воскресенье

Гермиона проснулась от громкого скрипа. Несколько секунд она просто лежала неподвижно, не сразу понимая, где находится. Перед глазами был незнакомый потолок с темными деревянными балками, за окном — бледное серое небо, а где-то совсем рядом снова раздалось возмущенное ворчание. Шкаф. Гермиона медленно повернула голову. Дверца приоткрылась на пару дюймов и теперь едва заметно покачивалась сама по себе. Словно шкаф пытался привлечь к себе внимание — и был крайне недоволен, что его игнорируют. — Серьезно? — хрипло пробормотала она. Шкаф в ответ оскорбленно скрипнул. Гермиона уткнулась лицом в подушку и тихо застонала. Подушка пахла лавандой и чем-то едва уловимо знакомым — кажется, сушеными травами, которыми домовые эльфы набивали белье в Хогвартсе. — Даже не начинай. Еще слишком рано для наших конфликтов. На этот раз ответа не последовало. Сонно приподнявшись на локтях, Гермиона потерла глаза и огляделась. Вечером она почти не смотрела по сторонам — слишком устала после дороги, слишком замерзла, слишком хотела перестать думать хоть о чем-нибудь. Теперь комната выглядела иначе. Более обжитой. У камина аккуратной стопкой лежали уже высохшие вещи. На письменном столе стояла чашка, которую, судя по всему, принесли домовые эльфы еще рано утром: чай давно остыл, но от него все еще пахло мятой. Рядом лежало расписание занятий и короткая записка от Макгонагалл. Не опаздывайте. И постарайтесь не пугать первокурсников в первый же день. — М.М. Гермиона тихо фыркнула. — Очень смешно. Шкаф согласно скрипнул. За окном моросил мелкий дождь. Капли лениво стекали по стеклу, оставляя извилистые дорожки. Озеро отсюда почти не было видно — только смутное темное пятно за серыми деревьями. Где-то далеко хлопнула дверь, потом послышались приглушенные голоса — Хогвартс постепенно просыпался. От этой мысли внутри неожиданно кольнуло что-то странное. Не боль. Скорее нервозность. Сегодня ей предстояло впервые спуститься в Большой зал уже не как студентке. Не как героине войны. Не как гостье. Как преподавателю. Мерлин. Гермиона резко откинула одеяло и тут же поморщилась, наступив босой ногой на холодный каменный пол. — Прекрасно. Шкаф немедленно издал звук, подозрительно похожий на злорадный смешок. — Не начинай. Я все еще могу попросить Макгонагалл заменить тебя нормальной мебелью. После короткой паузы шкаф демонстративно захлопнул дверцу. — Вот и отлично. Гермиона поднялась с кровати, запахнула халат плотнее и направилась к умывальнику, по пути собирая с кресла разбросанные вещи. Мантия за ночь высохла, но выглядела так, будто пережила небольшую войну. Складки залегли в самых неподходящих местах, а подол все еще хранил следы вчерашней грязи. Впрочем, Гермиона подозревала, что примерно так же сейчас выглядит и она сама. Горячая вода помогла ненадолго. Ровно до того момента, как Гермиона посмотрела в зеркало. — Замечательно, — пробормотала она, разглядывая собственное отражение. — Вид человека, который определенно способен чему-то учить детей. Под глазами залегли темные тени, волосы после сна упрямо торчали в разные стороны, а выражение лица было таким, будто последние несколько недель она питалась исключительно кофе и раздражением. На секунду Гермионе вдруг вспомнилась девочка, которая когда-то впервые вошла в Большой зал и забыла, как дышать, глядя на зачарованный потолок. Иногда казалось, что это была вообще не она. Гермиона тяжело вздохнула и потянулась за палочкой. Через пятнадцать минут комната уже выглядела значительно менее хаотично. Часть книг, которые она успела достать вечером, теперь аккуратно стояла на полках, пергаменты ровными стопками лежали на столе, а волосы — пусть и неохотно — собрались во что-то относительно приличное. Из коридора за дверью доносились приглушенные голоса и редкие шаги. Судя по всему, где-то дальше уже сновали студенты, но преподавательское крыло все еще оставалось непривычно тихим. На мгновение Гермиона замерла перед дверью, неожиданно поймав себя на совершенно нелепом желании вернуться обратно в кровать и сделать вид, что никакого нового этапа жизни сегодня не начинается. Нет. Вместо этого она глубоко вдохнула, взяла со стола пергаменты и потянулась к дверной ручке. — Ну что ж, — тихо произнесла она скорее самой себе. — Пора пугать первокурсников. Шкаф одобрительно скрипнул. — Предатель. Коридоры уже не были пустыми. Где-то впереди слышались голоса студентов, звон посуды со стороны Большого зала и приглушенный гул просыпающегося замка. Несколько учеников, заметив Гермиону, тут же расступились, неловко здороваясь. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с осторожным восхищением. Гермиона до сих пор не знала, как к этому привыкнуть. — Доброе утро, профессор, — пробормотал какой-то мальчик, едва не врезавшись в стену, потому что смотрел на нее, а не перед собой. Она машинально кивнула в ответ и продолжила идти, стараясь не обращать внимания на перешептывания за спиной. Впрочем, Хогвартс всегда был таким. Только раньше обсуждали не ее. Чем ближе Гермиона подходила к Большому залу, тем громче становился шум голосов. Он нарастал постепенно — как прилив, к которому она когда-то давно привыкла за семь лет учебы. Запах свежей выпечки, кофе и жареного бекона ударил в нос еще до того, как она вошла внутрь. На секунду это ощущение оказалось почти опасно знакомым. Оно пахло домом. Почему-то это оказалось неприятно. Большой зал выглядел почти так же, как в ее школьные годы. Длинные факультетские столы были заполнены студентами, под потолком мерцали свечи, а за высокими окнами по-прежнему тянулось серое октябрьское утро. Гермиона на мгновение задержала взгляд на гриффиндорском столе. Она пропустила распределение. Пропустила начало учебного года. Пропустила первые недели, за которые Хогвартс уже успел снова стать для всех привычной жизнью. А она все еще ощущала себя человеком, случайно оказавшимся не в том месте. Жизнь продолжалась. Это было немного больно. И почему-то правильно. Она перевела взгляд на преподавательский стол. Несколько преподавателей уже заняли свои места. Кто-то пил кофе, кто-то просматривал пергаменты, кто-то лениво переговаривался через стол. За дальним концом профессор Вектор что-то эмоционально доказывала Флитвику, размахивая ложкой, и крошки от ее тоста летели во все стороны. Флитвик слушал с видом человека, который давно привык к подобному. Невилла Гермиона заметила почти сразу. Он как раз пытался одновременно налить себе чай и удержать какой-то подозрительно дергающийся цветочный горшок. Растение в горшке имело четыре листа и, кажется, собственное мнение о том, куда ему следует двигаться. Безуспешно. — Осторожно… Поздно. Растение резко дернулось в сторону, чайник качнулся, и горячая жидкость выплеснулась прямо Невиллу на рукав. — Да чтоб тебя… Гермиона невольно рассмеялась. Невилл поднял голову и расплылся в искренней улыбке. — Гермиона! Следующие несколько секунд ушли на неловкое приветствие и спасение растения, которое явно собиралось сбежать при первой возможности. Листья цеплялись за край стола с каким-то личным упрямством. — Не спрашивай, — вздохнул Невилл, усаживая горшок обратно. — Третьекурсники опять что-то перепутали в теплицах. — Я даже не буду пытаться угадать. — Правильное решение. Рядом с Невиллом нашлось свободное место, и Гермиона с облегчением села, чувствуя, как напряжение понемногу начинает отпускать. — Как ты? — тихо спросил Невилл уже серьезнее. Гермиона потянулась за чашкой кофе. — Пока не сбежала обратно в Лондон, так что, думаю, неплохо. — Это обнадеживает. Она фыркнула в кружку. Невилл помолчал, потом посмотрел на нее внимательнее. — Я слышал… про тебя и Рона. Гермиона замерла с чашкой у губ. — Птички разнесли? — Просто слухи. Я не спрашивал подробностей. Она коротко кивнула. — Все нормально. Невилл не стал уточнять. Просто потянулся за джемом, давая ей возможность сменить тему. И она ей воспользовалась. — Кстати, — как бы между прочим произнес Невилл, — ты уже виделась с Малфоем? Гермиона подняла на него взгляд. — К сожалению. — Мм. — Что? — Ничего. Просто все еще забавно наблюдать за твоим лицом, когда ты понимаешь, что он здесь работает. — Я до сих пор считаю это подозрительным. Невилл усмехнулся. — Вообще он неплохой преподаватель. Гермиона чуть не подавилась кофе. — Извини? — Студенты его любят. Ну… насколько вообще можно любить зелья. Пока я сидела в Министерстве, Малфой успел стать любимым преподавателем. Прекрасно. — О, это еще не самое странное, — Невилл уже собирался продолжить, но вдруг осекся и потянулся за чашкой. Гермиона нахмурилась. — Что? — Ничего. — Невилл. — Просто… не оборачивайся слишком резко. Разумеется, Гермиона тут же обернулась. Малфой только занял место за преподавательским столом и сейчас раскладывал перед собой какие-то пергаменты. Мантия была слегка влажной после улицы, светлые волосы — чуть растрепаны от ветра. Что-то в нем изменилось. Не внешне даже. Скорее в том, как спокойно и естественно он здесь выглядел. Будто Хогвартс давно стал для него привычной частью жизни. Будто он действительно был здесь своим. Почувствовав взгляд, Малфой поднял голову. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга через шумный Большой зал. Потом он едва заметно кивнул — спокойно, почти нейтрально. Без вызова. Без насмешки. Гермиона немедленно отвернулась обратно. — Ненавижу тебя, — тихо сообщила она Невиллу. Невилл невинно отпил чай. — Разумеется. — Мисс Грейнджер. Гермиона подняла взгляд от чашки. Макгонагалл стояла у выхода из Большого зала, держа под рукой несколько пергаментов. — Когда закончите завтрак, зайдите ко мне, пожалуйста. — Конечно, профессор. Невилл проводил директора понимающим взглядом. — Сочувствую. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. К счастью, Макгонагалл не собиралась тратить время на долгие разговоры. Когда Гермиона вошла в кабинет директора, на столе уже лежала внушительная стопка документов. — Боюсь, часть воскресенья вам все-таки придется посвятить работе, — сухо заметила Макгонагалл. — Министерство по-прежнему требует в три раза больше бумаг, чем любой здравомыслящий человек способен прочитать. — Значит, за время моего отсутствия ничего не изменилось. Уголок губ Макгонагалл едва заметно дрогнул. Гермиона села, автоматически подтягивая к себе ближайший пергамент. Расписание. Учебные группы. Списки факультативов. Бесконечные министерские формы. — Первое время обычно оказывается самым хаотичным, — продолжила Макгонагалл. — Особенно если человек присоединяется к учебному году не с сентября. — Очень обнадеживает. — Я стараюсь быть честной. Гермиона тихо вздохнула и перевернула следующий лист. — Ваш кабинет находится на пятом этаже, западное крыло. Часть лаборатории будет общей с профессором Малфоем. Некоторые ингредиенты и оборудование используются совместно еще со времен, когда здесь преподавал профессор Снейп. Гермиона несколько секунд молчала. Затем медленно выдохнула. — Конечно. Макгонагалл выглядела подозрительно невозмутимой. — Полагаю, это будет… познавательно, — произнесла Гермиона ровным голосом. — Не сомневаюсь. Гермиона прищурилась. — Вы сейчас специально это делаете? — Что именно? — Вот это ваше выражение лица. — Мисс Грейнджер, — совершенно невинно произнесла Макгонагалл, — понятия не имею, о чем вы говорите. Это было настолько откровенное вранье, что Гермиона невольно фыркнула. Кабинет оказался дальше по коридору, чем Гермиона ожидала. Западное крыло выглядело заметно тише остальной части замка — меньше студентов, меньше шума, только редкие голоса где-то вдалеке и глухое эхо шагов по каменному полу. Пятый этаж всегда казался ей немного странным. Слишком много тупиковых коридоров. Слишком много старых дверей. И слишком много портретов, которые внимательно следили за каждым проходящим мимо человеком. — Новая преподавательница, — пробормотал худой волшебник с портрета. — Гриффиндорка, — тут же отозвалась ведьма в темно-синей мантии. — По походке видно. — По мешкам под глазами скорее. Гермиона даже не повернула головы. — Спасибо за поддержку. Табличку на двери она заметила почти сразу. Профессор Грейнджер. Чуть дальше — еще одну. Профессор Малфой. Гермиона задержала взгляд всего на секунду, потом толкнула дверь. Ее кабинет оказался соединен с лабораторией через смежную дверь справа. Судя по всему, сама лаборатория находилась между двумя рабочими кабинетами — ее и Малфоя. Из-за двери тянуло травами, металлом и чем-то терпким, напоминающим зелья. Сам кабинет был больше, чем Гермиона ожидала. Высокие окна выходили на озеро, книжные шкафы пока оставались полупустыми, а массивный письменный стол выглядел так, будто пережил не одно поколение преподавателей. Она медленно подошла ближе и провела пальцами по деревянной поверхности. Это был ее кабинет. Ее класс. Ее студенты. Мысль все еще казалась немного нереальной. Гермиона уже собиралась открыть ближайший шкаф, когда из-за смежной двери неожиданно донесся глухой стук, потом звон стекла и короткое раздраженное: — Да чтоб… Она замерла. По ту сторону что-то снова грохнуло. Гермиона тяжело прикрыла глаза. — Конечно. А потом дверь между кабинетами открылась. Малфой выглядел совсем не так аккуратно, как в Большом зале. На рукаве рубашки темнело пятно от зелья, а в руках он держал коробку с какими-то ингредиентами, содержимое которой подозрительно дымилось. Увидев Гермиону, он остановился. На секунду на его лице мелькнуло что-то похожее на усталое смирение. — А. Вы уже здесь. Гермиону почему-то немедленно задело это «вы». После школы никто из них никогда так друг к другу не обращался. — Похоже, да. Малфой коротко кивнул. — Полагаю, профессор Макгонагалл уже сообщила вам о лаборатории. — Сообщила. — Тогда стоит сразу предупредить: левый шкаф лучше не открывать без перчаток. Особенно верхнюю полку. Из коробки в его руках вырвалась тонкая струйка зеленого дыма. Малфой устало прикрыл глаза. — И не трогайте серебристые флаконы. — Они взрываются? — Хуже. Поют. Гермиона моргнула. — Что? — Поверьте, вам не захочется это услышать. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. А потом, против собственной воли, Гермиона тихо фыркнула. Малфой посмотрел на нее чуть внимательнее, будто тоже не ожидал этого звука. — Полагаю, нам придется какое-то время делить лабораторию, — ровно произнес он и направился обратно к двери. — Так что лучше сразу показать вам, что здесь лучше не трогать. Гермиона тяжело вздохнула и все-таки пошла следом. Лаборатория оказалась значительно больше, чем она представляла. Вдоль стен тянулись шкафы с ингредиентами, на длинных столах стояли котлы, весы и аккуратно подписанные банки, а под потолком медленно покачивались связки сушеных трав. Воздух здесь был теплее и плотнее — пахло травами, металлом и чем-то терпко-сладким. Малфой поставил коробку на дальний стол и быстрым движением палочки погасил зеленый дым. — Верхние полки справа не трогать, — произнес он, открывая один из шкафов. — В прошлом году один семикурсник перепутал порошок лунного камня с сушеной полынью, и мы потом две недели снимали с потолка флоббер-червей. Гермиона поморщилась. — Даже не хочу знать подробности. — Поверьте, я тоже не хотел. Она медленно прошлась вдоль стола, скользя взглядом по аккуратным подписям на банках. Все здесь выглядело обжитым. Не как временное рабочее место. Как место, где человек действительно проводит большую часть своей жизни. Малфой между тем уже подошел к высокому шкафу у стены. — И последнее, — сказал он. — Никогда не открывайте этот шкаф без необходимости. Гермиона автоматически перевела взгляд. Старый серебристый замок. Предупреждающие руны. Подозрительно тихо. — Почему? — Потому что… Малфой не договорил. Дверца шкафа вдруг медленно приоткрылась сама. А в следующую секунду лабораторию оглушил пронзительный оперный вопль. Гермиона вздрогнула так резко, что едва не выронила палочку. Из шкафа донеслось: — OOOOOOO MIO BAMBINOOOOOO— — Нет, нет, нет, — устало пробормотал Малфой, уже вытаскивая палочку. — Только не с утра. Гермиона уставилась на шкаф. — Это что… поет? — Заколдованные флаконы, — сквозь зубы ответил Малфой, пытаясь захлопнуть дверцу. — Долгая история. — Почему они поют оперу?! — Потому что кто-то на шестом курсе решил, что это будет забавно. — И вы не смогли это исправить? Малфой наконец захлопнул шкаф заклинанием. В лаборатории мгновенно стало тихо. Он медленно повернулся к Гермионе. — Грейнджер, — совершенно серьезно произнес он, — я преподаю подросткам. Некоторые вещи исправить невозможно. На секунду повисла тишина. А потом Гермиона рассмеялась. По-настоящему.