгу стояла возле окон башни старост и молча смотрела на темную линию деревьев за озером. Запретный лес никогда не выглядел полностью неподвижным. Туман между древними стволами двигался слишком странно и слишком осмысленно. Тени менялись даже при полном отсутствии ветра. Иногда Интегре начинало казаться, что из глубины чащи кто-то внимательно смотрит на сам замок в ответ. Не зверь и не человек, но нечто значительно более древнее. Наконец, через две недели после начала учебного года Интегра отправилась в библиотеку уже не из обычного любопытства, а с совершенно конкретной целью. Она хотела понять, какими именно реальными полномочиями обладают старосты школы в кризисных ситуациях. Потому что чем дольше Интегра наблюдала за Хогвартсом, тем отчетливее понимала одну неприятную вещь. Этот замок совершенно не готов к настоящей войне. Библиотека встретила ее привычной полутьмой, запахом старой бумаги и почти церковной тишиной. Мадам Пинс неодобрительно посмотрела на Интегру поверх очков, словно заранее подозревала любое намерение ученика в нарушении порядка. Интегра спокойно кивнула библиотекарю и направилась к дальним секциям, где хранились старые административные тома школы. Поиск нужной информации занял почти два часа. Большинство документов представляли собой бессмысленную смесь устаревших распоряжений, дисциплинарных правил и многовековых поправок, написанных настолько запутанным языком, словно их авторы сознательно пытались скрыть настоящий смысл даже от будущих поколений. Однако наконец Интегра нашла именно то, что искала. Тонкий пыльный том с выцветшим гербом Хогвартса и датой, относящейся еще к самому концу семнадцатого века. Интегра осторожно открыла старые страницы. Чернила местами почти исчезли от времени. Некоторые строки приходилось читать под определенным углом света, и все же текст сохранился достаточно хорошо. Она медленно провела взглядом по нужному абзацу. «…ежели времена станут смутны, либо земли магические будут объяты раздорами, страхом, мятежом али угрозой вторжения, дозволяется старостам Дома, с ведома либо без немедленного ведома директора Школы, употребить меры к усилению искусства защитного средь учеников, коли сочтут они таковое потребным к сохранению жизни, стен школьных либо порядка магического…» Интегра перечитала старую строчку еще один раз. Формулировка выглядела очень расплывчатой и удивительно удобной одновременно. Она позволяла трактовать полномочия практически так, как потребуется в нужный момент. Интегра медленно закрыла старую книгу. На ее губах появилась едва заметная холодная улыбка. Иногда старые системы сами оставляют опасные лазейки для тех, кто достаточно внимательно читает правила.