Часть 2

Через шесть часов гильдия «Хвост Феи» в полномсоставе прибыла в Шафран. Поезд плавноостановился на вокзале, украшенном яркимифлагами и гирляндами: город явно готовился к Битвегильдий. Едва двери открылись, члены гильдии высыпали на перрон, с восторгом оглядываясь посторонам. — Вау, какой тут воздух! — воскликнул Нацу, глубоковдыхая. — Пахнет приключениями! — И пирожными, — добавил Хеппи, принюхиваясь ивзмахивая крыльями. — Вон там, кажется, пекарня! Макаров, стоя на ступеньках вагона, окинул взглядомсвоих подопечных и улыбнулся: — Ну что, дети мои, разделитесь на группы и изучитегород. Но помните: завтра — первый этап Битвы! Так что не переусердствуйте с развлечениями. — Да, мастер! — хором ответили маги, но уже черезсекунду рассыпались по улицам Шафрана. Группа Нацу, Гажил и Хеппи сразу направилась к рыночной площади. Нацу тут же оказался у прилавка с жареными колбасками, а Гажил заинтересовался стендом с железными сувенирами. Хеппи летал между рядами, то и дело хватая с лотков разноцветные леденцы. — Смотри, Гажил, — Нацу ткнул пальцем в сторону уличного фокусника, который заставлял монеты исчезать и появляться в ушах зрителей, — может, он научит нас какому‑нибудь магическому трюку для битвы? — Трюки — это для слабаков, — фыркнул Гажил, но всё равно остановился посмотреть. Гажил, Нацу и Хеппи подбежали к фокуснику, который как раз заканчивал очередной трюк — монета исчезла из его ладони и появилась за ухом у маленького зрителя. — Эй, покажи что‑нибудь покруче! — громко заявил Гажил, выступив вперёд. — И сделай трюк со мной. Хочу, чтобы монета появилась у меня в ухе. Фокусник, невысокий мужчина с пышными усами и в блестящем цилиндре, улыбнулся и поклонился: — С удовольствием, уважаемый! Это один из моих любимых номеров. Он достал из кармана крупную серебряную монету, показал её всем — она ярко блеснула на солнце. — Смотрите внимательно: монета здесь, — он поднял её между пальцами. — А теперь… — фокусник хлопнул в ладоши, сделал загадочное движение руками и начал медленно протягивать руку к уху Гажила. — Сейчас она окажется прямо тут! Но не успел он дотянуться, как вдруг замер, широко раскрыв глаза. Зрители тоже замерли в недоумении. Гажил невозмутимо облизнул пальцы и похлопал себя по животу. — Что такое? — он приподнял бровь. — Ты хотел положить монетку мне в ухо? Так она уже… внутри. Я её съел. Нацу согнулся пополам от хохота: — Гажил! Ты что, совсем?! Монеты же несъедобные! — Почему несъедобные? — невозмутимо возразил Гажил. — Железо — оно и есть железо. Полезно для силы. Хеппи, порхавший рядом, схватился за голову: — О нет! Гажил, ты опять за своё! А если она застрянет? Фокусник стоял с открытым ртом, всё ещё держа руку вытянутой в сторону Гажила. Потом он громко рассмеялся, хлопнул себя по колену и покачал головой: — Ну, уважаемый, такого финала моего трюка ещё не было за все двадцать лет выступлений! Вы не просто зритель, вы — соавтор! Он достал ещё одну монету и протянул её Гажилу: — Держите. На этот раз не ешьте, ладно? Давайте я покажу вам другой трюк — с исчезновением. Обещаю, в конце вы получите её обратно… целой и невредимой. Гажил хмыкнул, но монету взял. Нацу всё ещё хохотал, а Хеппи кружил над ними, взмахивая крыльями: — Вот это номер! Теперь это будет легенда рыночной площади — маг, который съел монету фокусника! Фокусник подмигнул зрителям и начал новый трюк, а Нацу, Гажил и Хеппи с интересом следили за каждым его движением, на этот раз — не пытаясь ничего проглотить. Грей и Эльза решили пройтись вдоль набережной — свежий морской бриз и вид на сверкающую под солнцем воду манили после долгой дороги. Грей, едва ступив на вымощенную камнем дорожку, привычно сдёрнул рубашку — но тут же охал и торопливо натягивал её обратно, бросив виноватый взгляд на Эльзу. — Грей, — Эльза приподняла бровь, стараясь сохранить серьёзность, — мы в общественном месте. И, кажется, ты уже третий раз за пять минут раздеваешься. — Да я просто… жарко! — буркнул Грей, поправляя ворот. — И потом, это рефлекс. Магия льда, знаешь ли, сама себя не охладит. Эльза лишь покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Они замедлили шаг у причала, заворожённо разглядывая разноцветные лодки и парусники. Одни покачивались на волнах, словно огромные разноцветные птицы, другие гордо стояли у причалов — их паруса, свёрнутые и закреплённые, напоминали сложенные крылья. Над водой разносились крики чаек и приглушённые голоса рыбаков. — Смотри, — Грей указал на небольшой корабль с алыми парусами, — «Алая чайка». Звучит как название пиратского судна из какой‑нибудь легенды. — Или как корабль отважных искателей сокровищ, — подхватила Эльза. — Интересно, куда он ходил? Может, в дальние моря, где водятся гигантские кальмары и светящиеся рыбы? — А может, он просто возил апельсины из соседнего порта, — усмехнулся Грей. Эльза шутливо ткнула его локтем в бок: — Ты всегда такой прозаичный? — Просто реалист, — парировал Грей, но в глазах у него плясали смешинки. От причала они направились вглубь улочек, пока не наткнулись на крошечную сувенирную лавку с вывеской «Талисманы и безделушки от тётушки Марли». Витрина была уставлена причудливыми вещицами: стеклянные шары с миниатюрными штормами внутри, резные деревянные компасы, мешочки с «песком с берегов зачарованного острова» и россыпь амулетов всех форм и размеров. Эльза замерла перед витриной. Её взгляд зацепился за небольшой серебряный кулон в форме меча — он был прост, но изящен, а в центре рукояти мерцал крошечный аметист. — Нравится? — заметил её интерес Грей. — Он… напоминает о чём‑то важном, — тихо сказала Эльза, осторожно беря амулет в руки. — Как будто обещает, что удача будет на твоей стороне, когда она действительно нужна. Хозяйка лавки, миниатюрная женщина с седыми кудрями и живыми голубыми глазами, улыбнулась: — О, вы выбрали особенный талисман, юная леди. Говорят, он помогает тем, кто сражается не ради славы, а ради тех, кого любит. Эльза на мгновение задумалась, потом улыбнулась в ответ и кивнула: — Я его беру. Пока хозяйка упаковывала амулет в бархатную коробочку, Грей заинтересовался стеклянным шаром на соседней полке. На табличке рядом было написано: «Увидишь свою судьбу». Он осторожно поднял шар и вгляделся в его глубины — внутри клубились туманные образы. — Интересно, что же он мне покажет… — пробормотал Грей. Хозяйка, закончив упаковывать кулон, подошла к нему и с улыбкой посмотрела на шар в руках мага. — Вижу, вас заинтересовал наш пророческий шар, молодой человек, — мягко сказала она, слегка склонив голову. — Позвольте, я помогу растолковать знаки. Она на мгновение прикрыла глаза, словно прислушиваясь к чему‑то, а затем заговорила: — За вами по пятам ходит девушка… очень преданная, с сердцем, полным чувств. А ещё я вижу много воды — бескрайние просторы, волны… Наверное, скоро отправитесь в морское путешествие? Или оно уже не за горами? Грей удивлённо приподнял бровь и переглянулся с Эльзой. — Морское путешествие, значит… — задумчиво произнёс он. — Что ж, в этом есть доля правды. Эльза улыбнулась и легонько толкнула его плечом: — Похоже, шар не так уж и ошибается. Пойдём дальше? Хочу ещё посмотреть, что тут есть интересного. Грей поставил шар на место, поблагодарил хозяйку, и они с Эльзой вышли из лавки. Всё это время за парой из‑за угла лавки тайком наблюдала Дождия. Она пряталась за выступом стены, лишь изредка высовываясь, чтобы не потерять Грея из виду. В её глазах читалась смесь грусти и решимости, а губы беззвучно шептали: — Дождия не позволит этой сопернице забрать Грея! — она сжала кулаки. — Эльза слишком близко стоит к нему… слишком тепло улыбается… Дождия чуть не выдала себя, когда Грей пошутил и Эльза рассмеялась — от неожиданной вспышки эмоций девушка сделала шаг вперёд, но тут же отпрянула, услышав, как Грей говорит Эльзе добрые слова. — Так вот оно что… — прошептала Дождия, кусая губу. — Но Джувия не сдастся! Она докажет Грею‑саме, что она — лучшая кандидатура для его сердца! Кана, Биска и Альзак нашли площадь с уличными музыкантами — здесь царила настоящая праздничная атмосфера. Под звуки скрипки, флейты и ритмичного бубна танцевали парочки, хлопали в ладоши дети, а вокруг разносился смех и весёлые возгласы. Кана тут же подхватила мелодию и присоединилась к компании: она подпевала, отбивала ритм ногой, а потом и вовсе пустилась в пляс прямо перед музыкантами. Её заразительный смех и энергичные движения тут же привлекли внимание окружающих — вскоре вокруг образовался импровизированный круг зрителей. Биска и Альзак, переглянувшись, хитро улыбнулись друг другу. — Спорим, кто точнее попадёт монеткой в шляпу музыканта? — предложила Биска, доставая из кармана пару блестящих монет. — Принято, — кивнул Альзак. — На желание! Они отступили на несколько шагов, прицелились и одновременно бросили монеты. Одна звонко ударилась о край шляпы и отскочила, а вторая, брошенная Альзаком, точно попала внутрь. — О, мастерство не пропьёшь! — рассмеялась Кана, на мгновение прервав танец. К их соревнованию тут же присоединились местные дети — кто‑то принёс ещё монет, другие принялись давать советы: — Надо бросать снизу, тогда точнее! — Нет, лучше с разворота! — Смотрите, я сейчас как кину! Вскоре площадь наполнилась смехом и весёлым гамом. Биска показала детям пару трюков с монетами — как заставить её «исчезнуть» в кулаке, а потом «появиться» за ухом у соседа. Альзак, не желая отставать, продемонстрировал, как можно подкинуть сразу три монеты и поймать их все подряд. Дети в восторге захлопали, а самый смелый мальчуган заявил: — А я тоже так умею! Вот, смотрите… — он попытался повторить трюк, но монеты разлетелись в разные стороны, вызвав новый взрыв смеха. Кана, не удержавшись, подхватила мальца на руки: — Ну‑ка, юный маг, давай попробуем ещё раз! Главное — верить в себя, и тогда любая монета полетит куда надо! Биска и Альзак переглянулись и одновременно улыбнулись. Они давно не видели Кану такой беззаботной и счастливой. Музыканты, заметив оживление, заиграли ещё веселее — скрипка запела залихватскую мелодию, бубен застучал в бешеном ритме, а флейта подхватила лёгкую, воздушную тему. Кана снова закружилась в танце, увлекая за собой детей, Биска подхватила её движение, а Альзак, недолго думая, достал из кармана горсть конфет и начал раздавать их ребятам. Макао и Вакаба забрели в антикварную лавку — их привлёк тусклый свет из витрины, где поблёскивали старинные вещицы, словно хранившие в себе дыхание ушедших эпох. Воздух здесь был пропитан запахом полированного дерева, старого пергамента и едва уловимым ароматом трубочного табака. Макао сразу направился к углу комнаты, где стоял массивный старинный граммофон. Он осторожно провёл пальцем по потускневшему металлу, стёр тоненький слой пыли с рупора и восхищённо покачал головой: — Глянь‑ка, Вакаба… Да он, поди, ещё с позапрошлого века! Видишь, вот тут клеймо мастера — «Эмиль Вернье, Париж, 1887». Сколько песен он уже сыграл, сколько историй слышал… Вакаба тем временем замер у застеклённой полки, зачарованно разглядывая коллекцию курительных трубок. Каждая была настоящим произведением искусства: резные деревянные, с инкрустацией, янтарные мундштуки, трубки с серебряными накладками. Он осторожно снял одну с подставки — длинную, тёмную, с изящной гравировкой в виде виноградных листьев. — А тут, брат, целая галерея характеров, — проговорил Вакаба, любовно поглаживая трубку. — Видишь эту? Она явно принадлежала какому‑нибудь капитану дальнего плавания — вон, царапины, следы соли… А эта — утончённая, парижская, для вечерних разговоров о поэзии… Хозяин лавки — седовласый старик с проницательными глазами и в старомодном жилете с цепочкой от часов — незаметно подошёл к ним. Он окинул гостей добрым взглядом и улыбнулся: — Вижу, господа оценили мои сокровища. Этот граммофон, — он кивнул в сторону Макао, — действительно из конца XIX века. Ещё может работать, если, конечно, найти пластинки нужного формата. А коллекция трубок — гордость моей лавки. Многие из них прошли через руки известных людей. — Неужели и правда работает? — с живым интересом спросил Макао. — О, ещё как! — кивнул хозяин. — Давайте-ка я вам покажу. Он ловко открыл ящик граммофона, установил старинную пластинку, аккуратно завёл механизм и опустил иглу. Раздался характерный треск, а затем комнату наполнил глубокий, чуть хрипловатый голос оперного певца — старинная ария разливалась по лавке, заставляя время словно замедлить свой бег. Макао замер, слушая, и на его лице появилось выражение, будто он вернулся в далёкое детство — когда его дед ставил такие же пластинки зимними вечерами. Вакаба отложил трубку и подошёл ближе: — Знаешь, — тихо сказал он другу, — иногда вот такие мгновения дороже любых битв и приключений. Слышишь эту музыку? Она старше нас обоих, пережила войны, революции, смену эпох… а всё звучит. Макао кивнул, не отрывая взгляда от вращающейся пластинки: — Да… и как будто говорит нам: «Не торопитесь, друзья. Остановитесь. Послушайте. Вспомните». Хозяин, довольный произведённым впечатлением, достал из ящика две резные чашки и графин с тёмно‑янтарной жидкостью: — Раз уж вы так тонко чувствуете старину, не откажетесь от глотка моего особого травяного настоя? Он, знаете ли, тоже с историей — рецепт ещё от моего прадеда. Друзья переглянулись и улыбнулись. Макао осторожно остановил граммофон, а Вакаба поставил трубку обратно на полку. Они расположились за маленьким резным столиком у окна, и хозяин разлил ароматный напиток по чашкам. За окном шумел современный город, но здесь, в пыльной антикварной лавке, время словно остановилось, позволяя двум старым друзьям на мгновение прикоснуться к чему‑то вечному — к памяти, дружбе и тихой радости простых мгновений.