Часть 17

Глава 16

6 курс, ноябрь, Хогвартс

«Свет далёких планет…»

      – Колбу из звёздного хрусталя? – Блейз смерил Драко таким взглядом, будто тот попросил у него посох Мерлина.       – С притёртой крышкой, – добавил Драко, стараясь сохранять невозмутимость.       – Ещё и с притёртой крышкой? Ишь, какое роскошество. Ты понимаешь, что такие вещи хранятся в сейфах, а не на полках для декора? Зачем тебе эта безделушка?       Драко, нервно перебирая пальцами край мантии, плотнее прикрыл дверь спальни.       – Зачем тебе звёздный хрусталь? – повторил Блейз.       – Для эксперимента.       – Какого?       – Дополнительная работа по прорицанию… Нет. По зельям.       – Так прорицанию или зельям? Ты путаешься в показаниях.       Блейз не собирался ему помогать и с безжалостным равнодушием взирал на Малфоя, пытающегося придумать что-то правдоподобное.       – Ну? Тебе придётся мне сказать или ищи другой способ заполучить свою бутылку.       – Колбу, – обиженно поправил Драко.       – Тем более.       Драко ужасно стыдился признаться, или, вернее, стыдился самого своего порыва. Сейчас он расскажет, и Блейз тут же засмеёт его, начнёт издеваться с той изощренной жестокостью, на которую способен только Забини. Но делать было нечего – других вариантов раздобыть звёздный хрусталь из коллекции его отца не было.       Драко глубоко вздохнул, чувствуя, как предательски теплеют уши.       – Мне нужно заключить в него свет. Звёздный свет. У меня почти всё готово: заклинание, рунескрипт, зелье.       Блейз прищурился, его губы медленно растянулись в ироничной усмешке.       – Звёздный свет? Малфой, ты решил подарить Вронской «звезду с неба»? В буквальном смысле? Ты хоть понимаешь, насколько это… ванильно?       Драко глухо выдохнул, глядя в сторону.       – У неё есть всё, что можно купить за галеоны, Блейз. Да и не интересует её это самое всё. Не нужны ей побрякушки.       – Может, ей и звёздный свет не нужен, – заметил Блейз.       Драко сел на кровать, облокотив голову на ладонь. Он уставился тоскливо в пол и долго молчал, потом всё-таки ответил:       – Может, и не нужен. Просто… ей интересны всякие странные штуки. Знаешь, цветы папоротника, запретные полёты, охота на фестралов… Ей нравится то, что нельзя купить.       Блейз замолчал. В его глазах что-то изменилось: из насмешки это превратилось в какое-то странное, острое любопытство.       – Скажи честно, – вдруг спросил он, – ты хотя бы поцелуй в щёку за это надеешься получить?       – Чего?! Фу, как ты можешь! Что тебе только на ум приходит, извращенец! – Драко отчаянно покраснел.       – А, то есть так? Значит, она до сих пор не подозревает о твоей… хотел сказать «одержимости», ну да ладно, буду с тобой нежен: о твоих чувствах к ней.       – Не знает, – тихо признался Драко. И тут же с горечью добавил: – И я всё больше боюсь, что ты был прав.       – Прав? О чём ты?       – Ты сказал тогда, после Хогсмида… Что как только она узнает обо мне – ну, в общем, узнает, что я не равнодушен, – она тут же пропадёт из моей жизни.       Драко замолчал, осознав, что только что окончательно капитулировал. Он признал перед собой и перед Забини, что безнадёжно влюблён.       – Ладно, – наконец сказал Забини, поднимаясь с кресла. – Но если меня спросят, почему коллекция отца поредела на один экспонат, я скажу, что ты подсыпал мне «Амортенцию».       – А когда?       – Недели через две. Мне надо подумать, как это устроить.       Блейз вручил ему колбу раньше, чем Драко успел хоть что-то спланировать. Перед уроком Снейпа, пока тот не пришёл. Тяжёлая, прохладная, гранёная она приятно оттягивала руку.       – Ты же сказал – две недели, – Драко с недоверием разглядывал сосуд.       – Всё оказалось гораздо проще, – Блейз небрежно отмахнулся. – Я попросил отца в письме, и он прислал.       Драко прищурился. В голосе друга сквозила странная нотка, которую тот старательно прятал за обычным высокомерием.       – Просто? Ты что-то не договариваешь, Забини.       – Не договариваю, – отрезал Блейз, даже не подняв глаз, пока раскладывал пергамент. – Но это уже мои проблемы. Держи свою колбу и оставь меня в покое.       Драко помедлил, разглядывая острые грани, похожего на лёд хрусталя. Предстояло сообщить Забини, что его план был гораздо сложнее, чем просто «помоги мне с колбой».       – Вообще-то...       Блейз медленно закрыл глаза.       – Нет-нет-нет. – Забини поднял указательный палец прямо перед лицом Драко, – тебе нужно что-то ещё и ты собираешься меня об этом попросить. Поэтому сразу нет.       – Но Блейз, мне правда нужна помощь.       Блейз замер, угрюмо глядя на Драко.       – Малфой, ты обнаглел окончательно. Может на шею мне ещё сядешь, чтобы удобнее было скакать по ночным лесам? Чего тебе надо?       – Сходить со мной в полночь на вересковую пустошь, – выпалил Драко, стараясь не смотреть в глаза Забини. – Нужно подержать колбу, пока я буду читать заклинание и чертить руны. Это требует концентрации и руки должны быть свободны для палочки.       Блейз на секунду застыл, а потом на его лице отразилось такое искреннее возмущение, что Драко на миг пожалел о затее.       – Иди Поттера попроси! – язвительно прошипел Забини, но так, чтобы не вызвать лишнего внимания у сидевших за соседними партами слизеринцев. – Вы с ним неплохо спелись, подглядывая за фестралами! Судя по всему у вас уже сложился полноценный фан-клуб Вронской.       Драко помрачнел, сжав челюсть. Упоминание Поттера в контексте Анны подействовало на него как красная тряпка.       – Поттер здесь ни при чём. Так ты идёшь или нет?       Блейз долго смотрел на него, оценивая степень безумия. Наконец, тяжело вздохнул и с досадой взлохматил свои идеально уложенные волосы.       – Когда ты там собрался? – проворчал он. – Но учти: это в последний раз, когда я потакаю твоему помешательству. Если меня поймает Филч или, того хуже, Снейп – я скажу, что ты меня околдовал.       Драко довольно улыбнулся, а Забини продолжил ворчать, но оба прекрасно понимали: в полночь они будут стоять посреди шотландской пустоши.       Час до полуночи в Хогвартсе ощущался как затишье перед бурей. Драко и Блейз, стараясь слиться с тенями, бесшумно скользили по коридорам. Каждый шорох мантии казался оглушительным, а каждый портрет – потенциальным доносчиком. Драко вёл их, сверяясь с расписанием патрулей, которое достала ему Вронская ещё в ночь полётов. В глубине души он чувствовал уже привычный адреналин, но теперь к нему примешивалось что-то иное – почти детское нетерпение.       – Пойдём через оранжереи. Там патрули не ходят вообще.       Забини только развёл руками, мол веди.       Перед самой дверью Драко несколько раз огляделся, прежде чем обычной «Алохоморой» открыть замок и нырнуть в тропические джунгли профессора Стебль.       – Быстрее, что ты там мнёшься, – Драко подгонял Забини, нервно оглядываясь у двери.       Забини в два шага пересёк коридор и нырнул вслед за Драко в спасительную гущу зелени.       Петляя по гравийной дорожке между кадками с пальмами, они наконец добрались до маленькой дверцы, полускрытой в густых зарослях рядом со старым дубовым шкафом для садового инвентаря.       – Кажется, это она.       Ещё одна «Алохомора», и они оказались снаружи. Драко выдохнул: впереди змеилась узкая, едва заметная тропинка, уводящая к вересковой пустоши.       – Что ж вы этим ходом не воспользовались в прошлый раз? — Блейз с сомнением оглядел тропинку.       – Мы бы всю ночь потратили только на дорогу до Хогсмида и обратно, пока огибали бы весь замок. – терпеливо пояснил Драко. – Анна сказала, что это не рационально.       Забини только закатил глаза.       Они уже добрались до пустоши, но Блейз продолжал ворчать, плотнее кутаясь в мантию: холод пробирал до костей.       – Я вот зачем это делаю? Как идиот, попёрся ночью, на болота с другим идиотом... Сам себя не узнаю.       Драко не отвечал. Он был полностью сосредоточен, вычерчивая кончиком палочки сложные символы в застывшем воздухе.       – У тебя какая-то нездоровая ночная активность в этом году, прям как у твоего румынского тёзки.       Драко даже не оторвался от своего дела. Забини не унимался, тяжело перехватывая колбу:       – У меня скоро руки от холода отвалятся. Если бы отец узнал, чем я занят, он перевернулся бы в гробу.       Драко резко остановился, так и не успев капнуть зелье на дно сосуда.       – Как это – в гробу? Он же жив?       – Лей уже своё зелье, не отвлекайся, – хмуро отрезал Блейз.       – Постой хотя бы пять минут молча, – прошипел Драко.       Забини недовольно фыркнул и отвернулся.       Драко осторожно капнул зелье «Лунной пряхи» – не то, что они варили на олимпиаде (те запасы забрал Снейп), а остатки с их совместных с Вронской тренировок. Затем он принялся палочкой выжигать на грани сосуда рунескрипт, тихо произнося название каждой руны:       – Иса, Наутиз, Соуло, Наутиз, и снова Иса.       Он довольно прокомментировал, обращаясь к прикидывающемуся оскорблённым Блейзу:       – Я нашёл этот рунескрипт у неё в блокноте.       – О, поздравляю. Значит, она позволяет тебе шариться в своих записях?       – Я делал вид, что сверяюсь с рецептом зелья, – невозмутимо отозвался Драко.       – А мне вот интересно, что ты там в принципе планировал найти? Любовные заметки? «Ах, милый дневник, сегодня мы с Дракочкой варили очередное зелье»? Это Вронская, Малфой! Ты там скорее чертежи двухступенчатого редуктора нашёл бы.       – Ну, или полезный мне рунескрипт, – Драко довольно указал на светящиеся символы, которые проступили на хрустале, словно морозный узор.       – Кстати, а что такое «двухступенчатый редуктор»? – внезапно спросил Драко, не выдержав.       – Понятия не имею, в какой-то газете попалось. Запомнил только, чтобы потом тебя подкалывать. И поди ж ты пригодилось. – Забини был явно собой доволен.       Переговариваясь, они едва не пропустили момент, когда в небе вспыхнула яркая искра. Драко начал шептать заклинание, и луч звезды, притянутый зельем, устремился прямо в центр колбы. Яркая бело-золотая нить, словно натянутая струна, на миг ослепила их, а затем раздалось тонкое «дзынь»: струна оборвалась, оставляя свой конец внутри сосуда. Драко быстро захлопнул крышку. Хрусталь в его руках отозвался мелкой вибрацией, словно гитара в момент настройки, а затем бело-золотой свет свернулся в спираль и рассыпался мелкой пылью, осев на дно.       Блейз и Драко с восторгом следили за этим невероятным зрелищем.       Частицы тем временем начали подниматься со дна, меняя оттенок на серебристый и вновь скручиваясь в спираль – теперь уже из цепочек мельчайших пульсирующих искр.       – Вот это чудо… – Блейз с расширенными глазами смотрел на светящийся сосуд в руках Драко. – Мерлином клянусь, Малфой, я в жизни такой красоты не видел.       – Да, – восхищенно согласился Драко, сам не в силах оторвать взгляд.       Он смотрел, как свет, бывший мгновение назад частью далёкой звезды, теперь «по-хозяйски» устраивался в его колбе, мягко пульсируя в такт чему-то неведомому.       Блейз вдруг рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли насмешки – только чистое, почти детское изумление. Он сделал шаг вперед, словно боясь упустить частицу этого безумства.       – Как же это круто, чёрт побери! Просто невероятно, дружище! – он обернулся к Драко, и в его взгляде, привычно дерзком, вдруг промелькнуло что-то новое: смесь легкой зависти к тому, как Драко удалось воплотить эту затею, и странной, почти тихой благодарности за то, что он взял его с собой.       Драко лишь коротко кивнул, не отрывая глаз от серебристой спирали. Казалось невозможным, что несколько минут назад этот свет был в недосягаемой небесной высоте, а теперь тихо дышал в его ладонях.       Однако насладиться триумфом им не удалось. В тот же миг тишину пустоши разорвал странный, утробный звук, похожий на ворчание рассерженного тролля, простудившегося в ледяной воде. Из редеющих колючих кустов, прямо у них за спиной, выросла косматая, светящаяся фиолетовым тень – нечто среднее между помешавшимся нюхлером и клубком чертополоха. Существо явно не оценило их попыток украсть звёздный свет и теперь с удивительной для такой формы прытью неслось прямиком на них.       – Бежим! – рявкнул Блейз, первым срываясь с места и совершенно забыв о своей аристократической осанке.       Драко, прижимая колбу к груди, как самое дорогое сокровище, едва не споткнулся о кочку, но тут же припустил за другом. Они неслись через пустошь, вразнобой перепрыгивая через камни: один – проклиная магическую фауну, другой – свою влюбленность. Драко в панике оглянулся: существо настигало их, издавая при этом звук, подозрительно похожий на издевательское хихиканье.       – Если эта хреновина тебя не убьёт, Малфой, то это сделаю я! – прорычал Блейз, не оглядываясь.       – Заткнись и беги! – отозвался Драко, перепрыгивая через очередной валун.       У самой границы территории замка существо резко затормозило, словно наткнувшись на невидимую стену. Оно издало прощальный разочарованный всхлип и растворилось в ночном тумане. Но Малфой с Забини не сбавляли темпа, пока не влетели в спасительную теплоту оранжерей, а затем, путаясь в собственных мантиях, пронеслись по коридорам к подземельям.       Только добравшись до гостиной Слизерина и рухнув на кожаные кресла, сообщники наконец остановились, пытаясь вернуть сбившееся дыхание. Тишина пустой гостиной была нарушена их хриплым, прерывистым смехом, который постепенно перерос в искреннее веселье.       – Значит, «хреновина», – выдавил Драко, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Теперь твоя очередь сыпать «аристократизмами».       Блейз, всё ещё хватая ртом воздух, откинул голову на спинку кресла.       – Поверь, у меня было припасено более забористое словечко, но я сдержался, – ответил он, пытаясь отдышаться теперь уже от смеха.       – Моё почтение, сэр, – Драко сделал почти театральный реверанс, несмотря на перекошенную мантию и торчащие в разные стороны волосы. – Вы спасли мои уши от простолюдинского лексикона.       Блейз хмыкнул, прикрывая глаза.       Драко осторожно вытащил из кармана колбу. Она всё ещё слабо пульсировала, наполняя гостиную призрачным светом, мягко отражавшимся в их уставших, но довольных глазах. Адреналин постепенно стихал, уступая место осознанию того, что у него получилось.       Войдя в класс зельеварения, Драко невольно притормозил. Анна, что-то увлеченно объясняя, склонилась над столом Снейпа, и тот обычно холодный и неприступный ко всем без исключения студентам, слушал её с явным интересом. Драко неприятно кольнуло наблюдение: такая степень взаимопонимания между его грозным деканом и девушкой, которая занимала все его мысли, казалась чем-то до неприличия неуместным.       Словно услышав его мысли, они одновременно повернули головы.       – Мне пора. Мисс Вронская, обсудим это потом, – Снейп коротко кивнул. – Мистер Малфой, удачной вам тренировки. Ингредиенты, как обычно, найдёте в шкафу. Я к директору, так что сегодня, вероятно, не встретимся. Вы, конечно, всегда убираете за собой, но напомнить, я думаю, нелишне. Всего доброго.       И Снейп вышел.       «Вот уж и не знаю, дарить ли ей после такого коварства звёзды, – обиженно подумал Драко, глядя на удаляющийся силуэт Снейпа. – Ох, Мерлин, я сейчас серьёзно ревную Вронскую к Снейпу? Хорошо, что Забини об этом не знает».       Шаги декана стихли в коридоре, оставив после себя глухую осязаемую тишину подземелий. Драко перевёл взгляд на Анну.       Колба мягко отозвалась на прикосновение к столу, и заключённый внутри мерцающий бесконечный свет залил часть пространства лаборатории призрачным серебром.       Анна замерла. Она медленно протянула руку, проведя тонким пальчиком по высеченным на стекле рунам. Её глаза расширились, когда она узнала их. Она поднесла колбу ближе к лицу, рассматривая, как частицы света внутри закручиваются в крошечную туманность, и, подняв взгляд, с нескрываемым изумлением посмотрела на Драко.       – Это же… Драко, не может быть… – её голос едва слышно дрожал. – Ты так заморочился, чтобы поймать звёздный свет? Какое чудо… как красиво. Спасибо, что показал.       Драко чуть повёл плечом, стараясь выглядеть как можно более небрежно.       – В смысле «показал»? – он коротко усмехнулся. – Я тебе его дарю.       Анна осеклась. Она поставила колбу обратно на стол, её лицо выражало смесь растерянности, восторга и какой-то почти испуганной признательности.       – Как это? Драко, я не могу такое принять. Это же… это невероятно ценный дар. У меня просто нет ничего эквивалентного, чтобы ответить на это…       Драко почувствовал, как внутри него всё сжалось. Ему нестерпимо хотелось сказать ей, что она уже дала ему гораздо больше, чем мог вместить любой хрустальный сосуд – ощущение жизни. Но слова застряли. Он ещё не был готов к такой откровенности.       – Брось, – он отмахнулся, глядя куда угодно, только не на неё. – Я просто тренировался. Нужно было проверить, сработает ли твой рунескрипт. Кстати, я не специально его увидел в твоих записях, страница сама перевернулась, клянусь. Вот, решил попробовать – работает. А ставить мне эту штуку всё равно некуда, у меня в спальне и так места нет – всё завалено одеколонами Забини.       Он произнёс это так буднично, будто речь шла об испорченном пергаменте, а не о частице космоса, за которой они с Блейзом охотились полночи.       Анна внимательно посмотрела на него; в её глазах мелькнуло понимание – она видела его ложь насквозь, но, обладая удивительным тактом, решила оставить ему эту спасительную дистанцию и не стала разоблачать.       Вместо этого она просто улыбнулась – той самой редкой, по-настоящему тёплой улыбкой, от которой у Драко внутри вдруг стало поразительно светло.       – Спасибо, Драко, – тихо сказала она.       Она сложила руки на парте и, уперев в них подбородок, рассматривала, как серебряные бусины сужаются и расширяются на невидимой спиральной нити. Анна замурлыкала под нос какую-то песенку на своём языке. И Драко ужасно захотелось знать, что в ней за слова.       – Ты что-то поёшь, – он не спрашивал.       – Пою.       – Что же?       – Дедуля раньше часто пел её под гитару.       – Переведёшь хоть пару строк?       Она тепло посмотрела на него:       – Попробую. И тихо запела:

«Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно,

Струна осколком эха пронзит тугую высь.

Качнётся купол неба большой и звёздно-снежный.

Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».

      Драко слушал, как последние звуки растворяются в тишине класса, и его пробила дрожь. «Струна осколком эха»... Он вспомнил то самое тонкое «дзынь» на болоте, когда пойманный свет натянулся между небом и колбой, а потом лопнул, оседая на дно. Эти строки были буквально инструкцией, которую он невольно воплотил в жизнь.       – Это какое-то древнее пророчество? – ошарашенно спросил Драко.       Анна хотела что-то возразить, но потом с теплотой похлопала его по предплечью:       – Да, Драко. Пожалуй, что пророчество.       В её наручных часах отразился блик заключённой туманности, и Драко вдруг подумал, что это дед Анны подмигивает ему откуда-то из глубин космоса.       Драко возвращался из лаборатории. Внутри него всё ещё мягко разливалось неизвестное волшебство – редкий вид магии, недоступный Хогвартсу. Он пока не знал названия этому волшебству, но точно знал: Анна им владеет.       Его мысли были заняты тем, как подобрать слова или термины для этого удивительного феномена, когда из-за поворота на него вышел директор.       – Мистер Малфой, сегодня был отличный день, не правда ли? – Дамблдор остановился, занимая собой всё пространство коридора.       Недавняя расслабленность Драко мгновенно испарилась.       – Неплохой, – ответил он, чувствуя, как внутри встрепенулась привычная настороженность.       Дамблдор медленно подошёл ближе, разглядывая Драко поверх очков.       – Знаете, я однажды знавал одного студента, который вознамерился усмирить и запереть огонь, – директор сделал паузу, и этот «огонь» прозвучал как какая-то фатальная ошибка. – Отрадно видеть, что вы следуете другим путём и не пытаетесь сковать ветер.       Драко нахмурился. Снова загадки и многозначительные паузы, от которых у него сводило скулы.       «Огонь, ветер... Старик определённо пересидел в кабинете с лимонными дольками. Хотя... если он говорит о звёздном свете, почему тогда "другой путь"?»       – Я не понимаю, о чём вы, сэр, – холодно и слегка вызывающе ответил Драко. – Если у вас есть конкретные замечания к моему поведению или академическим успехам, я был бы признателен за прямоту.       Дамблдор лишь мягко улыбнулся.       – Прямота – добродетель, мистер Малфой. Но иногда истина лучше усваивается в форме метафоры. Идите, не буду вас больше задерживать.       Директор развернулся в направлении своего кабинета, а Драко ещё несколько секунд стоял в коридоре, глядя ему вслед.       – Спятил, – тихо пробормотал он себе под нос, чувствуя неприятный осадок от этого разговора. – Совсем старик с ума сошёл со своими метафорами.       Он поправил мантию и быстрым шагом направился в подземелья, выкинув странные слова из головы.       Зайдя в комнату, он без сил опустился в кресло.       – Ты Дамблдора видел сегодня?       Блейз даже не поднял головы от книги.       – Нет, а что?       – Пенсионер рехнулся. Окончательно.       Только теперь Забини оторвался от чтения.       – Смелое заявление. Что на этот раз?       – Ходит, загадки всем свои загадывает.       – Он этим последние лет сто занимается, – парировал Блейз.       – Да, но сегодня до меня докопался!       Забини пожал плечами и снова открыл книгу.       – Значит, очередь дошла.