Тот, кто не должен был проснуться

Боль пришла первой. Не та глупая, знакомая боль от удара или пореза. Эта была другой — всеобъемлющей, словно кто-то взял его душу и вывернул наизнанку, как перчатку. Годжо Сатору привык к ощущению безграничности, к тому, что Бесконечность течёт по его венам, защищая от любой угрозы. Но сейчас этой защиты не было. Исчезло всё. Ни привычного гула Шести Глаз, ни барьера Бесконечности, ни даже ощущения собственного тела. Только темнота. И голоса. — …кома второй степени, но показатели стабильны. — Голос звучал приглушённо, как через толщу воды. — Ещё сутки наблюдения, и если не будет ухудшений… — Доктор, прошу, он мой лучший друг. — Другой голос, моложе, с нотками отчаяния, которые Годжо узнавал слишком хорошо. Так говорят люди, которые боятся потерять кого-то близкого. — С ним всё будет в порядке? — Мистер Грейсон, мы делаем всё возможное. Грейсон. Фамилия ударила по сознанию, как электрический разряд. Где-то в глубине памяти Годжо всплыли обрывки — комиксы, которые он листал на досуге между миссиями, когда Нанами ворчал о безделье. «Неуязвимый». Марк Грейсон. Человек, который должен был стать величайшим героем Земли. Чёрт, — подумал Годжо, прежде чем его веки дрогнули. — Кажется, я вляпался. — Пробуждение было резким. Белый потолок. Больничные лампы, от которых слезились глаза. Запах антисептиков, перебивающий всё остальное. И странная лёгкость в теле — будто он сбросил тридцать килограммов мышц и два метра роста. Годжо медленно повернул голову. Рядом с кроватью, уткнувшись лицом в сложенные руки, спал парень. Темноволосый, примерно его возраста — точнее, возраста этого тела. Азиатские черты, широкие плечи, и даже во сне ощущение скрытой силы, которая буквально пульсировала под кожей. Марк Грейсон. Будущий Неуязвимый. Годжо моргнул. Шесть Глаз откликнулись не сразу — информация поступала слоями, как если бы он учился пользоваться новым интерфейсом. Энергетические потоки этого мира отличались от привычных. Ни следа проклятой энергии. Вместо неё — чистая, почти стерильная сила, которую некоторые существа генерировали изнутри. Инопланетяне. Вильтрумиты. Он поднял руку и уставился на неё, как на чужую. Тонкое запястье, бледная кожа, длинные пальцы без мозолей. Рука типичного ботана, который максимум, что поднимал в своей жизни — стопку учебников. — Это… неправильно, — прошептал Годжо и тут же поморщился. Голос тоже был чужим. Выше, мягче, с лёгкой гнусавостью. Он попытался активировать Бесконечность. Ничего. Сердце пропустило удар. Годжо сосредоточился — и на этот раз почувствовал знакомое течение. Барьер включился, но выглядел иначе. Вместо привычного прозрачного щита вокруг тела вилась тонкая, почти невидимая паутина, делящая пространство на бесконечно малые отрезки. Техника работала. Но тело — нет. Или не так. — Я до сих пор сильнейший, — мысленно сказал себе Годжо, закрывая глаза. — Просто теперь я сильнейший в другом обличье. Марк зашевелился. — Уилл? — Его голос сорвался. — Ты очнулся? Годжо моргнул, подбирая нужную линию поведения. Уильям Клоквелл. Лучший друг главного героя. Открытый гей с чувством юмора и не самой лучшей физической формой. Идеальное прикрытие для того, кто не хочет привлекать внимание. Пока. — Жить буду? — спросил Годжо — точнее, теперь уже Уильям — и невольно улыбнулся уголком губ. Даже в больничной койке, в чужом теле, он оставался собой. Марк выдохнул так, словно только что разжал руку, сжимающую гранату. — Ты врезался на велике в грузовик. Забыл? Колесо заклинило, ты вылетел прямо на встречку. Водитель тормозил, но… — Не помню, — честно ответил Годжо. Он, конечно, не помнил. Этот Уильям успел натворить дел до того, как его сознание заняло пустующее тело. — Голова как арбуз, по которому битой дали. Марк нервно хохотнул. — Доктор сказал, лёгкое сотрясение, пара трещин в рёбрах и растяжение связок. Ты был без сознания почти два дня, приятель. Я… мы все волновались. — Два дня? — Годжо приподнял бровь. В его прошлой жизни два дня без сознания означали либо смерть, либо пробуждение с новыми силами. Сейчас же он чувствовал только слабость этого тела. — А мои родители? Вопрос прозвучал безэмоционально, и Годжо тут же мысленно выругал себя. Уильям должен был спрашивать с большей тревогой. Марк, однако, ничего не заметил. — Они приезжали вчера. Мать почти сутки не отходила от койки, но её уговорили поспать дома. Отец… ну, ты знаешь, он в командировке. Но звонил каждые два часа. — Понятно. Годжо опустил взгляд на свои чужие руки. Тонкие, слабые, без намёка на сверхспособности. В этом мире не было проклятий, зато были вильтрумиты, Атомная Ева, Рекс Сплоуд и десятки других героев. И в центре всего этого — Марк, который ещё не знал, что его отец — инопланетный захватчик. Интересно, — подумал Годжо. — В прошлой жизни меня заботили только свои ученики. А теперь я вселился в тело лучшего друга будущего спасителя планеты. Ирония. — Уилл? — Марк наклонился ближе. — Ты странно выглядишь. Всё в порядке? Годжо поднял голову и выдал самую обезоруживающую улыбку, какую только мог воспроизвести на лице Уильяма Клоквелла. — Просто пытаюсь вспомнить, как вписывать косинусы в квадратное уравнение. Знаешь, вдруг я отшиб себе всю математику нахрен. Марк рассмеялся — искренне, с облегчением. Так смеются люди, которые боятся потерять друга и вдруг понимают, что худшее позади. Годжо смотрел на него и чувствовал что-то странное. Не голод, не злость, не желание подшутить. Что-то другое, совсем незнакомое. Забота, — понял он через секунду. — Этот парень действительно переживает за меня. За Уильяма. А я просто занял место его друга. В душе шевельнулось нечто, похожее на угрызения совести. Но Годжо Сатору не был тем, кто поддаётся таким слабостям. — Выписка из больницы прошла на удивление гладко. Марк помог собрать вещи (пару футболок, джинсы, смартфон, который Годжо предстояло освоить заново), пока Уильям — точнее, сознание Годжо внутри Уильяма — расплачивался у стойки регистрации. — На обезболенных ещё три дня, — напомнила медсестра, вручая бумажный пакет с лекарствами. — При сильной боли — сразу к врачу. — Спасибо, мэм, — отозвался Годжо и поймал себя на том, что автоматически добавил «мэм» с той вежливостью, которую ему вбивали в магической школе. Никто не заметил. В этом мире все были слишком… простыми. На парковке их ждал автомобиль — старенький седан миссис Грейсон, который она оставила Марку на время своего отсутствия. Годжо устроился на пассажирском сиденье, чувствуя, как слабое тело ноет после нескольких шагов. Чёрт, он, величайший маг современности, сейчас пыхтел, как старик, поднимаясь по лестнице. — Пристегнись, — бросил Марк, заводя двигатель. — Да-да, безопасность превыше всего. Годжо потянул ремень, но пальцы Уильяма соскользнули с пряжки. Пришлось повторить попытку трижды. Марк терпеливо ждал, но в зеркале заднего вида Годжо заметил его быстрый взгляд — оценивающий, чуть настороженный. — Ты точно в порядке? — спросил Марк, выруливая со стоянки. — Может, заедем перекусить? Ты почти ничего не ел в больнице. — Аппетита нет, — соврал Годжо. На самом деле он бы с удовольствием умял ролл «Филадельфия» и запил зелёным чаем, но желудок Уильяма скручивало от одной мысли о еде. Странный побочный эффект после комы. — Лучше расскажи, что пропустил за эти дни. Кто кого бросил? Кто с кем переспал? У кого случилась драма? — Типичный Уильям, — усмехнулся Марк. — Ничего особенного. Эмбер задавала вопросы о тебе, велела передавать привет. Ева тоже звонила пару раз. — Ева? — Годжо на мгновение замешкался. Атомная Ева. Одна из ключевых фигур этого мира, девушка, способная перестраивать материю на атомном уровне. В комиксах она была… сложной. — А, та самая Ева, в которую ты влюблён? Или уже нет? Я сбился с ног, следя за вашими отношениями. Марк покраснел. Буквально — щёки залились румянцем, как у школьницы. — Мы не… у нас ничего нет. Мы просто друзья. — Конечно-конечно, — протянул Годжо, передразнивая интонации оригинального Уильяма. Получалось довольно правдоподобно. — «Просто друзья», которые строят друг другу глазки на химии. — Ты ничего не понимаешь. — О, поверь, в отношениях я разбираюсь получше тебя. Годжо замолчал, глядя в окно. Город Чикаго (или его аналог в этом мире) проплывал за стеклом — высотки, рекламные щиты с супергероями, плакаты «Неуязвимый: новый герой на страже!». Интересно, они уже знают, кем станет Марк, или пока только гадают? Интерлюдия. «Дневник перемещения между мирами. День первый. Итак, я — Уильям Клоквелл. Семнадцать лет. Вес шестьдесят два килограмма при росте метр семьдесят восемь. Никаких сверхспособностей. Никаких навыков боя. Только острый язык и любовь к драме. Техники работают странно. Шесть Глаз видят энергетику этого мира, но интерпретируют её иначе. Нет проклятий — нет и чёткой иерархии угроз. Зато вильтрумиты светятся, как рождественские ёлки. Омерзение. Марк Грейсон. Пока обычный парень, который не знает, что его отец — массовый убийца. В каноне он должен был получить свою силу в семнадцать. Значит, события начнутся скоро. План: 1) Выжить. 2) Не привлекать внимания. 3) Разобраться, как вернуться домой. 4) Если не получится — подготовить Марка к тому, что его ждёт. P.S. Это тело — полный апгрейд в сторону «никакой». Даже грейпфрут почистить — и то подвиг.» Годжо мысленно захлопнул блокнот и улыбнулся. В прошлой жизни он был учителем. И если судьба забросила его в тело лучшего друга будущего героя, значит, на то были причины. — Уилл, — окликнул Марк, останавливаясь на светофоре. — Ты меня слышишь? Я говорю, может, завтра в кино сходим? Как раз выходит новый боевик с «Боевой Пятёркой». — А ты не боишься, что твоя мама решит, будто мы встречаемся? — подколол Годжо. Марк подавился воздухом. — Мы… я… чёрт, Уилл, прекрати! — Вот именно. Прекрати строить из себя гетеру и признай, что тебе нравится Ева. Разговор перетёк в привычную перепалку, и Годжо позволил себе расслабиться. Пусть весь мир — фальшивка. Пусть он не знает, как вернуться к своим ученикам, к Юджи, к Мегуми и Нобара. Пусть его тело — не его. Но пока он здесь, он сделает так, чтобы Марк Грейсон выжил. Даже если для этого придётся раскрыть себя. — Ночь выдалась тревожной. Годжо лежал на кровати Уильяма — застеленной синим постельным бельём, с парой постеров аниме на стенах, с ноутбуком на тумбочке — и вслушивался в шорохи за окном. Тело требовало сна, но разум отказывался отключаться. Слишком много вводных. Мир Неуязвимого был жестоким. Годжо помнил сюжет: как Марк получал силы, как сражался с отцом, как терял близких. В этом мире герои умирали по-настоящему. Без воскрешений, без драконьих шаров. Просто — кровь, кости, конец. — Хорошо, — подумал Годжо, глядя в потолок. — Тогда я стану твоей тенью, Марк Грейсон. Ты даже не узнаешь, что кто-то играет по ту сторону доски. Он протянул руку и сосредоточился. Бесконечность откликнулась мгновенно. Барьер закрыл комнату — невидимая сфера, делящая пространство на бесконечные слои. Внутри этой сферы Годжо был абсолютным властелином. Ни один звук не выходил наружу. Ни одна частица не проникала внутрь. Потом он попробовал другое. Красный сигнал. Обратная техника. Тело Уильяма Клоквелла дрогнуло, когда потоки чистой энергии хлынули в повреждённые ткани. Рёбра, треснувшие при аварии, срастались за секунды. Кровоподтёки исчезали, как по волшебству. Даже старая мозоль на мизинце — доставшаяся, видимо, от игры на гитаре — пропала. Годжо выдохнул. — Значит, тело не так важно. Важна воля. Он опустил руку и позволил Барьеру опасть. Комната снова наполнилась обычными звуками — шумом машин за окном, стрекотом сверчка где-то внизу. Теперь предстояло самое сложное — притворяться обычным старшеклассником. Годжо улыбнулся в темноте. — Скучно не будет. — Следующим утром Марк заехал за ним в семь тридцать. Годжо — Уильям — уже стоял у подъезда, натянув на себя тёмные джинсы и худи с капюшоном. Волосы (тёмные, длинные, вечно падающие на лоб) он не стал убирать — оригинальный Уильям предпочитал небрежность. — Ты рано, — заметил Марк, когда Годжо плюхнулся на сиденье. — Спал плохо. — Кошмары? — Нет. Просто привыкал к своей комнате. Марк ничего не сказал, но взглядом скользнул по лицу друга. Годжо знал этот взгляд — Марк пытался понять, не врут ли ему. В какой-то мере это было забавно. Скрывать правду от человека, который в будущем станет одним из сильнейших существ во вселенной. — Ладно, — сдался Марк. — В школе сегодня контрольная по истории. Ты готов? Годжо закатил глаза. — Я всегда готов. В отличие от тебя, я читал учебник. — Дважды, — фыркнул Марк. — Ты читаешь всё дважды. Даже инструкцию к тостеру. — Потому что тостер — сложная машина. Не то что твоя голова. Они оба рассмеялись, и в этот момент Годжо почти поверил, что он действительно Уильям. Почти. — Школа оказалась обычной американской старшей школой — длинные коридоры, пластиковые стулья, доски, исписанные формулами. Никакой магии. Никаких проклятий. Просто дети, которые хотят выжить до выпускного. Но Годжо заметил. Едва уловимое напряжение в воздухе. Какой-то парень в углу коридора, который смотрел на Марка чуть дольше, чем положено. Девушка с красными волосами, которая держалась слишком прямо, словно балансируя невидимую силу. — Ева! — окликнул Марк, и Годжо мысленно хмыкнул. Атомная Ева вживую выглядела… обычно. Никакого намёка на атомные манипуляции. Только хрупкое тело и умные глаза. — Привет, Марк. Уилл, ты как? — Она повернулась к Годжо, и тот поймал себя на том, что смотрит не на лицо, а на энергетический след. Ева светилась — не ярко, как вильтрумиты, а мягко, как светлячок. — Живучий, как таракан, — отозвался Годжо. — Марк говорит, ты звонила. — Да, беспокоилась. — Ева прикусила губу. — Та авария выглядела жёстко. Видео в интернете выложили. — Меня сбил грузовик. Не в первый раз, — соврал Годжо и похлопал себя по карману в поисках телефона. — Кстати, нужно записать твой номер. Вдруг я снова в кому впаду, а звонить будет некому. Ева улыбнулась — напряжённо, но искренне. Марк же бросил на друга странный взгляд. — Ты обычно не просишь номера у девушек, — тихо сказал он, когда Ева отошла. — А я и не прошу. Я прошу у человека, который умеет управлять материей на атомном уровне. Это полезное знакомство. Марк замер. — Откуда ты… — Твоё лицо, — перебил Годжо, быстро придумывая отмазку. — Ты смотришь на неё так, будто она может взорвать школу взглядом. Я сложил два и два. — Ты слишком наблюдательный для парня, который неделю назад был в коме, — пробормотал Марк, но тему закрыл. Годжо мысленно выдохнул. Первая ошибка. Теперь он знал: Марк не глуп. И если не быть аккуратнее, он начнёт задавать вопросы, на которые у Годжо не будет безопасных ответов. — Контрольная по истории прошла как в тумане. Годжо отвечал на вопросы, легко оперируя датами и событиями (Шесть Глаз давали абсолютную память, даже если сами эти знания были чужими). Учительница, миссис Дэвис, похвалила его за «прогресс», хотя Годжо был уверен, что оригинальный Уильям учился средне. Потом была физкультура, которую он чудом избежал, предъявив больничную справку. Вместо бега и прыжков Годжо сидел на трибуне и наблюдал. Марк бежал кросс. Обычный парень. Немного выше среднего, немного быстрее. Никакой запредельной скорости, никаких признаков пробуждения вильтрумитских генов. Но Годжо видел — не глазами, а Шестью Глазами. Где-то глубоко в теле Марка спала сила. Огромная, почти бесконечная, способная сравниться с его собственной. — Скоро, — подумал Годжо. — Скоро она проснётся. Марк пересек финишную черту вторым, тяжело дыша и утирая пот. Годжо помахал ему рукой. — Неплохо для будущего чемпиона. — Заткнись, — отозвался Марк, падая на траву рядом с трибуной. — Ты бы так не смог. — Смог бы. Если бы меня преследовал рой пчёл. — Пчёл? — Или налоговой инспекции. Марк рассмеялся, и на секунду Годжо забыл, что он не здесь. Не в этом мире. Не в этом теле. — После уроков Марк предложил зайти в комикс-шоп. — Хочу взять новый выпуск «Научной Гвардии», — сказал он. — Ты же любишь эту серию. — Обожаю, — солгал Годжо, который ни разу в жизни не читал комиксов про вымышленных героев. — Но сегодня не могу. Родители велели возвращаться сразу после школы. — Твоя мама звонила? — Смс. Марк пожал плечами. — Ладно. Тогда завтра. — Завтра. Они расстались на перекрёстке. Годжо — Уильям — свернул в переулок и, убедившись, что его никто не видит, активировал Барьер. Пространство вокруг исказилось. За секунду он переместился на крышу ближайшего небоскрёба, откуда открывался вид на весь город. Ветер трепал чужие тёмные волосы, бросал в лицо пыль с парков. Годжо стоял на краю, глядя вниз, и чувствовал, как Бесконечность пульсирует в кончиках пальцев. — Нужно обследовать город, — решил он. — Найти возможные угрозы. И главное — убедиться, что канон не сломался. Он прыгнул. И приземлился на соседней крыше, мягко, как кошка, хотя тело Уильяма не имело для этого ни мышечной массы, ни подготовки. Всё дело было в контроле — абсолютном контроле, который давали Шесть Глаз. Он носился по городу, как призрак. Невидимый для камер, неощутимый для людей. С каждым прыжком, с каждым движением он привыкал к новому телу, вживался в него, как в перчатку. К полуночи Годжо знал Чикаго лучше, чем любой полицейский. Знал, где собираются банды, где продают наркотики, где прячутся будущие злодеи. Знал, что через три квартала от школы Марка живёт человек, который через полгода попытается взорвать мэрию. Знал, что на складе у реки прячут инопланетный артефакт, который активируется через два месяца. Знал. И молчал. Потому что если изменить слишком много — канон рухнет. А вместе с ним — шанс на возвращение. — Но кое-что можно подкорректировать, — подумал Годжо, сидя на трубе водонапорной башни и глядя на луну. — Например, убедиться, что Марк не останется один. Внизу, где-то в спальном районе, сработала сигнализация. Годжо наклонил голову, прислушиваясь. Затем вздохнул. — Не моя проблема. Но Шесть Глаз уже видели: грабитель — обычный человек с пистолетом. Женщина в доме — одна. Трое детей спят на втором этаже. — Чёрт. Годжо спрыгнул с башни. Он не использовал Бесконечность напрямую — только физические способности Уильяма, усиленные базовым контролем энергии. Выбил дверь плечом (рёбра тут же отозвались болью — не зажили до конца), схватил грабителя за шкирку и вышвырнул на лужайку. — Полиция, — бросил Годжо, набирая 911 на сотовом, который стащил у грабителя. — Вооружённое ограбление, такой-то адрес. Женщина внутри плакала. Дети проснулись и орали. Годжо развернулся и ушёл в тень, прежде чем кто-то успел его разглядеть. На крыше он выдохнул и посмотрел на свои ладони. Грязные, с разбитыми костяшками. Кровь, но не его. — Ты идиот, — сказал он себе голосом Уильяма. — Нельзя привлекать внимание. Но внутри, глубоко там, где оставался Годжо Сатору, теплилось довольство. Он спас их. Быстро, чисто, анонимно. Как и учил когда-то своих учеников. — Мегуми бы мной гордился, — подумал он, и эта мысль кольнула тоской. — Нобара бы сказала, что я сентиментальный дурак. А вслух произнёс: — Ладно. На сегодня хватит. — Он вернулся в комнату Уильяма затемно, влез в окно (замок был сломан — деталь, которую Годжо отметил как полезную). Тело ныло от перегрузок, но обратная техника уже текла по венам, залечивая микротравмы. Перед сном Годжо открыл ноутбук — пароль он подсмотрел ещё в больнице, когда Марк вводил его без спроса — и нашёл новости. «Очередное нападение неизвестных в даунтауне», «Сражение с мутантами на окраине», «Неуязвимый: новый герой или очередной обман?». Ни одной заметки о странном человеке на крышах. Идеально. Годжо закрыл ноутбук и улёгся на спину, глядя в потолок. В голове роились планы. Адаптироваться. Сблизиться с Марком. Дождаться пробуждения его сил. А потом — когда начнётся основная сюжетная линия — вмешаться ровно настолько, чтобы предотвратить худшее. — И всё же, — подумал он уже на грани сна. — Как же я скучаю по своим солнцезащитным очкам. Мысль была глупой, но она заставила его улыбнуться. — На следующее утро Марк снова заехал за ним. — Выглядишь лучше, — заметил он. — Выспался? — Ага, — кивнул Годжо. — Снилось, что я летал. — Над городом? — Над толпой налоговых инспекторов. И сбрасывал на них бомбы с заявками на вычеты. Марк расхохотался так громко, что прохожие обернулись. Годжо смотрел на него и думал: «Я сохраню тебя, Марк Грейсон. Даже если для этого мне придётся сжечь этот мир дотла». Но вслух сказал: — Погнали уже, а то опоздаем на биологию. Миссис Филдс сожрёт нас живьём, если мы пропустим её лекцию о лягушках. — Ты только из-за лягушек и ходишь на биологию? — Нет. Ещё из-за того, что можно пялиться на Тайлера из параллельного класса. — Уилл! — Что? Я гей, а не мёртвый. Они ушли в утро, смеясь, и Годжо почти поверил, что это просто жизнь. Обычная. Школьная. Без проклятий, без битв, без конца света. Но Шесть Глаз уже видели то, что было скрыто от других. Где-то за горизонтом, в глубинах космоса, приближалась тень Вильтрума. И когда она упадёт на Землю, никто не будет готов. Кроме, возможно, одного парня с тёмными волосами и улыбкой, за которой скрывается Бесконечность.