Часть 19

Утро выдалось тёплым и солнечным. Оз уже заканчивал разводить костёр, Альмы нигде видно не было, но Дилан знал — она где-то рядом. За то недолгое время, что они провели связанные проклятием, он уже почти безошибочно мог определить, как далеко она ушла и даже в каком она направлении. Вот и сейчас было ясно, что ушла эльфийка умываться. Стоило последовать ее примеру. Альма нашлась у озерца, сидящая у кромки воды и методично разбивающая пальцами спутавшиеся волосы. Дилан сам вчера постарался и растрепал всегда идеальную причёску эльфийки. Она перекинула свои белые кудри на левое плечо, что-то тихо намурлыкивая себе под нос. На шее красовался отливающий на серой коже фиолетовым припухший след не то от укуса, не то от засоса. Над ним тоже вчера постарался Дилан, совершенно не помнящий, когда он успел оставить на коже волшебницы эту отметину. Да и неважно это. Она разве что побухтит наверное, что он ей кожу испортил, да и все. — Доброе утро, — все же решил обозначить свое присутствие друид, подойдя ближе к воде. — Ты выспалась? Альма вздрогнула и оглягулась на Дилана. Он что, не помнит? Опять? Совсем ничего?Или просто делает вид, что не помнит? Ах, как удобно! Эльфийка повела плечом и отвернулась, глядя на спокойную воду. — Более менее, — безразлично ответила волшебница, проводя между пальцами между локонов. Прочесать их сейчас — та ещё забота. — А ты? Интересно выходит: когда они близки, он такой нежный, мягкий, что хочется таять в его руках, но стоит ему проснуться, как она в его глазах снова превращается в дуру. Нет, правда, это так удобно, куда бы деться. Бесчеловечно только, но это его, похоже, мало волнует. — Да нормально, — ответил друид, присев возле воды и плеснув на лицо водой. — Ещё бы поспал, но ехать лучше с утра. Так больше до темноты дойдём. Альма скользнула взглядом по его лицу, задержавшись на губах. Нижняя припухла, ранка на том же месте, что у неё. Эльфийка коснулась пальцами своих губ. — Я хотел предложить тебе перед тем, как мы попадём к твоему дяде, заехать в Рощу. Мы вечером сможем быть уже там, — добавил Дилан, зевнув в кулак. — Может, там могут что-то посоветовать по поводу Рована. Друиды лучше всего разбираются в такой магии. Магия ведьм — природная, просто искаженная. Думаю, мой учитель может как-то помочь. Ну... по крайней мере не навредит. Хмыкнув, девушка опустила руки и с издевкой посмотрела на юношу. — Совеночек, я понимаю, что тебе нетерпится от меня отделаться, но мог бы немного поумерить свой пыл. Если тебе так надо в твою Рощу, то так уж и быть, но вряд ли тебе там помогут. Дилан непонимающе моргнул и уставился на девушку. — Что? Альма, я же говорю тебе про то, что в Роще могут твоему брату помочь, я-то тут при чем... Наоборот ведь... Эльфийка поднялась на ноги, поправляя волосы за уши и коротко взглянула на юношу. Ну да, как же. Хорошо прикинуться таким хорошим и праведным, когда тебе это удобно, да? Иначе ведь не получится снова подобраться поближе и получить красивую женщину в своей постели, а? Вслух Альма конечно же этого не сказала. А зачем? Все равно ведь от этого ничего не изменится. Не будет он вдруг относиться к ней лучше. Все равно он будет с ней ласков и нежен только тогда, когда она уязвима и пьяна. Не стоило даже начинать. Это могло быть сколько угодно хорошо, тепло, желанно: получить капельку заботы и нежности, но не такими жертвами. Как только ты показываешь кому-то себя настоящую, становится больно. Всегда. Никому не нужна настоящая Альма. Та Альма, которая ластится и улыбается, когда её гладят по голове. Настоящая Альма нужна только для того, чтобы с ней трахаться, а в иное время она не нужна. — Я знаю, что обычно имеется ввиду в таких случаях, совеночек, не пытайся играть в игре, в которой я мастер, — фыркнула волшебница. — У тебя не получится меня обмануть. Ты отвратительно врешь. Одернув рубашку, эльфийка развернулась и зашагала обратно к лагерю, ощущая направленный ей в спину взгляд. Вот так. Пусть знает, что она не добрая, не милая, и не ласковая. В лагере Оз уже собирал палатку, которая теперь стала его собственной. Абиссал успел разжечь костёр и выглядел бодрее всех, хотя и проснулся, судя по всему, раньше остальных. Откуда в нем было столько энергии? Хороший вопрос. Может, абиссалы умеют питаться энергией солнца? Чужим раздражением? Это бы объяснило, почему Оз вечно бодрый. Он коротко взглянул на эльфийку, но говорить ничего не стал. В молчании все они готовили завтрак, в молчании сели с тарелками у костра и молча начали есть. Тишину прервал Оз. — Ну, чего, как дела-то, а? Выспались, ребятишки? Ха! Нет у вас ниче, ну как же, ага. А бабским голосом видать ночью-то белка, видать, стонала, а? Все таки пехались? И че, как оно? — Не знаю я, какую ты там белку услышал, — огрызнулся друид. — А то что кто-то там пехался тебе приснилось. Меньше о дырках думать надо. — Да брось, мужик! — широко улыбнулся Оз. — Я ж все слышал! Абиссал похлопал юношу по плечу, Дилан зашипел одновременно с тем, как пискнула и дернулась от боли Альма. Вмиг посерьезнев, Оз скользнул взглядом сначала по волшебнице, потом по друиду, и, отставив тарелку с кашей, скрестил руки на груди. — Значит не показалось, — хмыкнул он. — Колитесь. Я, может, и подслеповат, но не подтуповат. У тебя и бабы твоей — одинаковые коцки. Это как? Плечо ей пожевали, а тебе только спину почикали, нечисто тут все. — Да не одинаковые у нас... — начал было оправдываться юноша, когда абиссал снова шлепнул его по плечу, на этот раз больнее. Дилан рыкнул и схватил Оза за руку, Альма вскрикнула и снова дернулась. — Ты охренел?! — Я же говорю — одинаковые, — вырвал запястье абиссал. — Объясняйтесь. Я не дебил. Это заразно? — Не заразно, — мрачно ответил Дилан, взглянув на Альму. — Но я не думаю, что тебе стоит... — Нет, лапулечка, это не заразно, — притворно-сладким голосом начала эльфийка. — Просто я отдала тех придурков ведьме, а она связала нас с Диланом. У нас отражаются раны, верно. И отойти мы друг от друга не можем. Но не переживай, милый, тебе это не грозит. Дилан мрачно взглянул на девушку. — Эво как... — Оз почесал затылок. — Не, ну... — Уверяю тебя, Оз: если бы мы не были с Диланом связаны проклятием, он бы давным-давно меня придушил, — невинно улыбаясь, заговорила эльфийка. — Он попытался разбить мне лицо, когда мы только оказались на воле, а потом неоднократно говорил мне о том, что я идиотка и сумасшедшая, — улыбка девушки стала шире. — Я ему, знаешь ли, отвратительна. Даже я завидую его невероятному терпению и стойкости! Волшебница коротко взглянула на меняющегося в лице юношу. Да так тебе и надо! В жопу твои секреты! В жопу тебя, твои секреты, твою ласку и твою ложь и двуличность! — Только у него аллергия на алкоголь. Так уж вышло, что когда напиваюсь я, то напивается и он. Так что ты прав насчёт шума, Оз: мы действительно сегодня ночью трахались. На пьяную голову Дилан дуреет и в порыве ненависти и отвращения вдруг становится со мной нежен, ласков и даже страстен, а на утро его сознание не выдерживает отвращения от того, что он имел неосторожность быть со мной рядом так близко, что его пробивает спасительное забвение и амнезия, — эльфийка резко отодвинула от себя тарелку почти нетронутой каши. — Прости, совеночек, я не могу жрать это дерьмо, что-то аппетит пропал. Порывисто поднявшись, волшебница одернула одежду и почти влетела в их общую с Диланом палатку. Оз проводил девушку взглядом, задумчиво почесал затылок и взглянул на мрачного друида. — Дэ-э-э... — Ну вот надо было тебе, а?.. — юноша тяжело вздохнул и запустил руку в волосы. — Слушай, а если она жрать не будет, то может я доем, а? — Жри, не лопни только, — буркнул Дилан. Альма, юркнув под тент, села на спальник, взяла подушку в руки, и, прижав её к лицу, разрыдалась. Почему?! Неужели она настолько плохой человек, что заслужила все это? Неужели она заслуживает только чтобы ей пользовались, как удобной доступной девкой, пока она пьяна, пользуясь её уязвимостью? Прерывисто всхлипнув, эльфийка убрала подушку от лица и шмыгнула носом, пытаясь задавить слезы, затолкать их куда-нибудь поглубже. Это жестоко. Это жестоко! Стоит только совсем немного поверить в то, что её могут принять, что она может получить ласку, как все это разбивается вдребезги на следующее же утро. Снаружи послышались шаги. Дилан остановился у палатки, в нерешительности протянув руку к пологу. А... Что делать? Как с ней поговорить? Да и... Что ей сказать-то? — Альма... — позвал юноша, почти коснувшись ткани. — Альма, я не прав. Я просто думал, что тебе будет неприятно об этом говорить и вспоминать, поэтому... — О, совеночек, не оправдывайся, — послышался гнусавый голос. Ну замечательно. Довёл до слез. Хуже всего было то, что Дилан совершенно перестал понимать, как ему быть. Альма — женщина самодостаточная, даже слишком. Какие-то мелкие интрижки для неё это наверняка не больше забавного развлечения. С чего бы вдруг она плакала? А она плакала. Прямо сейчас плакала там одна, пытаясь делать вид, что все у неё в порядке. — Альма, мне правда жаль. Я мудак, правда. Мне... мне хорошо было с тобой, слышишь? Повисло недолгое молчание. Друид был готов поклясться в том, что услышал всхлип. — Конечно тебе было хорошо, совеночек, — эльфийка звучала издевательски и... нет, "жалко" это назвать нельзя. Звучала она ужасно обиженно. — Со мной никому не бывает плохо. И я конечно могу понять твою забывчивость. Тебе наверняка ужасно стыдно перед Озом за то, что ты спал с такой тварью как я. Голос у эльфийки дрожал, как бы она ни пыталась его держать. — Да нет же, Альма, я не... — Дилан осекся, тяжело вздохнул и запустил пальцы в волосы, совершенно не понимая, как ему теперь быть. — Не считаю я тебя тварью. Просто нам не стоило этого делать. Правда, не стоило. И я мудак, что воспользовался тобой. Она снова замолчала. — Тебе хватит полчаса? Нужно будет собраться и выезжать. Мы вечером доберемся до Рощи. Там сейчас праздник летних ночей — отдохнёшь, развеешься. Альма все ещё молчала. — Я... Я зайду за тобой попозже, когда соберём лагерь до конца. — Я думаю, я соберу свои вещи ещё до того, как вы с Озом закончите. — Хорошо, — вздохнул Дилан. Альма прекрасно понимала, о чем идёт речь. Понимала, но все равно коверкала смысл сказанного. Собирался Дилан уже мрачнее тучи. Мельтелащий перед глазами жизнерадостный Оз только капал на нервы. Нет, он по-сути не виноват в том, что Альма взорвалась. Это, пожалуй, все равно бы случилось. Не сейчас, так вечером. Злиться на абиссала было глупо, но не делать этого все равно не получалось, как ни старайся. Он посматривал на юношу то и дело с таким видом, будто... да с каким? Дилан сам не понимал, как на него смотрит Оз, и это злило ещё сильнее. Хотелось закричать: "да, я поступил как кусок дерьма, хватит уже так на меня смотреть!", да только был ли в этом какой-то смысл? Альма здорово обиделась, Оз обязательно будет их подначивать, а что с этим всем делать — решительно неясно. Женщины — итак сложные создания. Поди разберись, что там у них творится в голове. Они просто работают иначе. А Альма... Альма — особенная женщина, и потому с ней трудно вдвойне. У неё был прямо таки талант выворачивать все так, что это она оказывалась виноватой, и, как тут ни старайся, а вину в итоге ты все равно ощущал, даже если это волшебница была не права. И при всём при этом совершенно не хотелось её огорчать. И от этого было мерзко. Не должен он испытывать... да что бы он там ни испытывал по отношению к этой женщине. Альма — лгунья, она много капризничает почём зря, винит всех вокруг себя в своих же собственных ошибках, и кроме того она абсолютно бесполезна в походе. И вместе с тем она оказалась очень ранимой. И достаточно чувствительной. И... и хрупкой. И ненавидеть её не получалось, даже если очень захотеть. Эльфийка выбралась из палатки уже во всеоружии, словно и не плакала там в одиночестве все это время. Она снова казалась холодной и отстраненной, надменно смотрящей на мир свысока, даром, что была ниже всех ростом. Лошадь она седлала молча, а когда и Оз и Дилан уже готовы были выходить, а сам юноша уже почти влез в седло, закатила капризно глаза. — Меня кто-нибудь подсадит, или нет? — зазвенела недовольно волшебница. Оз успел подскочить к ней быстрее, чем Дилан открыл рот и легко поднял эльфийку за талию, метнув на друида взгляд и подмигнув ему. Друид дёрнул губой и сел в седло. — Идите за мной. Оз, как устанешь — скажи, поменяемся с тобой, и я пешком дойду. Как дойдём до Рощи — ты потом сам по себе. Мы своей дорогой пойдём, ты своей. — Да в смысле своей? — тут же возмутился абиссал. — Я ж сказал, что с вами буду! — Не будешь, — резко ответил Дилан. — Мы справимся без тебя. У нас не было уговора все время ходить вместе, — юноша шумно выдохнул через нос и отвернулся и дёрнул поводья. — Идём. Нечего время тратить впустую.