Глава 3.2

Малфой пробежал по коридору, опираясь на стены, чтобы не упасть, пока не влетел в первую открытую дверь - мужской туалет. На этот дикий марафон у него ушли все остатки сил. В туалете было холодно и пахло хлоркой. Очередная ирония судьбы — почему ему постоянно хреново именно в этом самом мужском туалете?! Драко добрёл до раковины и вцепился в её край так, что побелели костяшки пальцев. Он смотрел на своё отражение: серое лицо, дикий взгляд из-под шарфа. Слабость накатила новой волной, мстя за марш-бросок от класса до туалета, он привалился к грязной стене и сполз по ней на холодный каменный пол. Его начала бить дрожь — мелкая, неконтролируемая. Он трясся от боли? От жара? От унижения? Драко не знал. Он подтянул колени к груди и закрыл глаза, мечтая просто отключиться. Именно в таком состоянии и нашла Гермиона. Он бы покраснел от унижения, если бы уже не сгорал от лихорадки. Дверь вдруг со скрипом отворилась, и в тишину туалета ворвался звук её быстрых шагов. Грейнджер, как всегда, напоминала ураган на ножках, но в этот раз от ее топота Драко особенно сильно затошнило. — О боже… Малфой… Что с тобой? — её голос был тихим, но чётким. Он приоткрыл глаза. Грейнджер стояла над ним, глядя на него сверху вниз. В её взгляде не было брезгливости — только чистое недоумение… и что-то ещё. Тревога? Она присела на корточки рядом с ним. Пальцы гриффиндорки коснулись его лба — прикосновение было лёгким, как крылья бабочки, но Драко всё равно дёрнулся. Её пальцы были прохладными по сравнению с его пылающей кожей, и прикосновение было таким неожиданным и чуждым всему этому аду боли, что он вздрогнул всем телом. — Ты горишь... И… Что у тебя с лицом? — она осторожно коснулась шарфа над его челюстью. Он зашипел от боли и попытался отстраниться, но Гермиона всё равно аккуратно подхватила край ткани и размотала шарф. Сил сопротивляться у Драко не было — они все уходили на то, чтобы удерживаться в сознании. — О боже... — кажется, теперь она могла оценить его щёку во всей красе. — Так вот оно что! Почему ты не сказал? Почему не обратился за помощью? В голосе Гермионы звучало неприкрытое возмущение. Драко Малфой выглядел так, будто его покусала сотня ос — и все они целились в правую щёку. Так вот почему он не ел, не разговаривал и не спал! Вот почему он вчера постоянно трогал челюсть в библиотеке. У Малфоя просто болели зубы. Хотя, как дочь стоматологов, Гермиона сразу поняла, что это всё ни разу не «просто»: у него жар, выраженный отёк и, судя по тихим подвываниям, которых он сам, кажется, уже не замечал, острая боль. Это походило не просто на больной зуб, а на полноценный абсцесс. И значит, грозило страшными последствиями, если что-то срочно не предпринять. — Малфой, ты совсем чокнулся? У тебя абсцесс! Давно зуб болит? — кажется, её слова не достигли его сознания, так как он даже не открыл глаза, продолжая сидеть на холодном полу. — Алло, Малфой! Тебе срочно нужно в больничное крыло. — Грейнджер, отстань. Просто уйди и дай мне сдохнуть... — неразборчиво промычал Драко. Он поднял на неё мутный взгляд. В нём не было ни ехидства, ни гордости. Только боль и отчаянная, молчаливая мольба. — Ты в курсе, что, если срочно не провести операцию, ты реально сдохнешь, идиот? — воскликнула Гермиона. — Сейчас же поднимай свой слизеринский зад, мы идём к Помфри! Не теряя времени даром и не давая ему выбора, гриффиндорка подхватила Драко под локоть и настойчиво потянула вверх. Поднять его на ноги было задачей не из лёгких. Малфой был горячим, как печка, и дрожал от слабости. Но кажется, он всё же решил ещё немного пожить — опираясь одной рукой на стену, а другой на Гермиону, Малфой поднялся, тяжело навалившись на Грейнджер. Та закинула его руку себе на плечи, практически обхватив Драко за талию, чтобы удержать от падения, и медленно двинулась в сторону выхода. Мысленно она радовалась тому, что всё ещё идёт урок — их никто не увидит и не помешает ей отконвоировать Малфоя к Помфри. А задачка, кажется, предстояла ещё та: каждый шаг давался ему с трудом, отзываясь болью в щеке. Но Драко пытался молчать. Хотя бы так он мог сохранить остатки уже утопленного в гриффиндорской наглой заботе достоинства. До больничного крыла из этого коридора идти было недалеко — но Гермиона с Драко потратили на путь не меньше двадцати минут. Когда они наконец достигли цели, Гермиона, продолжая держать Малфояя (который едва стоял на ногах и оставил всякие попытки сопротивляться), позвала мадам Помфри. Увидев Драко, мадам Помфри мгновенно посерьезнела. — Мерлинова борода! — воскликнула она. — Как вы себя довели до такого, мистер Малфой?! Вдвоем с колдомедиком они уложили Драко на ближайшую койку. Он тут же свернулся калачиком, прижимая ладонь к щеке, словно пытаясь удержать боль внутри. — Что случилось? — деловито спросила Помфри, доставая палочку. — Похоже на абсцесс, — выдохнула Гермиона и пояснила: — Мои родители маггловские стоматологи. Я, как только увидела его щеку, сразу поняла. Вроде как третий день... По крайней мере, три дня как я заметила, что с ним что-то не так. Мадам Помфри быстро провела диагностику. Её палочка засветилась теплым светом, который она направляла на щеку Драко. — Острое гнойное воспаление, — констатировала она мрачно. — Инфекция запущена. Если не вскрыть сейчас, она может пойти в кровь. Это будет... неприятно. Драко, услышав это, вцепился рукой в простыню. — Нет... — прохрипел он. — Я не хочу... Не надо... Гермиона тут же оказалась рядом с другой стороны койки. Кажется, Малфой окончательно перестал соображать, что происходит, и надо срочно вернуть его из океана боли. Она накрыла его судорожно сжатую руку своей ладонью. — Драко, посмотри на меня, — её голос был спокойным и уверенным, словно маяк в бушующем море его боли. — Это единственный выход. Она уберет боль. Веришь? Он посмотрел на неё затуманенным от боли и жара взглядом. В её глазах не было жалости, только стальная решимость. — Я... я не могу... — прошептал он, и в его голосе Гермиона впервые за всё время услышала не сарказм, а чистый, неприкрытый страх. — Можешь, — твердо сказала она. — Я буду здесь. Я не уйду. — Гермиона сказала это, просто потому что не могла иначе. Да, раньше он был ее врагом. Да, он невыносим. Но сейчас это был просто больной мальчишка, который запустил свое состояние и был в опасности из-за самого же себя. Гермиона не могла просто оставить его тут, бросив все, как есть. В конце концов, добрые дела всегда возвращаются добром. Он помог им во время войны. А сегодня она поможет ему. Мадам Помфри кивнула Гермионе с благодарностью и начала быстро готовить всё необходимое. — Мне нужно сильное обезболивающее и седативное зелье. И расширитель для челюсти. Она повернулась к Драко: — Мистер Малфой, это будет относительно быстро, но очень болезненно без наркоза. Вы должны выпить это зелье. Оно поможет расслабиться и не чувствовать... всего. Драко замотал головой, пытаясь отодвинуться от флакона, который Помфри поднесла к его губам. — Нет! Я не буду... Я не буду пить эту дрянь... – похоже, он уже с трудом осознавал реальность. Гермиона присела перед ним, глядя в его мутные от жара глаза: — Драко. Пожалуйста. Это необходимо. Что-то в её тоне сломило его сопротивление. Он перестал бороться и позволил влить зелье себе в рот. Через пару минут его напряженные мышцы начали расслабляться, а взгляд стал менее диким, затуманиваясь сонливостью. Мадам Помфри работала быстро и профессионально. Она наложила на область вокруг щеки Драко стерильные салфетки, оставив открытым лишь небольшой участок воспаленной десны. Гермиона встала у изголовья койки. Помфри взяла тонкий серебряный инструмент (магический скальпель) и маленький расширитель, ввела расширитель в щель между зубами и аккуратно раздвинула десну. Драко глухо застонал, его тело выгнулось дугой на койке, несмотря на действие зелья. Гермиона тут же положила руку ему на плечо, прижимая к постели, чтобы он не поранил себя. И вдруг Драко потянулся к ней, схватил её за другую руку. В первый момент она чуть не вскрикнула — хватка была железной, почти болезненной. Но потом она поняла: это не было агрессией или попыткой причинить ей вред. Это была мольба. В этом отчаянном сжатии было всё: страх перед неизвестностью, адская боль и жгучий стыд за собственную слабость, которую он вынужден был показать ей. Гермиона, как гриффиндорка, не могла оставить человека в беде — пусть даже это был Драко Малфой. В конце концов, что сказали бы её родители-стоматологи, оставь она больного человека страдать? И она в ответ тихонько сжала его пальцы. Драко шумно выдохнул и откинулся на подушку, дав Помфри заняться его абсцессом. Затем последовал точный, быстрый надрез скальпелем. Малфой заскулил, как раненый зверь, его глаза были широко открыты и полны ужаса. Он вцепился в руку Гермионы с такой силой, что она испугалась за свои пальцы, но не издала ни звука. Помфри действовала молча и сосредоточенно. Она промыла рану специальным антисептическим раствором, который шипел и пузырился, уничтожая остатки инфекции, а затем наложила на разрез швы и заживляющую мазь (серебристую и прохладную) и перебинтовала его больную щеку компрессом, смоченным в холодной воде с добавлением бадьяна для снятия отека. Всё закончилось за пятнадцать минут, но для Гермионы и Драко это время растянулось в вечность. Когда Помфри убрала инструменты, Драко обмяк на койке. Зелье и шок от процедуры взяли своё — он был в полубессознательном состоянии, дыша тяжело и прерывисто. Гермиона отпустила руку, на которой остались красные следы от его пальцев. — Вот и все, Малфой. Мадам Помфри устало вытерла лоб тыльной стороной ладони: — Состояние стабилизировано. Инфекцию мы убили. Теперь ему нужен покой, лечебные компрессы и зелья. И... мисс Грейнджер? Спасибо вам огромное. Без вас я могла бы опоздать. Гермиона лишь молча кивнула, не сводя глаз с бледного, осунувшегося лица Драко. — Восстановление вряд ли будет очень быстрым. После такого вмешательства даже с поддержкой магии организму потребуется время. В следующие пару дней отек может увеличиться, температура также будет держаться. Мисс Грейнджер, передайте учителям, что мистер Малфой останется здесь не меньше чем на неделю… — подытожила мадам Помфри, но её тут же перебил сам больной. — Нет… — простонал Драко, и в его голосе прозвучала паника. — Нет, только не тут… — Что значит «нет», мистер Малфой? Ваше здоровье под угрозой! Вам требуется восстановление, полный покой и… — Я не останусь здесь! — Драко дернулся, и это движение, видимо, означало заранее обречённую на провал попытку встать и уйти из Больничного крыла. — Мадам Помфри… — неожиданно для самой себя вклинилась Гермиона. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Может быть, мистеру Малфою лучше восстановиться в башне старост? Там как раз никто не потревожит его… Гермиона и сама не знала, зачем это предложила. Но от одной мысли о том, чтобы оставить Драко здесь, одного, в окружении белых стен и запаха зелий, в таком беспомощном состоянии, в груди у неё что-то болезненно сжималось. В конце концов, они старосты и должны помогать друг другу. Да, это весомый аргумент. — Но мисс Грейнджер, я не смогу постоянно жить с ним в вашей башне! У меня есть и другие пациенты, которые также нуждаются в помощи… — нахмурилась Помфри. Малфой снова тихо застонал на своей койке — звук был полон отчаяния и боли. И Гермиона не выдержала. Жалость, сдавившая её сердце от этого звука, пересилила все доводы разума: — Мадам Помфри, я сама прослежу, чтобы он соблюдал все ваши предписания. Буду давать зелья по графику и делать всё, что ещё потребуется. И если его состояние ухудшится, я сразу же позову вас. А вы сможете навещать Малфоя утром и вечером, чтобы держать ситуацию под контролем. Мадам Помфри устало вздохнула, с недоумением отмечая, сколько неподдельного беспокойства плещется в глазах Гермионы. — Воистину, благородство и безрассудство гриффиндорцев не знает границ. Ладно, мисс Грейнджер. Я разрешу мистеру Малфою вернуться в свою спальню. Но он обязан соблюдать строгий постельный режим, пить антибактериальное, противовоспалительное и обезболивающее зелья и менять компрессы на щеке по мере их нагревания, чтобы уменьшить отек. Я сообщу директору Макгонагалл, что Малфой будет отсутствовать на уроках не меньше недели, и это только в том случае, если восстановление пойдёт хорошо… — Да, конечно, мадам! — обрадовалась Гермиона, не ожидавшая такого разрешения. Наверное, её репутация идеальной ученицы сыграла свою роль в решении мадам Помфри. По настоянию целительницы Драко пришлось до вечера остаться в Больничном крыле под её наблюдением. И только когда на замок опустилась ночь, мадам Помфри помогла Гермионе провести Драко коротким путём в обход шумных коридоров в башню старост и оставила их вдвоём в гостиной. Гермиона осторожно помогла ему опуститься на диван. Он рухнул на подушки и тут же закрыл глаза, обессиленный даже этим коротким путешествием. Девушка замерла рядом, глядя на Малфоя сверху вниз. Сейчас он не был её врагом или язвительным сокурсником – он был просто очень уставшим больным человеком.