Кровавая жатва

1. Зверь на свободе База Коалиции гудела от напряжения. Голографические экраны показывали приближение армии — шестнадцать кораблей, каждый из которых нёс одного злого Марка Грейсона. Шестнадцать вильтрумитов, которые поклялись уничтожить всё на своём пути. Шестнадцать воплощений того, кем мог бы стать их Марк, если бы выбрал тьму. Годжо стоял у главного иллюминатора, глядя на приближающиеся точки. Его тело больше не походило на тело Уильяма Клоквелла. Три недели ада, битв и паразита изменили его — не только изнутри, но и снаружи. Под рваной чёрной толстовкой перекатывались мышцы, которые могли бы посрамить любого олимпийца. Широкая грудь, мощные плечи, руки, покрытые сеткой боевых шрамов. Но главное изменилось внутри. Паразит ушёл — его сознание было выжжено силой Годжо, — но его дары остались. Триста процентов силы, которые паразит активировал, теперь принадлежали Годжо. Навсегда. Он чувствовал это — каждую клетку, каждый мускул, каждый нерв. Его тело было оружием, его разум — компьютером, его техники — абсолютным оружием массового поражения. И сегодня он собирался использовать их по полной. — *Годжо, — сказал Марк (основной, из этого мира), подходя к нему. — *Ты уверен, что справишься? Их шестнадцать. Мы можем распределить силы. — *Нет, — ответил Годжо, даже не обернувшись. — *Я пойду один. — *Что? Это безумие! — *Марк, — Годжо повернулся, и его Шесть Глаз — синие, холодные, безжизненные — встретились с глазами друга. — *Я потерял Рейко. Я потерял контроль. Я чуть не уничтожил ваш мир. Сегодня мне нужно кое-что сделать. Для себя. Не мешай. Марк хотел возразить, но слова застряли в горле. Он видел это лицо раньше — у своего отца, когда тот был готов на всё. — *Хорошо, — сказал он. — *Но если ты не вернёшься… — *Вернусь, — перебил Годжо. — *Куда я денусь. Он шагнул в шлюзовую камеру и вышел в открытый космос. Без скафандра. Без защиты. Просто он, Бесконечность и шестнадцать врагов. 2. Первая кровь Армия Леви заметила его сразу. Шестнадцать кораблей развернулись, и из них вылетели шестнадцать фигур — чёрно-жёлтые костюмы, плащи, маски, холодные глаза. Шестнадцать злых Неуязвимых, объединённых одной целью: убить любого, кто встанет на пути Ангстрема Леви. Первый Марк атаковал без предупреждения. Он был быстр — быстрее пули, быстрее звука. Его кулак должен был пробить грудь Годжо насквозь. Годжо даже не шелохнулся. Бесконечность сработала автоматически — кулак застыл в миллиметре от лица. — *Ты… — начал злой Марк. Годжо схватил его за запястье. — *Медленный, — сказал он без эмоций. Он сжал пальцы. Кости запястья злого Марка хрустнули, как сухие ветки. Вильтрумит закричал — впервые за свою жизнь он почувствовал настоящую боль. Годжо не остановился. Он рванул руку на себя, одновременно нанося удар в грудь противника. Кулак Годжо вошёл в тело злого Марка, как нож в масло. Не пробил грудь — вошёл. Прошёл сквозь рёбра, лёгкие, сердце и вышел с другой стороны, разрывая позвоночник на части. Кровь — оранжевая, горячая — хлынула в космос, замерзая на лету. Годжо выдернул руку. Тело первого злого Марка начало медленно дрейфовать в пустоте, истекая кровью. — *Один, — сказал Годжо. 3. Кровавая жатва Остальные пятнадцать напали одновременно. Это была не битва. Это была бойня. Годжо двигался быстрее, чем они могли видеть. Быстрее, чем их рефлексы могли обработать. Он использовал каждую унцию той силы, которую дал ему паразит, плюс свою собственную — Сильнейший, усиленный в четыре раза. Первый удар — он разорвал второго злого Марка пополам, схватив его за плечи и потянув в разные стороны. Кости треснули, мышцы порвались, и тело развалилось на две части, заливая космос оранжевой кровью. Третий попытался атаковать сзади — Годжо развернулся, схватил его за голову и вонзил лицом в собственное колено. Лицо злого Марка превратилось в кровавое месиво. Годжо отшвырнул тело, как мусор. Четвёртый и пятый попытались использовать тактику Вильтрумита Марка — атаковать одновременно с разных сторон. Годжо активировал «Красный сигнал» — не импульс, а сферу, которая расширилась от его тела. Она накрыла обоих вильтрумитов, сжала их в точку, а затем — взорвалась. Их тела разлетелись на тысячу осколков. Шестой Марк попытался бежать. Годжо телепортировался за ним — не портал, просто искажение пространства, которое сжало расстояние между ними до нуля. Он схватил злого Марка за ногу, раскрутил, как пращу, и швырнул в седьмого. Оба столкнулись с такой силой, что их тела сплющились друг о друга, превращаясь в одно кровавое месиво. Восьмой, девятый и десятый атаковали втроём, используя всю свою силу. Они нанесли сотни ударов по барьеру Годжо, пытаясь пробить Бесконечность. Годжо позволил им биться две секунды. — *Наигрались? — спросил он. Он поднял руку. «Синяя тварь. Сжатие». Пространство вокруг троих вильтрумитов схлопнулось. Их тела, их кости, их плоть — всё сжалось в точку размером с булавочную головку, а затем исчезло, не оставив даже пыли. Одиннадцатый, двенадцатый и тринадцатый замерли в нерешительности. Годжо смотрел на них сквозь кровавую пелену. Его лицо было залито кровью вильтрумитов, его толстовка превратилась в лохмотья, но глаза — синие, пронзительные — горели холодным пламенем. — *Тринадцать, — сказал он. — *Осталось три. Он шагнул вперёд, и три оставшихся злых Марка попятились. Они, вильтрумиты, завоеватели галактик, боялись. Впервые в жизни они чувствовали не гнев, не ярость — только чистый, животный страх. — *Вы зря пришли, — сказал Годжо. — *Но я вас не отпущу. Вы — часть плана Леви. И я сотру вас с лица мультивселенной. Он поднял руки и сложил их в знак — тот самый знак, который когда-то создавал его Расширение территории. — *Расширение территории: Бесконечная Бездна Сознания. Режим уничтожения. Чёрная пустота вырвалась из его тела, накрывая всё в радиусе километра. 4. Бездна Расширение территории работало иначе, чем когда-то. Раньше Годжо использовал его, чтобы перегружать врагов информацией — они теряли сознание, сходили с ума, но оставались живы. Теперь он перегружал их информацией с такой скоростью, что их мозги взрывались буквально. Три оставшихся злых Марка попали в чёрную пустоту. Им показалось, что прошла вечность. На самом деле прошло три секунды. Они увидели всё: все реальности, все версии себя, все смерти, все победы, все поражения. Их сознание растянулось до бесконечности, а затем — схлопнулось, как перегруженный процессор. Они закричали. Все трое. Их головы взорвались одновременно — без крови, без звука, просто — исчезли. Тела трёх злых Марков начали дрейфовать в пустоте, обезглавленные, мёртвые. Годжо схлопнул Расширение. Он стоял среди космического кладбища из тел, крови и обломков кораблей. Вокруг не было ни одного живого врага. — *Шестнадцать, — сказал он. — *Счёт окончен. 5. Земля Портал открылся прямо над Чикаго. Годжо шагнул из космоса на землю, как будто это была прогулка. Его ноги коснулись разрушенного асфальта. Город всё ещё дымился после вильтрумитской атаки, но люди возвращались. Жизнь продолжалась. Он не пошёл к больнице. Не пошёл к дому Уильяма. Не пошёл к Марку. Он пошёл на кладбище. Маленькое, заброшенное кладбище за городом, куда он когда-то принёс деньги на похороны. Он помнил, как стоял в ста метрах, глядя, как несколько коллег из больницы прощаются с ней. Помнил, как не решился подойти. Теперь он подошёл. Могила Рейко Танаки была ухоженной — кто-то приносил цветы. Свежие. Белые розы. Годжо опустился на колени перед надгробием. Его руки, всё ещё покрытые засохшей кровью вильтрумитов, дрожали. — *Рейко, — прошептал он. — *Я вернулся. Тишина. Он провёл пальцами по выгравированному имени. Просто «Рейко Танака. Медсестра. Спасительница». — *Я обещал тебе, что вернусь, — сказал он. — *Я обещал, что больше никогда не оставлю тебя одну. А я не сдержал обещание. Я позволил паразиту завладеть мной. Я убил тебя своими руками. Слёзы — впервые за много лет — потекли по его лицу. Не скрываясь. Не сдерживаясь. Он просто плакал, сидя на коленях перед могилой женщины, которую полюбил в этом чужом мире. — *Ты была моим светом, Рейко, — сказал он. — *Ты напоминала мне Утахимэ, но ты была другой. Ты была лучше. Ты не кричала на меня за мои ошибки. Ты просто была рядом. И я… я не сказал тебе, как сильно ты для меня значила. Я боялся. Всегда боялся. Он замолчал, глядя на розы. — *Когда я был в том мире костей, я видел тебя во сне. Ты сказала, что я убил тебя. Я не хотел верить. Я думал, это просто кошмар. Но ты была права. Ты всегда была права, Рейко. 6. Поток воспоминаний Он закрыл глаза, и перед ним пролетели все те, кого он любил. Сугуру Гето. Лучший друг, который стал врагом. Тот, с кем они делили школу, миссии, мечты. Его улыбка, его спокойный голос, его слова: «Чтобы защищать слабых, ты должен стать сильным». А потом — его падение. Его безумие. Его последний взгляд перед тем, как Годжо убил его. — *Сугуру, — прошептал Годжо. — *Ты был прав. Сила — это проклятие. Но я не жалею. Я защищал их. Я защищал всех. Даже тебя. Итадори Юджи. Его ученик. Чистое сердце, которое впитало в себя проклятие Сукуны. Смех, энтузиазм, вечная готовность помочь. Годжо помнил, как учил его контролировать силу, как смотрел, как тот растёт. Юджи был надеждой. Надеждой на то, что мир можно изменить. — *Юджи, — сказал Годжо. — *Я горжусь тобой. Ты стал героем, которым я никогда не мог стать. Оккотсу Юта. Тихий, застенчивый, но с безграничным потенциалом. Тот, кто нёс в себе проклятие своей любви. Годжо помнил его глаза, когда тот впервые осознал свою силу. И то, как Юта прошёл путь от слабака до одного из сильнейших магов. — *Юта, — прошептал Годжо. — *Ты нашёл свой путь. Я надеюсь, ты счастлив. Фушигуро Мегуми. Спокойный, расчётливый, надёжный. Его ученик, его гордость. Мегуми всегда был тем, на кого можно положиться. Годжо помнил, как тот стоял перед ним, сжимая кулаки, и говорил: «Я стану сильным. Чтобы защищать тех, кто мне дорог». — *Мегуми, — сказал Годжо. — *Ты уже сильный. Сильнее, чем думаешь. Нобара Кугисаки. Дерзкая, смелая, бесстрашная. Она никогда не боялась бросить вызов. Даже ему. Годжо помнил её улыбку, когда она стояла над поверженным врагом, и думал: она станет великим магом. — *Нобара, — прошептал он. — *Ты была лучшей. Я знаю, ты бы справилась. Маки Зенин, Инумаки Тоге, Панда. Его ученики. Его семья. Те, кто сражался рядом с ним, кто доверял ему, кто верил в его силу. Годжо помнил их лица, их голоса, их смех. — *Вы все были моими, — сказал он. — *Вы были моей причиной. Утахимэ Иори. Женщина, которая никогда не говорила ему «люблю», но всегда была рядом. Которая кричала на него, бросала в него половником, называла безответственным придурком. И которая, как он знал, плакала, когда его запечатали. — *Утахимэ, — прошептал Годжо, и его голос дрогнул. — *Я так и не сказал тебе. Все эти годы. Все эти битвы. Я думал, что у нас будет время. А теперь… теперь я здесь. И тебя нет рядом. Он сжал брошь в руке — сакуру из розового металла. — *Рейко была похожа на тебя, — сказал он. — *До безумия. Когда я увидел её в первый раз, я подумал: «Это шутка вселенной». Но это была не шутка. Это был шанс. Второй шанс, который я провалил. Он поднял глаза к небу. — *Простите меня все, — сказал он. — *За то, что не смог защитить вас. За то, что был сильнейшим, но не смог спасти вас. 7. Катарсис Он сидел на могиле Рейко до самого заката. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в кроваво-красный цвет — такой же, как кровь вильтрумитов, которую он пролил сегодня. Вдалеке слышались голоса — город восстанавливался, люди возвращались к жизни. Годжо встал. Его колени болели, но он не обращал внимания. Он посмотрел на могилу в последний раз. — *Я не могу оставаться здесь, Рейко, — сказал он. — *Мир нуждается во мне. Эти люди, эта планета — они моя ответственность. Как и все те, кого я помню. Я буду защищать их. Даже если это убьёт меня. Он положил брошь на надгробие — маленькую сакуру, которую так и не успел подарить. — *Это тебе, — сказал он. — *Ты заслужила больше, чем я мог дать. Прости меня. Он развернулся и пошёл прочь. Слёзы высохли на его лице. Боль осталась. Она всегда будет с ним. Но внутри него, где-то глубоко, зажглась новая искра. Сила. Не та, что даёт Бесконечность. Не та, что дал паразит. Сила памяти. Он вспоминал их — Гето, Юджи, Юту, Мегуми, Нобару, Утахимэ, Рейко. И в этом воспоминании он нашёл причину жить. — *Я буду жить, — сказал он себе. — *За вас. За всех вас. Он шагнул в вечернюю темноту, готовый к новой битве. Потому что сильнейший никогда не сдаётся.