Глава 1. Пробуждение

Боль. Неимоверная боль пульсировала по всему телу. Каждый дюйм ощущал это. Дыхание сбилось, будто в горле сжималось что-то. Тошнота подступала к горлу. Весь тот маленький завтрак, что не лез в её желудок утром, уже рвался наружу, чтобы освободить организм. Ноги подкосились, и девушка грузно упала на колени, опираясь руками о землю – это была единственная опора в этот момент. Из рук упала записка. Маленький листок, что героиня сжимала в руках, упал и пролетел чуть дальше. «Извини, ничего личного. Не хотелось бы, чтобы раскрыли мой маленький секрет» — гласила надпись на маленьком и окровавленном листочке. Девушка цеплялась за жизнь, перед глазами плыло, а дышать было безумно тяжело. Она подняла правую руку к горлу, пытаясь нащупать точку, что поможет вздохнуть воздуха, но её будто душили и не отпускали. Жизнь постепенно угасала, пока разум не отключился, и героиня не упала, так и не поднявшись с колен… --- Свет. Яркий свет бил в глаза, ослепляя и не давая осмотреться. Тут же, в пару с этим светом, пришла и головная боль. Она была настолько чудовищной, что девушка не могла сконцентрироваться ни на чём другом, кроме неё. — Николь? – раздался до боли знакомый голос где-то рядом. Голос, который она не могла разобрать, она просто не могла вспомнить, кому он принадлежал, да и вообще не могла вспомнить ни одного человека из своей жизни. Ни одного лица, запаха, вообще ничего. Имя, произнесённое так нежно, кажется, было её родным, потому что после него появилось такое приятное чувство где-то внизу живота (а возможно, это был приступ). Но после слуха пришло осязание. И в тот момент она почувствовала сразу несколько ощущений вокруг. Первое, что она ощутила, — это невыносимую боль в горле. Длинная и жёсткая трубка небольшого диаметра проходила сквозь её рот прямо к трахее. Героиня чувствовала дискомфорт и страх, когда поняла, что не может контролировать своё дыхание. Даже если она хотела вдохнуть или выдохнуть сама – у неё не выходило. Аппарат, приклеенный к её рту, насильно делал за девушку вдохи, задерживая тёплый и жёсткий воздух внутри, а потом также быстро и легко выкачивая его обратно. Героиня не могла ни сглотнуть, ни что-либо промычать. А второе, что она почувствовала, – чужую руку. Две тёплые ладони сжимали её руку, причём это были нежные женские руки или руки мужчины, что очень хорошо заботился о себе. Свет, что закрывал зрение как пелена, стал исчезать и, в конце концов, испарился вовсе. Перед глазами девушки предстала больничная палата, не такая уж и большая. Маленькое помещение скрывало её от всех невзгод этого мира, и только одно окно, закрытое шторой, оповещало о том, что за пределами этой комнаты существует мир. Шумный и серый мир, который мешал заснуть по ночам и будил по утрам. — Я… позову врача, – снова донесся незнакомый голос. На этот раз Николь смогла нормально повернуть голову к хозяину этого голоса. Рядом сидела девушка, которая уже намеревалась встать. Нежные руки уже выпустили ослабевшую ладонь Николь. Только девушка на инстинктах уцепилась за одежду незнакомки. Та сразу остановилась и обернулась к героине. Голос не поддавался. Изо рта вырвались нечленораздельные звуки, а горло резало от присутствия инородного тела, проходящего через её горло. — Николь, не надо так. Просто молчи, тебе нужно отдохнуть. Я позову врача, все должны знать, что ты проснулась, – незнакомка улыбалась, она поправила прядь на лице Николь, а потом улыбнулась так по-доброму. Именно тогда Николь смогла разглядеть девушку внимательнее. Русые волосы с осветлением на концах доходили до лопаток, распадаясь на плечах, а на лице были очки, что мешало разглядеть её глаза. По оттенку Николь предположила, что они серо-голубые. Она была одета в серый вязаный свитер и длинные широкие штаны, поверх одежды у неё был медицинский халат. – Всё будет хорошо, Николь. Я сейчас вернусь. После этих слов девушка всё же отошла от койки, а Николь в последний раз коснулась пальцев незнакомки, когда та сделала пару шагов к выходу. Девушка скрылась за дверью, ведущей, очевидно, в коридор больницы. Пациентка отметила, что начала соображать, а это очень хороший знак. Секунды, минуты длились ужасно долго, будто часы. Николь не знала, сколько времени прошло. Единственное, что она слышала, – звуки автомобилей за окном, тихий пикающий звук приборов для поддержания жизни и громкие вздохи и вдохи, что доносились слишком громко из-за аппарата ИВЛ. Дверь открылась, и в кабинет зашёл милый мужчина лет сорока, брюнет, явно красящий свои волосы, чтобы поддерживать такой цвет, ведь на концах выступали каштановые пряди. У него были зелёные глаза, которые почти не виднелись из-под опущенных, прищуренных век и небольших серых очков на носу. Он был в медицинском халате, на голове белоснежная шапочка, а на груди был бейджик «Доктор Бенджамин Фостер». И Николь была благодарна за то, что смогла разобрать полустёртые буквы, да ещё и прочитать их. Она не забыла буквы и все слова на свете. В руках мужчины были листы бумаги, на которые он то и дело смотрел, выискивая что-то в тексте. Мужчина подошёл быстро, почти мгновенно. Он старался сделать вид, что спокоен, но получалось у него крайне скверно. Фостер наклонился к Николь и аккуратно приоткрыл её глаз шире, второй же рукой он включил фонарик и посвятил в глаз. Левый глаз девушки сразу накрыла белая пелена, а зрачки расширились. Доктор одобрительно кивнул и поправил трубку у рта Николь. Тут рвотный рефлекс пришёл, когда его не ждали, однако девушка быстро подавила его, зажмурившись. Бенджамин уставился на экран панели ИВЛ, а затем кинул быстрый взгляд на пациентку. Николь пытается сделать вдох, но аппарат ИВЛ мешает ей. Девушка не успевает понять, как впадает в панику от всей ситуации вокруг. — Не паникуйте, прошу вас, – сказал доктор и быстро среагировал. Фостер вытащил небольшую иглу из своего карманного ящичка, аккуратно разогнул её руку в локте и ловким движением руки всунул в пластиковый катетер. Доктор нахмурился, наблюдая, как успокоительное течёт по трубке в кровь пациентки. А паника Николь ушла. Растворилась где-то в пространстве, и она почти позабыла о длинном инородном объекте в её горле. Холодок прошёлся по руке, к голове, буквально охлаждая разум. Фостер между тем начал проверять данные на экране. Он стоял там слишком долго, настолько, что Николь чуть не заснула от скуки. После этого мужчина выпрямился и подошёл почти вплотную к койке своей пациентки. Бенджамин поднял один палец. — Моргните один раз, если понимаете мою речь, – медленно, с паузами сказал он, разжёвывая каждое слово чуть ли не по слогам. Николь моргнула, а потом продолжила смотреть на доктора. Тот подождал ещё пару секунд, будто проверяя, не просто ли так она моргнула, или она действительно поняла его. – Чудесно, мозг активен. Держите руку прямо и не сгибайте, – кивнул мужчина на катетер в вене девушки. «Очень неудобное место для ввода лекарства, особенно когда человек не контролирует себя. Кто вообще его ставил?» – подумала Николь, а потом расслабилась, пытаясь заглушить лёгкую боль в руке. — Вам нужно немного поспать, мисс Даунтон. В таком состоянии вы не поймёте ничего из моих объяснений, – Фостер в очередной раз поправил трубку, а затем улыбнулся так тепло и по-отцовски, что у Николь даже навернулись слёзы. Непонятно правда из-за чего именно: из-за этого взгляда или из-за грёбаной трубки в гортани. – Отдыхайте, Николь, – тихо добавил врач, а затем выпрямился и направился прямо к выходу. Веки Николь тяжелели. Последнее, что она услышала, – это как дверь за доктором Фостером захлопнулась. Именно в ту секунду пациентка провалилась в сон. Долгий и желанный сон. --- — Ваши анализы в норме, мэм, не беспокойтесь, – сказал добродушный мужчина, смотря в личное дело пациентки. Доктор улыбался как-то ласково. Он подошёл к Николь и кивнул ей, будто пытаясь успокоить. – Вам действительно не о чем переживать, – повторил он, а Николь только кивнула ему в ответ. На ней всё ещё был надет аппарат ИВЛ, но уже другой. Неприятная, противная трубка сменилась плотно прилегающей маской, что по словам самого Фостера была не такой надёжной для человека, пролежавшего в коме год, но более-менее хорошей для Николь в нынешней ситуации. Дышать было тяжело, но возможно, а это не могло не радовать. – Знаете, в коридоре вас ждут родные, они приехали к вам. Хотите, чтобы я их запустил? – спросил доктор, следя скорее за её руками, чем лицом: оно и понятно, с этим аппаратом было ужасно неудобно говорить. Николь почти незаметно кивнула головой и подняла большой палец. Она не помнила лиц родных, но хотела увидеть их, зная, что они были хорошими людьми. Доктор только кивнул и, сделав пару шагов к двери, остановился. Девушка не знала почему. Он стоял и пялился на дверь какое-то время, а потом открыл её. — Вы можете войти, – сказал он, и Николь сразу услышала шаги за стеной: кто-то быстро и явно с неким страхом шёл к двери. Через секунду в проходе показалось лицо. Мягкое, тёплое и такое обеспокоенное. Женщина лет сорока вбежала в палату, быстро подходя к койке Николь. — О… Моя девочка… – Женщина аккуратно села на стул рядом, будто боясь задеть хоть один проводок. Она понимала, что от всего в этой комнате будет зависеть жизнь «её девочки». – Мы с твоим отцом так переживали, приехали сразу, после того как Химеко позвонила нам, – сказала она, мягко касаясь руки Николь. Женщина чуть приподняла её, гладя хрупкую кисть. – Милая, ты узнаёшь меня? – с надеждой спросила женщина. Николь только и делала, что смотрела на неё, даже дышать на пару секунд перестала. В памяти всплывали воспоминания, когда женщина перед ней была явно моложе. Как они сидели за столом, рядом были другие люди, но именно эта женщина подготавливала стол и спрашивала: «Хочешь ли ты добавки, солнышко?» Когда эта незнакомка укладывала её в кровать или провожала в школу. «Мама», – подумала Николь и, кажется, оказалась права. Но сказать об этом не было сил, девушка только слегка улыбнулась, поднимая уголки губ, и кивнула. Этого, казалось, было достаточно для женщины рядом с девушкой, потому что в ту же секунду на лице матери появилась самая радостная улыбка на свете. На глазах женщины появились слёзы счастья и радости. — Я так хочу тебя обнять, доченька, но твоё тело ещё не восстановилось после комы, – сказала она, всё ещё держа руку Николь, сжимая её, боясь потерять свою дочь снова. Николь услышала ещё звук. В проходе стоял мужчина примерно такого же возраста, как и женщина. «Отец?» – пронеслось в голове у девушки. Мужчина улыбнулся и наконец-то подошёл. Спокойно и медленно, не так как мать Николь. Он обошёл койку и встал на противоположную сторону от своей жены, по правую сторону от Николь. Мужчина ласково улыбнулся и наклонился к лицу девушки, оставляя на её лбу быстрый, лёгкий поцелуй. — С возвращением, Нико… – прошептал он и выпрямился, скрестив руки на груди. Пациентка смотрела на своих родителей, понимая, что они есть в её воспоминаниях, она не одна в этот момент её жизни. И… В проходе появилась девушка, та самая, что встретила Николь после пробуждения. Она оглядела помещение и довольно улыбнулась, останавливаясь в итоге на Николь. Мама пациентки перевела взгляд на пришедшую девушку и встала на ноги, рука перестала держать ладонь больной, опуская обратно на койку. — Химеко, – позвала её мама, а девушка лишь кивнула и заняла её место на стуле, ставя рядом с койкой… Пакет? — Нам нужно поговорить с врачом, доченька, Химеко посидит с тобой, – сказал отец и пошёл в сторону выхода. Мать Николь задержалась на несколько секунд, снова взяла её руку в свою, поднимая вверх. Это вызвало пульсацию боли от ладони к локтю, а потом и к плечу, девушка зажмурилась, чтобы боль утихла хотя бы на мгновение. Но в следующее мгновение боль пропала, Николь открыла глаза и увидела, как её подруга отпустила руки матери и дочери на безопасное расстояние. Женщина сразу поняла, что хочет сказать Химеко, и благодарно кивнула. — Мы скоро вернёмся, милая. Ты справишься, мы знаем, что ты сильная девочка, – прошептала женщина и, поцеловав руку дочери, аккуратно опустила её и ушла из палаты. Николь осталась наедине с девушкой, что по логике и наблюдениям звали «Химеко». Она просто сидела рядом, смотря на героиню, молчала и ничего не делала, наблюдала за показателями устройств. Химеко зацепилась взглядом за один из приборов, а потом наощупь нашла механизм, прикреплённый к Николь, что отвечает за показатели на экране. Девушка, даже не глядя, настроила машину и кивнула сама себе. — Ты… – сказала она, опуская глаза и поворачиваясь к Николь, – наверное, у тебя много вопросов, да? Я понимаю, что, скорее всего, ты не можешь задать их… Давай с базовой информации. Девушка устроилась поудобнее и начала свой рассказ: — Меня зовут Химеко, а тебя Николь Даунтон. Ты родилась в Техасе. Эти люди, что были в твоей палате, – твои мама и папа, Натали и Теодор Даунтон. – Девушка сделала небольшую паузу, чтобы дать подруге обдумать эту информацию. – Поняла? – тихо спросила она, и Николь слегка кивнула: в принципе это всё она и сама поняла, основываясь на всех событиях ранее. Химеко кивнула в ответ и наклонилась поближе, она говорила медленно, почти по слогам, чтобы пациентка могла услышать и понять всё. – Чтобы ты не переживала, что я какая-то незнакомая девушка, скажу: мы с тобой друзья детства. Не волнуйся, твои родители меня знают. У тебя есть брат, вспоминаешь? Да… Николь вспоминала. Семейные ужины всем семейством, с родственниками, которые приехали в гости на день благодарения, и их душевные вечера с Химеко. Брат… Да, старший, он был на десять лет старше неё. Подруга взяла ладонь пациентки в свои две руки и наклонилась к ним лицом. — Всё будет хорошо, Нико. Я буду помогать тебе. Улыбка на лице Химеко вызывала только самые приятные чувства. Николь сама не знала, почему рядом с её так называемыми родителями и этой Химеко она чувствовала себя так… расслабленно, так комфортно и свободно. Николь слегка сжала руку подруги, и та на мгновение замерла, разглядывая эту картину со стороны. — Ты не часто проявляешь физический контакт, – усмехнулась девушка, и на лице расплылась довольная чеширская улыбка. Спустя несколько секунд дверь открылась в который уже раз за день, и на пороге появился тот самый доктор Бенджамин. — Вам пора, мисс Слэйер. Николь нужен покой, в конце концов она проснулась только вчера, – сказал мужчина, поправляя свои небольшие очки на носу. Химеко долго смотрела на него, даже не шелохнувшись, она всё ещё держала ладонь Николь в своих руках, будто мёртвой хваткой вцепившись в подругу. Когда врач начал также молча смотреть в ответ, в комнате наступила гнетущая, мёртвая тишина. В этот момент Николь так сожалела, что не могла говорить, ведь даже дышать давалось с трудом. Это молчание длилось недолго, спустя минуты две эти двое наконец-то отвлеклись друг от друга. Химеко ещё раз улыбнулась в ответ на обеспокоенный взгляд Николь и, кивнув на прощание, пошла к выходу. Перед самой дверью девушка остановилась и слегка наклонилась к Бенджамину, чтобы что-то сказать ему на ухо. От этого «чего-то» он побледнел и отвёл взгляд от подруги пациентки. Химеко же поспешно ушла, оставляя Николь и врача наедине. — Итак, мисс Даунтон, как я и говорил, у вас прекрасные анализы, а показателями компьютеров можно хвастаться на улице. Ваш организм будто родился заново и очистился, хотя и есть несколько вопросов… Сейчас мы будем поддерживать ваше самочувствие и поможем вернуть когнитивные способности. – Мужчина осмотрел пациентку, держа руки за спиной. Сейчас одно резкое движение в сторону только что очнувшейся и пока ещё даже не функционирующей Николь могло стоить ей жизни. – А пока отдыхайте, мэм, – сказал на прощание он и ушёл так же быстро и внезапно, как и пришёл. Дверь за взрослым мужчиной закрылась с громким хлопком. Николь вздохнула ещё два раза, слушая, как работают фильтры и приборы рядом. Этот тихий звук не нервировал, а наоборот успокаивал и дарил покой. Приглушённые из-за плотных стен и окон звуки города также хорошо действовали, будто Николь сейчас лежала на траве и слушала, как лепечут птички рядом. Слушая всё это, героиня начала проваливаться в сон. Веки потяжелели, а дышать стало в разы легче… --- — Он уже вас спас, – донёсся голос мужчины рядом. Он говорил как какой-то пророк или священник, так же пафосно, но без смысла. А в нос бил сильный, противный запах воска, он будто въедался в кожу. Перед собой Николь видела только тьму и почти незаметный силуэт высокого мужчины. Он опустил висевшую в воздухе руку, и на мгновение девушка увидела его рукав: он был похож на робу священнослужителя. — Меня спасли врачи, сэр, – ответила ему Николь, сама того не осознавая. Она не поняла, о чём говорит он или что заставляет её саму говорить. — …Вы всё поймёте, но не сейчас. Доброго дня, мисс Даунтон, да хранит вас Господь. – С этими словами мужчина ушёл, а Николь почувствовала жжение в груди, неприятное, будто кто-то рвёт её душу изнутри. Девушка коснулась своей груди и почувствовала что-то влажное, но слишком густое для воды. Подняв руку, она поняла – это кровь. Бордовая жидкость лилась с руки, будто не намереваясь закончиться. Она лишь раз коснулась фантомной раны на груди, из неё не могло вылиться столько крови. — Вы разгневали Господа, мисс Даунтон, – опять послышался голос незнакомого для Николь мужчины. Но на этот раз он вышел из тени. На нём действительно была роба священника, ей не показалось. Каштановые волосы и тёмные карие глаза, которые поглощала бесконечная тьма. Из глаз священника по острым скулам потекла чёрная жидкость: нефть, смола – Николь не могла и не хотела разбираться, что текло по его лицу, задерживаясь у губ и капая с подбородка. – Прошу вас пройти в исповедальню, – прорычал мужчина и резко схватил девушку за руку. --- Николь открыла глаза в панике. Зрачки бегали, а тело хотело встать, давало знать бежать, но из-за всего оборудования, с которым она была на данный момент времени, просто не могло это сделать.