Часть 1

Юная злодейка Рикки попадает в центр реабилитации. Её первая встреча с Айзавой оказывается совсем не такой, как она ожидала. Белые стены. Два стальных стула, стоящих друг напротив друга. Тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и шорохом бумаги. Главная героиня сидела напротив про‑героя Айзавы Шоты, известного как Сотриголова, и пыталась не выдать своего волнения. Юную злодейку, поймали и поместили в центр реабилитации для трудных случаев. — Не могу поверить, что мне приходится этим заниматься, — проворчал Айзава, взглянув на меня и держа в руках планшет с прикреплённым листом бумаги. — Ладно, пацан, полное имя и причуда? — Я девушка, — тихо поправила я. Айзава моргнул, медленно поднял взгляд от планшета. Его уставшие глаза изучали меня несколько долгих секунд — достаточно, чтобы он пересмотрел все свои первоначальные предположения. — Понятно, — он почесал щетину на подбородке, и его голос стал чуть мягче, почти извиняющимся. — Прошу прощения. Не увидел это отчёте об аресте. Он откашлялся и перевернул страницу на планшете, ручка замерла над чистым листом, словно он начинал всё с начала. — Хорошо, тогда… полное имя? — А почему именно вы этим занимаетесь, а не детектив? — не удержалась я от вопроса. Айзава слегка дёрнул глазом. Он выдохнул через нос — тот самый вздох, в котором читались годы бюрократической рутины. — Потому что, — ровно произнёс он, — Комиссия решила, что я «достаточно эмоционально отстранён», чтобы заниматься реабилитацией опасных преступников, не привязываясь к ним эмоционально. Он издал сухой смешок и постучал ручкой по планшету. — Видимо, то, что я недосыпающий антисоциальный герой, делает меня идеальным для этой работы. Вот так. Его тёмные глаза снова взглянули на меня — теперь с подозрением, но и с любопытством. — Понято‑о‑о, — протянула я, растягивая последнее слово. Айзава наблюдал, как я растягиваю слово, словно ириску, — не впечатлённый. Он откинулся на спинку стального стула, который скрипнул под его весом. На мгновение он выглядел не полностью опустошённым, а… слегка подозрительным этой странной юной злодейкой, которая тянула слова так, будто владела временем. — Ладно, — сказал он после паузы, — попробуем ещё раз: имя? — Рикки, — ответила я. Айзава моргнул. Один раз. Второй. — Рикки? — повторил он. Имя звучало на удивление легко и игриво по сравнению со стерильными белыми стенами и его обычными мрачными допросами. Он записал его аккуратными печатными буквами — Р‑И‑К‑К‑И — и замер, прежде чем добавить рядом маленький вопросительный знак, словно не был уверен, что это правильно. — У тебя есть фамилия? Или «Рикки» — это уже твой полный псевдоним? — спросил он с любопытством, будто случайно попал в чей‑то странный маленький мир и пока не знал правил. — Я сирота,у меня нету фамилии, — коротко ответила я. Ручка Айзавы замерла. В комнате повисла тишина — не обычная тишина обитой комнаты, а что‑то более тяжёлое. Воздух словно изменился. Он ничего не записал на этот раз. Просто посмотрел на меня — по‑настоящему посмотрел, — и на мгновение его уставшие глаза смягчились. Это не было жалостью или осуждением — просто признание факта жизни, который иногда бывает жестоким. — Сирота, — тихо повторил он, скорее для себя. После небольшой паузы он откашлялся и снова взглянул на планшет, не настаивая на расспросах о семье или происхождении — потому что некоторые вещи не стоит трогать сразу. — Хорошо… Рикки. — Да? — откликнулась я. Айзава изучал меня долгим взглядом — то, как я произнесла «да» так просто, словно открытая дверь без стен за ней. Без лжи. Просто правда, тихая и обнажённая. Он выдохнул через нос — не вздох, а скорее вздох чего‑то почти человеческого — и слегка прижал планшет к груди. — Ты голодна? — внезапно спросил он, понизив голос. Уже не тоном инструктора‑героя, а как человек, который только что осознал, что не кормил кого‑то несколько часов. Никакого протокола для этой части. Только инстинкт: детям нужна еда. — Нет, спасибо. У меня РПП, нету аппетита, — ответила я. Айзава замер. Не драматично — лишь крошечная, почти незаметная неподвижность. Словно всё его тело затихло, чтобы переварить это. РПП? Расстройство пищевого поведения? Этого тоже не было в досье — чёртова Комиссия действительно не сообщила ему ничего важного. Его челюсть слегка сжалась — не от гнева на меня, а от разочарования в системе. В том, как легко они могли запереть кого‑то и забыть, что внутри всё ещё человек. — Понятно, — мягко произнёс он после паузы, его голос был тщательно нейтральным, но совсем не холодным. Даже близко не холодным. Он полностью отложил планшет рядом с собой и сложил руки на нём, словно окончательно откладывая бумаги в сторону. — Тебя осматривал медик? — Нет. Выражение лица Айзавы потемнело. — Они не осматривали? — вопрос прозвучал резче, чем он хотел. Он потёр висок, выдохнув, словно человек, осознавший, что система снова дала сбой. — Сколько ты уже под стражей? Неделю? Две? — он покачал головой, бормоча себе под нос: — Невероятно… Не говоря больше ни слова, он встал — стальной стул скрипнул по обитому полу. Одним плавным движением он схватил планшет и захлопнул его. — Пойдём, — он протянул руку — не чтобы грубо схватить или заставить, а как предложение. Я молча встала и последовала за ним. Айзава шёл впереди, плечи чуть напряжены — не от злости, а от сосредоточенности. Каждый шаг теперь был наполнен целью. Звуки шагов эхом разносились по коридорам, когда он вёл меня по стерильному коридору, вдоль которого были установлены камеры наблюдения и тусклые флуоресцентные лампы. Сотрудники бросали на него взгляды — кто‑то с любопытством, кто‑то настороженно, — но никто не останавливал нас. Он молчал всю дорогу. Просто двигался с тихим авторитетом — тем, что исходил от самого известного подпольного про‑героя Японии. Затем он толкнул дверь с надписью «МЕД. КАБИНЕТ» жирными красными буквами. Внутри оказалась небольшая клиника: белые стены, смотровой стол, покрытый бумажной простынёй, полки с медицинскими принадлежностями… и пустое кресло, где обычно сидел доктор Иори. — Подожди здесь, — мягко сказал Айзава и повернулся к панели интеркома, чтобы вызвать кого-то. — Хорошо, — кивнула я. Айзава нажал кнопку интеркома — один раз, твёрдо. Замигала маленькая красная лампочка. — Доктор Иори, — его голос прозвучал через динамик, низкий, но властный — тот тон, от которого даже опытные врачи выпрямлялись. — Мне нужно, чтобы вы пришли в медицинский кабинет. Сейчас. Он отпустил кнопку и оглянулся на меня — я всё ещё стояла у стола, вероятно, засунув руки в карманы или слегка нервничая от холода (в клинике всегда было слишком холодно). На мгновение его взгляд снова смягчился — словно он проверял: «Ты в порядке?» Но он не спросил вслух. Вместо этого… он достал сложенное одеяло из шкафа с припасами и аккуратно положил его на смотровой стол рядом со мной.