Сближение

      Гермиона поняла одну вещь: легче пробить защиту того, кто эмоционально нестабилен. Поэтому Лорд так легко ломал её ментальные блоки. Девушка и сама заметила, что ей легче ломать преграды Лорда, когда он раздражён, чем когда спокоен. А значит надо было научиться контролировать собственные эмоции и найти способ выводить Волан-де-Морта из равновесия. С этим она отлично справлялась, а значит он был прав... Легилимент из неё выйдет куда лучше. И она решила ему это доказать. Ведь если появилась уникальная возможность учиться у Тёмного Лорда и попытаться при этом проникнуть в его разум, то грех ей не воспользоваться!       Возможно, удастся узнать, где находится Нагайна, его последний крестраж. После смерти Гарри, Невилл попытался её убить, но потерпел неудачу. Лорд понял, что о крестражах известно и спрятал куда-то змею. Если она узнает, где Нагайна то... Появится хотя бы призрачный шанс на победу. Пока и такого нет. Но можно ли как-то просмотреть его воспоминания, чтобы он не заметил? Ведь если он поймёт, что она ищет, то перепрячет своего питомца.       Ответ на этот вопрос Гермиона нашла через неделю в книге, которую ей дал для изучения Лорд.       «Сознание наиболее уязвимо во сне. Даже опытные окклюменты не способны поддерживать идеальную защиту, когда разум погружается в глубокие стадии отдыха. Именно поэтому многие легилименты предпочитают работать с объектом во время сна или сразу после пробуждения, когда сознание ещё не успело выстроить защитные барьеры».       Гермиона перечитала абзац несколько раз. Потом ещё раз. Сердце забилось быстрее. Сон...Ну конечно! Как она раньше об этом не подумала?       Если Волан-де-Морт действительно спит, пусть даже редко, его защита должна ослабевать. Не исчезать полностью — он слишком силён для этого. Но ослабевать. Этого может быть достаточно, чтобы найти нужную ей информацию.       «Осталось всего-навсего проникнуть в его спальню поздно ночью и влезть в голову так, чтобы он не заметил. Делов-то !» фыркнул голос здравого смысла.       Гермиона прикусила губу. Да, план не идеален, но он хотя бы есть! Для начала ей надо научится легилименции. Благо Лорд с этим помогал.       Каждый вечер, перед сном, он её тренировал. А все выходные полностью посвящались её обучению. Гермиона старалась отодвинуть на дальние задворки сознания свой план. Пока, вроде, ей это удавалось.       Лорд строил преграды в своём разуме и позволял ей их ломать. Получалось далеко не с первого раза, но получалось.       После того инцидента, когда он показал больше, чем хотел, Волан-де-Морт выдвигал на передний план незначительные для неё воспоминания: сколько сахара он положил в чай (две ложки без горки), как он намазывал тост джемом (клубничным — вишнёвый он ненавидел), какие книги читал по утрам (он тоже обожал читать Историю Хогвартса) и даже каким маршрутом обычно ходил по дому.       За месяц тренировок Гермиона, сама того не желая, знала все его бытовые привычки. Но как только она пыталась проникнуть глубже, она натыкалась на непрошибаемую стену, и её выкидывало из его сознания.       — Бездарность, — усмехнулся Лорд. За последний месяц Гермиона это слово слышала чаще, чем собственное имя. Это злило.       «Спокойствие. Надо выводить его, а не себя»       — Какой учитель, такой и ученик, — съязвила Гермиона. Красные глаза чуть сузились. Он начинал сердиться. Отлично! Это и нужно.       — Довольно смелое заявление от ведьмы, которая уже десятый раз подряд бьётся об один и тот же барьер.       — Обычно хорошие преподаватели способны объяснить материал даже бездарностям. Хорошо, что вас профессор Дамблдор не взял преподавателем.       Губы Волан-де-Морта дрогнули в холодной улыбке.       — Ты сейчас пытаешься меня оскорбить или оправдать собственную некомпетентность?       — А разве это взаимоисключающие вещи? — невинно спросила Гермиона.       Взгляд Лорда стал тяжелее. Красные глаза стали бордовыми. Сейчас он её проклянет... Прежде чем он успел что-то сделать, девушка вскинула палочку:       — Легилименс!       Она ударила по его защите, ожидая привычного сопротивления. Но раздражение Лорда уже пошло трещинами по выстроенным барьерам. На мгновение одна из стен дрогнула — и Гермиона рванулась в образовавшуюся брешь.       Перед ней возник образ молодого Тома Риддла. На вид ему было не больше пятнадцати.       — Профессор Дамблдор! — Том окликнул преподавателя в школьном коридоре. Мужчина остановился и вопросительно поднял бровь.       — Да, Том? Ты что-то хотел?       — Поговорите, пожалуйста, с директором Диппетом. Я... Хотел бы остаться в замке на лето...       — Мой дорогой мальчик, ты же знаешь правила школы как никто другой... — начал Альбус.       — Но там война! — воскликнул парень, — магглы воюют и кидают бомбы на головы людей! А я даже не имею право воспользоваться палочкой вне стен школы, чтобы себя защитить! Это не справедливо! — Том не выдержал и ударил кулаком по стене. Альбус Дамблдор никак не отреагировал на взрыв эмоций подростка.       — Я понимаю твои опасения, Том...       — Не понимаете! Вы-то сидите в волшебном мире, в полной безопасности! Почему я должен возвращаться туда, где могу погибнуть из-за глупости этих дикарей! — прокричал Том.       — Не надо так о простецах, Том, — строго сказал преподаватель. — Я бы правда рад помочь, но правила одинаковы для всех учеников.       — Я не все!       Слова вырвались раньше, чем он успел их остановить. В коридоре повисла тишина. Лицо Дамблдора осталось спокойным.       — Нет, Том, — мягко ответил Дамблдор. — Ты точно такой же ученик, как и остальные.       В глазах юноши вспыхнула ненависть.       Гермиона вздрогнула. Вот она. Та самая ненависть. Ещё совсем молодая, не окрепшая, не превратившаяся в одержимость. Но уже существующая. Том отвернулся.       — Значит, вы не станете мне помогать.       — Боюсь, что нет.       Пальцы юноши сжались в кулаки.       — Понятно, — он произнёс это удивительно спокойно и мягко улыбнулся преподавателю. У Гермионы пошли мурашки от этой улыбки. —Благодарю, что выслушали меня, профессор, — вежливо сказал Том.       Картинка дрогнула. Гермиону вышвырнуло из воспоминаний с такой силой, что она запуталась в собственных ногах и рухнула на пол. Тёмный Лорд возвышался над ней с каменным выражением лица. Уж лучше бы сердился. К его гневу она привыкла. Наконец губы Лорда слегка дрогнули.       — Умница!       Гермиона почувствовала, как челюсть непроизвольно падает вниз от шока. Он похвалил её?! Похвалил?! Может, он её сейчас пытает, и это предсмертный бред?! Лорд протянул ей свою руку, и Гермиона, всё ещё пребывая в шоковом состоянии, протянула ему свою. Лорд помог ей подняться с пола.       — Ты наконец-то стала пользоваться мозгами. Не прошло и двух месяцев, — усмехнулся Лорд. Но Гермиона пропустила колкость мимо ушей. Ведь... Он всё же её похвалил!       — Ты бы видела сейчас своё лицо, — фыркнул Змей.       — Просто ушам своим не верю... Я думала, вы не знаете никаких слов, кроме Грязнокровка и Бездарь.       — О, мой словарный запас весьма обширен, но просто обычно ничего другого ты не заслуживаешь.       — Ну конечно, всегда проблема во мне, — девушка скрестила руки на груди.       — Рад, что ты наконец это признала, — кивнул Лорд. Пару секунд они молча друг на друга смотрели, а затем... Улыбнулись друг другу. Всего на мгновение. Гермиона тут же себя одернула и сделала шаг назад от него. Иногда она слишком с ним расслаблялась. Слишком. Нельзя никогда забывать, кто перед ней. Это чревато последствиями. Лорд так же взял все эмоции под контроль и смотрел на неё уже с непроницаемым лицом.       — Ты правильно поняла, Грязнокровка, эмоции — это враги. Они отвлекают от защиты. Поэтому влезай кому-то в голову в самые уязвимые моменты. Когда человек зол или напуган. На сегодня мы закончили. —Тёмный Лорд указал ладонью на дверь. Гермиона не поспешила удалиться.       — Ты что-то ещё хотела? — раздражённо спросил Лорд.       — Почему он вам отказал? Профессор Дамблдор... — тихо спросила девушка. Лорд склонил голову чуть вбок и препарировал её взглядом, словно размышлял, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос.       — Ему всегда было плевать на безопасность детей, — наконец сказал Лорд, — не я один был сиротой в Хогвартсе в то время, и всех нас отправляли обратно по приютам. Пара человек после лета 44-ого не вернулись в школу. В их приют попала бомба. Даже этот факт не заставил задуматься ни его, ни директора.       Гермиона чуть нахмурилась.       — Дамблдор никогда не был безразличен к детям, — твёрдо сказала она. — Он спасал их. Он защищал Хогвартс. Он…       — Отправил Поттера на смерть. А ещё поручил детям, которым надо учиться в школе, искать мои крестражи. Да, ты права, он ОЧЕНЬ заботился о детях.       Гермиона поджала губы. Она это сама понимала, но привыкла всегда доверять директору.       — Он отправил Гарри не на смерть, — сказала она ровно. — Он дал ему шанс уничтожить вас.       Лорд усмехнулся.       — Серьёзно? Шанс? Ребёнок против величайшего волшебника всех времён?! У него его не было. Как и у всех вас. Поэтому вы пришли к тому, что сейчас происходит. Нужно уметь выбирать сторону, Грейнджер.       — Да что вы! И что меня ждёт на вашей стороне? Грязнокровку?!       — Всё зависит от твоих... Способностей.       Фраза прозвучала так двусмысленно, что лицо Гермионы тут же вспыхнуло.       — Мерлин, мисс Грейнджер! О чем вы подумали, что так покраснели? — спросил Лорд с усмешкой.       — О легилименции... — сквозь зубы прошипела девушка. Как же легко ему удаётся вывести её из себя!.       — Советую думать о ней почаще. Свободна! — Лорд снова указал на дверь. На этот раз Гермиона поспешила убраться от него подальше. Но, прежде чем закрыть её за собой, девушка сказала:       — Мне очень жаль, что вам приходилось возвращаться в приют, — и пока он не проклял её за дерзость, она быстро захлопнула дверь и побежала в свою комнату.

***

      «Мне очень жаль, что вам приходилось возвращаться в приют»       Никчёмная Грязнокровка! Да как она смеет проявлять к нему жалость?! Самое отвратительное чувство из всех!? Лорд сильно сжал палочку в руке, гипнотизируя дверь, из которой только что выбежала девчонка. Появилась мысль догнать её или запустить ей в спину проклятье. Но тогда... Она поймёт, что эта тема для него что-то значит, а ведь это не так! Нет... Он сделает вид, что ему плевать на её слова. Но если она хоть ещё один раз скажет что-то подобное... Она пожалеет, что открыла свой рот!       Успокоив себя этой мыслью, мужчина подошёл к окну. Бывшее поместье Гойлов было не такое богатое, как тот же Малфой-мэнор, но полностью устраивало Лорда. В меру величественное и не такое помпезное. После смерти последнего представителя семейства Гойл Тёмный Лорд забрал их имение себе. Никто не возражал. Да и не посмел бы. Отныне этот дом был его... Дом Гонтов.       За окном уже темнело. Некогда цветущий сад уже увядал, и тёмные силуэты деревьев тянулись к стеклу, будто пытались заглянуть внутрь. Дом… его новый дом… всё ещё не ощущался своим. Даже несмотря на то, что стены подчинялись ему без сопротивления, и магия поместья его приняла, дом ощущался... Мёртвым. Как и его хозяева.       Лорд развернулся и прошёл вглубь кабинета. Шаги глухо отдавались по каменному полу. Где-то в стенах шевельнулась старая магия, откликаясь на его присутствие — осторожно, как зверь, который ещё не решил, бояться или признать хозяина. Даже дом склонялся перед его могуществом, а мелкая гриффиндорка нет.       Грязнокровка была раздражающей. Слишком шумной. Слишком грязной. Слишком языкастой. В ней всё было слишком. Все качества, которые он ненавидел и презирал, она собрала в себе. Она заслужила смерти в самых страшных муках. Но... Она вносила жизнь в этот дом.       — Какая нелепость! — раздражённо оборвал свои мысли мужчина. Ему срочно нужен сон, раз подобная ерунда лезет ему в голову.       На следующий день он пришёл в Хогвартс с проверкой под своей второй личностью. Мистер Тонг явно интересовал студентов. Он ловил на себе взгляды, слышал обсуждения студентов о том, кто же он такой. А студентки... Им обычно резко становилось жарко. Настолько, что они в конце октября расстегивали блузки, оголяя декольте. Волан-де-Морт находил это забавным. Если бы они знали, кто скрывается под личиной мистера Тонга, половина из них потеряла бы сознание от ужаса, а вторая половина бросилась бы бежать. Хотя нашлись бы и те, кто снимал бы трусы перед ним.       Особенно было забавно наблюдать, как Гермиона каждый раз закатывала глаза, когда какая-нибудь студентка пыталась с ним заигрывать. Он буквально кожей ощущал её раздражение на их глупость и недогадливость.       «Ревнуешь, Грейнджер?» спросил он её мысленно. Девушка вздрогнула и подняла на него сердитый взгляд.       «Нет. Прочь!» и девушка стала ставить ментальные блоки. Уже получалось гораздо лучше. Конечно, при желании он их всегда сможет сломать, но пусть Грязнокровка думает, что она способна ему противостоять. Надо иногда давать ей чувство безопасности.       Его слуги, в отличие от всех остальных, знали, кто скрывается под личностью Тонга, поэтому буквально стелились перед ним. Они пытались выставить себя лучше, чем они есть. Алекто чаще пытала студентов, чтобы показать свою строгость, даже когда это не надо. Долохов докладывал, какой идеальный порядок в коридорах и какая прекрасная дисциплина. Амикус всегда держался так, словно палку проглотил. От него воняло страхом, стоило Лорду прийти на его урок. Удивительно, как этого ещё не заметили студенты.       Лорд лениво обвёл взглядом класс. Сегодня на ЗОТИ был совмещенный класс Нечистых и когтевранцев. Гермиона сидела рядом со своим рыжим ничтожеством, но при этом держа дистанцию, боясь, что если они её нарушат, их откинет друг от друга. Мужчина усмехнулся. Всё-таки это было прекрасной идеей, наложить на них запрет на приближение. Уизли младшая сидела подальше от всех с парнем, который пытался убить его Нагайну. Лонгботтом, кажется. Волан-де-Морт мысленно пересчитал Нечистых студентов. Их снова одиннадцать.       — Профессор Кэрроу, — перебил преподавателя Лорд, когда тот рассказывал что-то о вампирах. — Сегодня опять кого-то не хватает на уроке?       Амикус ещё сильнее напрягся и повернулся к Лорду.       — Да, мистер Тонг. Не хватает Луны Лавгуд. Она в лазарете. Заболела. — Спокойно сказал Амикус, хотя Лорд чувствовал волны страха, которые исходили от слуги. Волан-де-Морт чуть сузил глаза.       — Помнится мне, мисс Лавгуд и на прошлом занятии отсутствовала? Когда я приходил с проверкой к вам на урок. — Лорд не сводил глаз с Амикуса. Тот достаточно стойко выдержал его взгляд.       — Верно. Прошлый раз она попала в лазарет, потому что Алекто её прокляла, в качестве наказания. А сегодня она простыла и до урока я отправил её в Лазарет, чтоб она не заражала других студентов, — не мигающе ответил Кэрроу. Лорд чуть склонил голову и посмотрел на Амикуса. Тот мысленно стал возводить ментальные блоки.       «Каков наглец! Есть что скрывать от меня, Амикус?»       Волан-де-Морт чувствовал, как его слуга отчаянно удерживает ментальные щиты. Неумело. Судорожно. Словно человек, который пытается подпереть рушащуюся стену голыми руками. Как глупо! Если Лорд пожелает, он всегда всё узнаёт.       — Надеюсь, до зимней аттестации мисс Лавгуд будет в полном здравии? — холодно спросил Лорд.       — Конечно, сэр. Она её не пропустит, даже если лишится конечностей, — заверил Амикус. Лорд усмехнулся и махнул рукой, позволяя продолжить урок. Амикус заметно выдохнул, хотя от него всё ещё веяло страхом. Его Лорд мог почувствовать за километр. Слуги всегда рядом с ним боялись, но не так...       С другой стороны, если бы произошло какое-то черезвычайное проишествие с этой Нечистой, Долохов бы ему немедленно доложил, так что может не стоит пока давить и лезть. Будет что-то важное, он узнаёт от Антонина. А мелочами не стоит забивать голову. Долохов ненавидит Амикуса, как и большинство Пожирателей, и первым настучит на него.       Волан-де-Морт слышал слухи про семейство Кэрроу. Что их за глаза называли инцестниками и презирали. Но Амикус и Алекто верно и преданно служили ему, поэтому Лорду было глубоко плевать, спят они или нет. В конце концов, все чистокровные приходились друг другу родственниками. Главное, что Амикус спит с чистокровной ведьмой, а не пачкает себя грязнокровками.       Грязнокровка...       Лорд снова перевёл взгляд на Грейнджер. Она быстро записывала что-то в тетради, прядь волос падала на её конспект. Рон потянулся рукой, чтобы её убрать, и тут же одернул её. Уголки губ «мистера Тонга» дрогнули. Нет, однозначно было прекрасной идеей поставить между этими двумя запрет.