возвращение

Карета остановилась у подножия лестницы. Стоило Гермионе открыть дверцу, как в лицо ударил холодный ветер — сырой, пахнущий озером и прелой листвой. Она не сразу вышла. Несколько секунд просто сидела неподвижно, глядя сквозь запотевшее стекло на темный силуэт замка впереди. Дыхание оседало на стекле мутным облачком. Хогвартс возвышался над озером почти призрачно — черный камень, размытый дождем свет в окнах, тонкие шпили, уходящие в низкие облака. Где-то вдалеке глухо раскатился гром. Она смотрела на знакомые башни, пытаясь понять, что чувствует. Будто стоило снова увидеть их, услышать скрип старых дверей, вдохнуть запах сырого камня и древесного дыма — и что-то внутри наконец встанет на место. Ничего не произошло — ни тепла, ни горечи. Будто она надавила на старый синяк и с удивлением обнаружила, что он больше не болит. Только усталость навалилась сильнее. — Профессор Грейнджер? Гермиона вздрогнула и подняла взгляд. — Да. Извините. Она выбралась наружу, сразу промочив ботинки в ледяной воде у лестницы, и тихо выругалась себе под нос, подхватывая мокрый подол мантии. Главные двери тяжело закрылись за ее спиной, отрезая шум дождя. Внутри было тепло и пахло так же, как много лет назад: старым камнем, свечным воском и немного — дымом от факелов. На мгновение Гермионе показалось, что сейчас из-за угла вылетят второкурсники, где-то наверху хлопнет дверь, а мимо пронесется Гарри с Роном, в очередной раз опаздывающие на занятие. Коридор оставался пустым. Только факелы дрожали вдоль стен, отбрасывая на камень длинные золотистые тени. Гермиона убрала за ухо влажную прядь волос и медленно двинулась вперед, касаясь пальцами перил. Когда-то ей казалось, что она знает здесь каждый поворот. Теперь замок ощущался больше и как будто дальше от нее. Или, возможно, изменилась только она сама. Кабинет директора находился все там же. Та же высокая дверь темного дерева. Та же гаргулья у входа, недовольно покосившаяся на Гермиону мутными каменными глазами, прежде чем отпрыгнуть в сторону. Поднимаясь по винтовой лестнице, Гермиона неожиданно поймала себя на том, что нервничает. Глупо. Она пережила войну, бесконечные заседания Министерства и пару судебных процессов, которые хотелось забыть навсегда. Разговор с Макгонагалл не должен был вызывать у нее такого напряжения. И все же ладонь, поднявшаяся для стука, едва заметно дрогнула. — Войдите. Гермиона толкнула дверь — и замерла на пороге. — …я не собираюсь снова обсуждать это с советом, Минерва, — произнес знакомый голос. Спокойный, ровный, без прежней мальчишеской резкости. — Если им нужен очередной публичный скандал, они найдут другой повод. Малфой стоял к ней вполоборота у стола Макгонагалл. Черная преподавательская мантия сидела на нем непривычно естественно, будто он носил ее уже не первый год. Макгонагалл первой заметила Гермиону. — Мисс Грейнджер. Вы добрались. Малфой обернулся. Его взгляд на мгновение задержался на ней — быстрый, внимательный, ничего не выражающий. — Грейнджер, — произнес он с легким кивком, а затем снова повернулся к Макгонагалл. — Поговорим об этом позже. Не буду мешать. — Благодарю, Драко. Он вышел из кабинета так спокойно, будто действительно принадлежал этому месту. Почему-то именно это задело Гермиону сильнее всего. Макгонагалл внимательно посмотрела на нее поверх очков. — Выглядите уставшей. Гермиона стянула промокшие перчатки. — Дорога была долгой. — Присаживайтесь. Чаю? — Нет, спасибо. Она опустилась в кресло, положив сумку рядом. Мокрая мантия неприятно холодила колени. Несколько секунд в кабинете слышалась только тихая трескотня поленьев в камине. — Я благодарна, что вы согласились занять должность так быстро, — наконец произнесла Макгонагалл. — Понимаю, обстоятельства были… непростыми. Гермиона отвела взгляд к огню. — Думаю, смена обстановки сейчас пойдет мне на пользу. Макгонагалл ничего не ответила сразу. Смена обстановки. Гермиона почти усмехнулась. — Ты говоришь так, будто это временно. Голос Рона всплыл в памяти неожиданно ясно. Полутемная кухня. Остывший чай. Тиканье часов над дверью. И старый свитер Рона, пахнущий дождем, потому что он опять забыл переодеться. — А это не временно? Она тогда не сразу поняла, что именно заставило внутри все сжаться. Не злость. Не раздражение. Усталость. Он стоял, опершись плечом о дверной косяк, и машинально тер лоб пальцами — старая привычка, оставшаяся еще со школы. — Я не знаю, Рон. — Вот именно, Гермиона. Ты никогда ничего не знаешь, кроме работы. Тогда ей хотелось начать спорить. Защититься. Сказать, что он несправедлив. Но вместо этого она вдруг подумала, что он выглядит таким же уставшим, как и она сама. — Ваше расписание уже готово, — голос Макгонагалл вернул ее в кабинет. — Первые занятия начнутся в понедельник. Гермиона моргнула и заставила себя сосредоточиться. Макгонагалл протянула ей несколько пергаментов. — Расписание, учебный план и список старост. Ваши комнаты находятся в западном крыле, рядом с остальными преподавателями. Мистер Филч уже перенес туда вещи. Надеюсь, на этот раз ничего не потерял. Уголок губ Гермионы все-таки дрогнул. Макгонагалл поднялась из-за стола. — Уже поздно. Остальное обсудим завтра утром. Гермиона тоже встала. — Спасибо, профессор. На мгновение ей показалось, что Макгонагалл хочет сказать что-то еще. Что-то менее официальное. Но директор лишь мягко кивнула. — Доброй ночи, мисс Грейнджер. Дверь кабинета закрылась за ее спиной почти бесшумно. Замок ночью ощущался иначе — тише и темнее. Шаги Гермионы глухо отдавались от каменных стен, где-то далеко пробили часы. Хогвартс постепенно засыпал. Гермиона крепче сжала пергаменты в руках и свернула в длинный коридор западного крыла. На стенах висели старые портреты. Некоторые спали, уткнувшись лицами в рамы. Некоторые лениво наблюдали за ней. — Новая преподавательница? — пробормотала полная ведьма в выцветшей зеленой мантии. — Гермиона Грейнджер, — сонно отозвался соседний портрет. — Мерлин, она все-таки выросла. А я был уверен, что такие ученики сразу рождаются сорокалетними. Гермиона невольно фыркнула себе под нос. От этого стало чуть легче. Табличку с собственной фамилией она заметила не сразу. Профессор Грейнджер. Черные аккуратные буквы блестели в свете факелов. Несколько секунд Гермиона просто смотрела на них, а потом наконец толкнула дверь. Комната оказалась небольшой, но удивительно теплой. В камине тихо потрескивал огонь. На письменном столе лежали аккуратно сложенные пергаменты и несколько учебников. Кто-то уже успел разложить ее вещи: книги стояли на полках, одежда висела в шкафу, рядом с кроватью тускло светила лампа под зеленым абажуром. Все выглядело так, будто ее здесь ждали. И почему-то именно это ощущалось особенно чужим. Гермиона сняла тяжелое мокрое пальто и повесила его у камина. Затем поставила сумку на кровать и расстегнула боковой карман. Ключ. Старый ключ от квартиры. — Можешь оставить себе. Рон сказал это тогда слишком спокойно. Гермиона помнила, как обернулась уже у самой двери. — Что? — Ключ, — он пожал плечами, не поднимая взгляда от кружки в руках. — Все равно ты рано или поздно вернешься забрать остальные вещи. Он не сказал «прощай». Не сказал «я больше не могу». Просто стоял в старом свитере и смотрел куда-то мимо нее. Почему-то именно это оказалось хуже любой ссоры. Будто между ними уже все было решено задолго до того разговора. Гермиона медленно сжала ключ в ладони и уже собиралась убрать его обратно в сумку, когда за спиной вдруг раздался громкий скрип. Она резко обернулась. Дверца шкафа медленно открылась сама собой. Несколько секунд Гермиона просто смотрела на нее, а потом тяжело выдохнула. — Только не начинай. Шкаф в ответ протяжно скрипнул еще раз и захлопнулся. Гермиона устало потерла переносицу. — Отлично. Значит, ты тоже ненавидишь новых людей. Из глубины шкафа донеслось приглушенное недовольное ворчание. Несмотря на усталость, Гермиона неожиданно тихо рассмеялась. Смех прозвучал непривычно в пустой комнате. Шкаф недовольно скрипнул снова, будто оскорбившись. — Да-да, я тоже рада знакомству. Гермиона наконец стянула промокшие ботинки и поморщилась — носки насквозь промерзли. Она подтолкнула обувь ближе к камину, потом медленно опустилась на край кровати, все еще сжимая ключ в ладони. Комната постепенно наполнялась привычными ночными звуками Хогвартса. Где-то за стеной кто-то приглушенно кашлянул. Скрипнули старые трубы. Внизу, несколькими этажами ниже, хлопнула дверь. Замок жил своей жизнью. За окном тихо шумел дождь, и в слабом свете камина озеро едва различалось в темноте — черное, неподвижное, почти сливающееся с ночным небом. Гермиона устало провела ладонью по лицу и наконец разжала пальцы. Ключ остался лежать на ее коленях — холодный, тяжелый, больше не открывающий ничего важного. В комнате было тепло, но усталость никуда не делась. Она все еще сидела где-то глубоко внутри — тяжелая, вязкая, накопившаяся за последние месяцы. Гермиона медленно легла поверх покрывала, даже не потрудившись переодеться. И впервые за долгое время позволила себе просто перестать думать.