Глава 4. Странная удача

Прошла неделя с той встречи в кафе. Пенни сняла небольшую квартиру недалеко от набережной — мама настояла: «Если уж ты решила остаться в этом городе, то живи нормально, а не в мотелях». Вольт освоился быстро: у него была своя лежанка у окна, откуда открывался вид на мост и каналы. Она почти каждый день заходила в Lucky Cat Café. Сначала просто пила кофе, наблюдая за Марком, который чихал искрами и жужжал. Потом начала помогать Кэсс с посетителями — не потому, что нуждалась в работе, а потому, что это отвлекало её от мыслей. Одну мысль она гнала от себя особенно усердно: Почему ты не идёшь в SFIT? Мать звонила каждый вечер. — Ты подала документы? — Нет, мам. — Почему? — Не знаю. Боюсь, наверное. — Чего? — Всего. И это было правдой. Она боялась, что её талант — тот самый, который заметила мать ещё в детстве, — исчез. Боялась, что сердце (и лёгкие) не выдержат нагрузок. Но в пятницу, когда Пенни разбирала посуду в кафе, раздался звонок. Незнакомый номер. — Пенни? Это профессор Грэнвилл, декан SFIT. Вы не против, если мы поговорим? В трубке голос звучал спокойно, с лёгкой хрипотцой. — Ваша мать связалась со мной на прошлой неделе. Оставила ваши работы — те, что вы делали в детстве. Чертежи роботов, схемы, ваши заметки о сервомоторах. Я их изучила. Пенни замерла. — И... что вы думаете? — Я думаю, что в тринадцать лет вы спроектировали систему стабилизации для четырёхлапого робота, которую студенты второго курса осваивают только к экзаменам. А в восемь — поняли, почему хромает паук Тадаши. Это не просто талант, Пенни. Это призвание. — Но я не училась. Я... я стала актрисой. У меня нет диплома, нет портфолио... — У нас собеседование, а не экзамены. — Грэнвилл замолчала на секунду. — Я хочу видеть вас завтра в десять утра. Приходите с тем, что можете показать. Робот, чертёж, идея — неважно. Покажите мне, кто вы есть. Пенни посмотрела на Вольта. Пёс приподнял ухо. — Я приду. — И, Пенни... — Грэнвилл смягчила голос. — Хиро не знает о нашем разговоре. Думаю, вам стоит сказать ему самой.

***

Она не спала. Сидела на полу среди коробок — как тогда, в детстве. Только теперь коробки были не с маркировкой «Опасно — роботы», а с её старыми вещами из Лос-Анджелеса. Костюмы, журналы, какие-то награды. Всё это казалось чужим. Вольт принёс ей старую игрушку — резиновую морковку. Пенни рассеянно погладила его. — Что мне им показать, а, мальчик? Я ничего не делала годами. Пёс тявкнул и ткнулся носом в одну из коробок. Пенни открыла. На дне лежал тот самый моторчик. Ржавый, с погнутым контактом. Который Тадаши подарил ей десять лет назад. Она взяла его в руки. — Ты думаешь, это сойдёт за проект? Вольт вильнул хвостом. — Ладно. Будем импровизировать. Она просидела до трёх утра, разбирая моторчик, чистя контакты и пытаясь вспомнить — как это делается. Пальцы дрожали. Несколько раз приходилось доставать ингалятор — воздух в квартире казался слишком сухим. Но к утру моторчик зажужжал. Живо. Ровно. Почти как тогда.

***

SFIT встретил её стеклом и бетоном. Здание института возвышалось над кампусом, отражая утреннее солнце. Студенты сновали туда-сюда с планшетами и кофе. Кто-то узнавал её — «это же та девочка из сериала!» — но Пенни опускала голову и шла быстрее. Кабинет декана оказался на четвёртом этаже. Профессор Грэнвилл — женщина лет шестидесяти с острым взглядом и мягкими черными волосами, собранными в пучок, — жестом пригласила её сесть. — Показывайте. Пенни положила на стол моторчик. — Это всё? — Грэнвилл подняла бровь. — Это моторчик, который мне подарили, когда мне было шесть. Он пролежал в коробке десять лет. Я починила его прошлой ночью. — И что в этом особенного? — То, что я не прикасалась к паяльнику всё это время. — Пенни запнулась. Грэнвилл молчала несколько секунд. Потом взяла моторчик, покрутила в руках. — Контактная группа восстановлена грамотно. Пайка чуть грубовата, но для первого раза после перерыва — похвально. — Она положила моторчик обратно. — Вы приняты, мисс Форрестер. — Что? — Пенни не поверила своим ушам. — Так просто? — Ничего просто. У вас будет испытательный срок — один семестр. Если провалите хотя бы один экзамен — вылетите. Если пропустите больше трёх занятий по неуважительной причине — вылетите. Если ваши лёгкие... — Грэнвилл взглянула на ингалятор в кармане Пенни, — не выдержат, вы сами уйдёте. Но я ставлю на вас. — Почему? — Потому что Тадаши Хамада говорил о вас. За месяц до своей гибели. Сказал: «Есть одна девочка. Она не здесь, но должна быть. Она умнее, чем думает о себе. Если когда-нибудь появится — дайте ей шанс». У Пенни перехватило дыхание. — Он помнил меня? — Он не забывал никого из тех, кто хотя бы раз смотрел на его роботов с таким же восхищением, с каким он их создавал. Грэнвилл протянула ей студенческий билет. На фото — ещё та, прежняя Пенни, без астмы и без груза прожитых лет. — Добро пожаловать в SFIT.

***

Я в порядке. Я всегда в порядке. Хиро сидел за столом в своей мастерской и смотрел на чип, который держал в руках, уже минут десять. Бэймакс парил рядом, периодически издавая тихие звуки — что-то вроде электронного покашливания. — Бэймакс, не надо. — Я ничего не сказал, — ответил робот. — Но твой пульс участился на двенадцать процентов с того момента, как ты начал смотреть на этот чип. Кроме того, ты не моргаешь. — Я моргаю. — Ты моргнул три раза за последние десять минут. Рекомендованная норма — пятнадцать-двадцать раз. Хиро отложил чип и потёр глаза. — Доволен? — Моё удовлетворение не является целью. Моя цель — твоё здоровье. — А моя цель — работать. — Хиро встал и подошёл к доске с чертежами. Но вместо того чтобы смотреть на формулы, он снова увидел её лицо. Пенни. В кафе. С ингалятором в кармане и этим взглядом — будто она ждала, что он ударит её. Зачем он предложил показать ей мастерскую? Она почти незнакомая. Они виделись пару раз десять лет назад, когда были детьми. Она даже не помнила их встреч — сама сказала: «почти ничего не помню». А он вдруг... что? Решил, что они старые друзья? Что он обязан ей помочь? Нет. Не поэтому. Хиро закрыл глаза и попытался поймать ту мысль, которая ускользала от него всю неделю. Она напомнила ему Тадаши. Не внешне — совсем нет. По-другому. Тем, как смотрела на робота в кафе. Тем, как её пальцы — Пенни думала, он не заметил — потянулись к Марку, будто хотели его разобрать и собрать заново. Тем, как она сказала: «Достаточно, чтобы больше никогда не держать паяльник» — с такой горечью, будто речь шла не о паяльнике, а о чём-то гораздо большем. Тадаши тоже так говорил. О вещах, которые казались простыми, но означали всё. — Ты думаешь о Пенни, — сказал Бэймакс. — С чего ты взял, а? — Твои зрачки расширились. Кровь прилила к лицу. Кроме того, ты произнёс её имя шесть раз за последние два дня во сне. — Чего?.. — Ты храпишь, когда спишь на боку, и говоришь во сне, когда спишь на спине. Вчера ты спал на спине. Хиро закрыл лицо руками. — Бэймакс, заткнись, пожалуйста. — Затыкаюсь. Наступила тишина. Но только на секунду. — Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил робот. — Потому что я не знаю ответа. — Хиро опустился на стул. — Она... она не обязана мне ничего. Я не обязан ей. Но когда я увидел её — с этим псом, с этим ингалятором, с этим взглядом... — Возможно, ты чувствуешь вину, — предположил Бэймакс. — За что? — За то, что ты жив, а Тадаши — нет. И ты пытаешься защитить того, кто напоминает тебе о нём. Чтобы в этот раз — не опоздать. Хиро замер. — Откуда ты... — Он не договорил. Бэймакс был прав. Как всегда. — Это называется психологическая проекция, — продолжил робот. — Ты переносишь свои неразрешённые чувства к Тадаши на Пенни. Рекомендую тебе обсудить это с профессионалом. Или с ней самой. — С ней самой? — Да. Чем больше ты избегаешь разговора, тем сильнее будет твоя тревожность. Кроме того, она может подумать, что ты её недолюбливаешь. А это создаст ненужное напряжение в вашем общении. — С чего ты взял, что я хочу с ней общаться? Бэймакс моргнул своими круглыми глазами. — Ты шесть раз предлагал показать ей мастерскую. Пять из них — вслух, когда думал, что я сплю. Я не сплю никогда. Хиро уронил голову на стол. — Я ненавижу твою логику. — Неправда. — А вот и правда. — Тогда тебе стоит пересмотреть свои алгоритмы. Хиро поднял голову и невольно улыбнулся. — Ладно. Допустим, я хочу с ней поговорить. Но что сказать? «Привет, я тот самый вредный мальчишка, который тычкел в тебя пальцем. А ещё мой брат умер, и он думал о тебе перед смертью, и теперь я чувствую себя обязанным тебя защищать, потому что иначе я не сплю по ночам»? — Это было бы хорошим началом, — серьёзно ответил Бэймакс. — Честность полезна для психического здоровья. Хиро вздохнул. — Ты когда-нибудь ошибаешься? — Всегда. Но в этом случае — нет.

***

Он так и не решился позвонить Пенни. Вместо этого Хиро пошёл в кампус — нужно было забрать новые сервомоторы из лаборатории. Бэймакс остался дома на зарядке («Я буду скучать по тебе», — сказал робот, и Хиро сделал вид, что не растрогался). Коридоры SFIT встретили его привычным гулом: студенты спорили о формулах, профессора раздавали задания, где-то на втором этаже взорвался очередной прототип. Он свернул в крыло биоинженерии — к кабинету профессора Грэнвилл. Она просила зайти за расписанием на следующий семестр. Странно — обычно она отправляла всё по электронной почте. Дверь была приоткрыта. Хиро занёс руку, чтобы постучать, но замер. Внутри кто-то был. Не Грэнвилл — голос был молодым, женским, и говорила она с той особенной интонацией, которую Хиро узнал бы из тысячи. — Я не уверена, что готова. После того, что случилось в Сикораксе... я думала, что никогда не вернусь. — Ты вернулась, — ответила Грэнвилл. — Это главное. — Мои родители до сих пор против. Говорят, что город небезопасен. Что я чуть не умерла. Что эти... монстры... — Монстры побеждены. А ты — здесь. И твой талант нужен здесь и сейчас. Пауза. Хиро не дышал. — Профессор Грэнвилл... я хочу спросить. Хиро... он знает, что я возвращаюсь? — Я не говорила ему. Думаю, это будет... сюрпризом.