Часть 21

Ретировавшись к выходу и прижимая книгу к груди, Дилан чувствовал себя круглым идиотом, да таким, что круглее и не найдёшь. Тайрен не только не накричал, не пожурил, даже не наказал абсолютно никак, да ещё и дал бесценную для Рощи книгу, так и отправил с какого-то перепугу к Альме. А она нашлась возле входа, смеясь искусственным, до каждой нотки выверенным смехом. Рядом с ней стоял поджарый загорелый юноша с короткими светлыми волосами, опираясь на стену возле неё и нависая над эльфийкой. — ...не бойся, ты со мной не потеряешься, — заверил волшебницу Викс. — Я тебе с огромным удовольствием покажу все, и на поляну свожу. Буду рад с тобой потанцевать. — О, спасибо, — смущённо улыбнулась Альма. Кто в своём уме купится на этот театр одного актёра? Поверить в то, что эльфийка действительно мила с тобой можно только если тебе сперма уже даже не на яйца, а на мозг давит. Неужели Викс не видел того, что Альма играет? Она не скромная нежная лань. Она ядовитая змея, дикая кошка, но никак не эта скромница, которой она сейчас хотела показаться. И казалась же! Ну как на это вообще можно купиться?! — О, вот и наш герой, — Викс улыбнулся друиду и похлопал его по плечу. — Альма рассказала, что ты её неоднократно спасал. Хорошо, что ты был рядом и смог её защитить. — Герой? — непонимающе моргнул Дилан. — Что... Альма, что ты... — Да, я тоже очень рада! — эльфийка бросила короткий колючий взгляд на юношу, а потом снова задрала голову, чтобы смотреть на Викса. — Альма, что ты уже успела рассказать? — нахмурился друид. — Я же не... — То, что ты защитил её от гоблинов и от бандитов — геройство, — улыбнулся Викс. — Не стесняйся так, это действительно достойно уважения. Что черт возьми она успела рассказать за то время, что его не было?! Какого... какого вообще хрена она творила?! — Альма немного преувеличивает, — фыркнул юноша. — Она впечатлительная женщина. — Ну, даже если и так, то ты все равно молодец. Оу, ты не возражаешь, если я украду её ненадолго? — Викс взглянул на волшебницу и кивнул ей в сторону празднующих. — Потанцевать вместе со всеми. — Не против, — дёрнул губой Дилан. — Я же не надсмотрщик ей. — Отлично! Пойдём, Альма, — Викс взял эльфийку за руку и она тут же перепела с ним пальцы. — Научу тебя танцевать. Дилан проводил их взглядом. Пусть веселится. Главное чтобы не надралась опять до синевы. У неё кажется вообще какие-то проблемы с алкоголем: она пьёт каждый раз, когда представляется такая возможность, и каждый раз пьёт так, что напивается. Это... не лучшая тенденция, честно говоря. В первую очередь потому, что Дилана все время косит следом. Несмотря на то, что юноша был разбит, обескуражен в самом плохом смысле этого слова и зол, праздник вокруг продолжался. Музыка все ещё была громкой и задорной, и, не будь Дилан так раздражен, ноги бы сами пустились в пояс. Мир не обязан был останавливаться и печалиться вместе с тобой, когда у тебя было дерьмовое настроение. Это было так, и это только сильнее бесило. Протолкнувшись ко столам, Дилан устало опустился на стул, накидал в тарелку жареного горячего мяса и овощной нарезки и наколол на вилку варёную картофелину. Есть не очень-то и хотелось, но было надо. С этой дурной девчонкой он вообще стал каким-то слишком раздражительным. Альма выбивала почву из под ног и отправляла в полет, заставляя кувыркаться и терять ориентацию одним своим присутствием. Альма могла сказануть что-нибудь эдакое, от чего чесались корни зубов. Альма была совершено непредсказуемой и постоянно заставляла ломать голову над тем, что же стало причиной её очередной обиды. Альма меняла решения на ходу, постоянно капризничала, провоцировала всех вокруг, брезгливо воротила свой хорошенький носик, закатывала глаза и вела себя как царица даже посреди леса, одетая в подранную одежду. И одновременно с тем Альма иногда бывала такой хрупкой, что её трогать лишний раз было страшно, будто она была мотыльком, которого можно ранить неосторожным касанием. Она была действительно очень хороша собой и красива, но ведь это было далеко не все. Когда она смеялась своим настоящим смехом, этим неидеальным, она почему-то казалась красивее, чем обычно. Она могла рассказать трогательную историю о своей лошадке и о соседском мальчишке, в которого была влюблена. Она нежила и ласкала свою лошадь, искренне, абсолютно честно любила её. Не должна ему нравиться эта женщина. Эй, зелёное пламя, гори-гори! Мы — искры твои до самой зари! За каждый росток, за дожди и цветы Пьём чашу лесной, живой красоты! Пусть ноги гудят, пусть кружится мир, Сегодня у Жизни — великий пир! Там, среди танцующих, в свете больших костров, среди остальных мелькнула ярким всполохом беловолосая макушка эльфийки. Она весело отплясывала с Виксом: его руки держали ее за талию, она смеялась своим актёрским, — это было понятно даже отсюда, даже не слыша его, — смехом и смущённо улыбалась, когда Викс, наклонившись, шептал ей что-то на ухо. Одна из его рук медленно поползла ниже талии девушки. Дилан отвёл взгляд и уставился в тарелку, с кислой миной откусив картофелину. Далеко она все равно не уйдёт, а Роща — не слишком большое место, чтобы она могла потеряться. Потому черт бы с ней. Пусть пьёт, веселится, танцует, или что там ещё она хотела делать. Дилан раскрыл книгу и тупо уставился на страницы. Буквы складывались в слова, слова — в предложения, но смысл написанного от друида все равно ускользал. Промучившись над книгой почти полчаса, юноша раздражённо захлопнул ее и сунул в рот вилку с наколотым на неё истекающим ароматным соком мясом. Альма тем временем успела выпить — это Дилан ощущал на своей шкуре. Не-вы-но-си-ма-я девка! Нужно доедать и идти спать. Все равно веселиться нет настроения, а бдить за Альмой смысла нет — судя по всему, спать она сегодня собирается с Виксом. — Что сказал твой учитель? — послышался знакомый капризный голосок. Дилан готов был не то застонать не то взвыть. Вместо этого он проследил за тем, как слегка взъерошенная Альма наливает себе в стакан лёгкое цветочное вино. Напиться им трудно, но у неё определенно пока это хорошо получалось. — Сказал, что я — дурак, и что зря во все это полез, — повёл плечом с максимально невомутимым видом Дилан. — И дал мне книгу. Чтобы я набрался опыта. Тут много заклинаний, которых я не знаю, но теперь я боюсь за её сохранность. Хмыкнув, Альма отпила из стакана. — А где это рогатое недоразумение? — эльфийка покрутила головой. Конечно же ей насрать было, наверняка просто решила вытрепать Дилану остатки нервов. — Не знаю, он же с Гвен ушёл, — пожал плечами Дилан, отправляя в рот ещё один кусочек мяса. — Я бы на её месте не стала трахаться с этим животным. Проснётся ещё на утро с гонореей, вот будет веселье. Да и вообще, у вас тут заведено — трахаться с первым встречным? Если да, то это просто дикость. Если нет, то хорошенькая у тебя подружка. Она со всеми трахается просто так? А когда догорит золотой костёр, И затихнет в ветвях удалой задор, Знай: земля не прощает пустых речей, Ты — не гость здесь, ты — отблеск её очей. Сквозь хмельную дымку и смех чужой Слышишь — корни шепчутся под тобой? Не сбежать от жизни, не скрыться в тень, Если в сердце твоём расцветает день! Альма снова сделала пару крупных глотков и подлила ещё вина в стакан. — Альма, не пей, пожалуйста так много, — пришлось перекрикивать музыку. — Я не хочу, чтобы ты напилась, и не хочу пьянеть следом за тобой. Поешь хотя бы. — Да плевать мне на то, что ты там хочешь, — фыркнула волшебница. — Так что там твоя Гвен? Ты сам после неё там не заболел? А то раз она от того выблядка что-то подхватит, то ты там случайно не болен? Мне нужно начать волноваться? Пей до дна! Танцуй, пока цел! Лес — наш дом, и жизнь — наш предел! ХЕЙ! — Гвен хорошо разбирается в целебной магии, поэтому даже если у Оза что-то есть, то она и его подлечит, и сама не заболеет. Нет, я ничем не болен. Здесь действительно спокойно относятся к сексу, так что здесь в принципе никто ничем не болеет. Викс тоже спокойно к этому относится. Он тоже должен быть здоров, так что я думаю ты хорошо проведёшь время. — Хочешь сказать, я какая-то шлюха дешёвая? — взъярилась Альма. — Нет. Но ты сама собираешься спать с тем, кого не знаешь, — Дилан собрал с большой тарелки пару кусочков сыра. — Мудак бесчувственный! — воскликнула обиженно магичка. — Я с тобой хотела нормально, а ты!.. — А что я, Альма? — теперь уже в голосе самого Дилана отчётливо зазвенело раздражение. — Я ничего не говорю. Не надирайся в сраку, я не хочу снова с утра болеть и не хочу чтобы ты опозорилась в Роще. Щеку ожгло звонкой пощечиной. Дилан округлил глаза и прижал ладонь к горящей коже. Альма пискнула. Забыла, дура, что ли? — Знаешь что? Иди ты в жопу! — воскликнула девушка. — Не хочу тебя больше видеть, понял? И я собираюсь надраться и опозорить тебя, понял?! Шмыгнув носом, волшебница резко развернулась на пятках и зашагала прочь, то и дело пихаясь локтями. Дилан шумно вздохнул, резко поднялся со стула и только сейчас заметил, как на него глазеет коренастый гном. Он даже вроде пить вино перестал. — Че ты пыришь?! — рявкнул юноша. Гном тут же отвёл глаза в сторону и спрятался за большой кружкой. Выругавшись себе под нос, Дилан зашагал в сторону жилых комнат. Пускай Альма остаётся там, танцует, трахается, да делает что угодно. Оно даже и к лучшему — хотя бы один вечер удастся провести без этой полоумной истерички, настроение которой, видимо, зависит от того, куда и с какой скоростью подует ветер, не иначе. В комнате Дилана было пусто. Он старался не держать лишних вещей, поэтому мебели там было немного, и была она там только необходимая: тяжёлая дубовая кровать, шкаф для одежды, небольшой стол для занятий, заставленный склянками, ретортой, ступкой с пестиком и множеством трав, да и стеллаж с книгами. Большего ему не требовалось. Упав на кровать, Дилан уставился в потолок. Тот медленно кружился — это Альма все таки успела нажраться. Ещё у него крутило и резало живот. Это тоже была Альма — на здоровье Дилан никогда не жаловался. Она была невозможно отвратительной сукой. Иногда юноше хотелось выть от бессилия, потому что из всех существ в мире Боги связали её именно с ней: тупой, ноющей истеричкой, полезность которой ограничивалась умением красиво говорить, и... и все равно он о ней думал, и это возмущало до глубины души. Он лежал так около получаса, бездумно пялясь в потолок, не в силах уснуть из-за головокружения и рези в желудке, когда к горлу внезапно подкатил ком тошноты. Дилан вскочил с кровати, вылетел из комнаты и едва успел добежать до ближайшего к нему умывальника, когда его вырвало. Это тоже была Альма. Сам он не пил, и даже нормально поел. Это Альма надралась в сраку и проблевалась где-то там. Друид с отвращением посмотрел на остатки непереваренной пищи, плавающей в луже рвоты. Вместо того, чтобы отдохнуть, расслабиться самой, она испортила отдых ещё и Дилану. Мало того, что она напилась, она ещё и делала это на голодный желудок, который, к слову, итак у неё был не слишком здоров, и теперь Дилана вырвало следом за ней. Невыносимая идиотка. Вытерев, прополоскав рот и очистив раковину, Дилан, немного пошатываясь, пошёл вперёд. Он отыскал Альму ориентируясь исключительно на связывающую их нить проклятье. Она нашлась совсем рядом, стоящая вплотную к стене, бледная, согнувшаяся, держащаяся за живот. Вздохнув, друид подошёл к ней и осторожно взял под локоть. — Пойдём. Я помогу тебе умыться. Эльфийка выглядела жалко. Со слезами на глазах, согнувшись и держась за живот, который у неё вполне себе ощутимо болел. Ну... Дилан же просил её поесть. Отражаются у них раны или нет, а здоровье у них разное, поэтому то, что поел Дилан, не спасло девушку от боли. Ну, и его соответственно тоже. В ванных было не очень много народу. Несколько парочек, одинокие ребята, отмокающие в тёплой воде, и те, кто наскоро мылся, чтобы пойти спать. Ванные тут тоже были общие и к наготе тут все относились спокойно. На них с Альмой и вовсе не взглянули. Кому в конце концов какая разница до того, кто сюда приходит? Праздник же. Дилан помог хнычущей Альме умыться и привести себя в порядок. Эльфийку все ещё подташнивало, но уже вряд ли бы вырвало. Викса рядом не оказалось, поэтому проще всего было довести волшебницу до своей комнаты. Черт с ней. Пусть сегодня там ночует. Да и вообще... Да в вообще он опять подстраивался под неё. С ней друид успел стать совсем мягкотелым и податливым, как-то незаметно подчиняясь её желаниям и начав плясать под ее дудку. А с другой стороны... Сейчас-то ей было объективно плохо. Да, она сама была в этом виновата. Не стоило так много пить и уж тем более не стоило делать это на голодный желудок. Только это же не отменяет того факта, что ей сейчас дурно. — Я так разолилась, — шмыгнула носом девушка. — Прости, просто эта... эта с большим носом — я так разозлилась! И мне было очень обидно, понимаешь? Очень обидно. Держа эльфийку под локоть, Дилан коротко взглянул на неё. Разозлилась? На что? На Гвен? На то, что она вмешалась? На то, что она невовремя вмешалась? Ну допустим, а на что тогда Альма могла обидеться? Дилан ведь наоборот её выгораживать пытался перед Тайреном, не грубил ей даже, пока она его окончательно не довела. — Я не понимаю, на что ты разозлилась, Альма. Я не очень хорошо повёл себя сегодня с утра после вчерашнего. Я не прав. Наверное, не стоило оставлять тебя одну и стоило как-то это обсудить, но я не хотел тебя смущать. И Альма... — Дилан нахмурился. — У тебя какие-то совсем нездоровые отношения с вином. Каждый раз как есть возможности выпить — ты пьёшь. Это ненормально. Ты же себе здоровье садишь, нельзя так. — У меня живот болит, — захныкала девушка. — Мне очень плохо, Дилан... — Знаю, — ответил юноша так спокойно, будто речь шла о погоде. — Я ведь чувствую тоже самое, что и ты, ты что, забыла? Альма мотнула головой. Ну, вообще в её-то состоянии она могла и забыть — Ты уж прости, но ночевать тебе сегодня опять придётся со мной, —предупредил Дилан. — Мы идем в мою комнату. Я не знаю, куда делся Викс, но ты уж прости — я сейчас не в том состоянии, чтобы его искать. Да и ты, честно говоря, тоже. — Не хотела я к Виксу, — Альма прерывисто вздохнула. — Просто... Просто мне было плохо, понимаешь? Я не хотела... всего этого. Не знаю, почему я так, и... Ай-ай-ай, — всхлипнула девушка, согнувшись пополам. Это ей резью резко вступило. — Хотела или нет, а получилось плохо. И раз ты не хотела, то к чему весь этот концерт? Выглядело это так, словно ты очень даже хотела остаться с ним. Они завернули в жилой отсек и прошли вдоль ровных рядов дверей. В одну из них они вскоре и зашли. Помогая девушке пройти внутрь и усесться на кровать, Дилан сел перед ней прямо на пол и тяжело вздохнул. — Альма... Ты мне объясни, что происходит. То ты злишься на то, что я молчал после... после той ночи. То игнорируешь. То злишься на Гвен. То выгораживаешь меня перед учителем. Это... Было, эм, благородно с твоей стороны, но я ведь специально взял вину на себя, чтобы тебе не прилетело. То ты потом психуешь и даёшь мне по лицу, то напиваешься с горя. И не спорь, что не с горя. Если бы тебе было хорошо, ты бы сейчас не плакала. И дело не в том, что у тебя болит живот ведь.... Ложись, кстати — подлечу немного. Спорить она не стала и улеглась на кровать, глядя в потолок заплаканными глазами. — Дилан... А можно умереть от боли? — шмыгнула носом волшебница. — Нет, Альма, не думаю, — качнул головой юноша. Вопрос волшебницы был смешным и нелепым, но смешно совершенно не было. — Но ведь люди умирают от этого... От этого... Ой, ой, больно, — захныкала эльфийка, поджимая ноги. — От болевого шока, — закончил за неё друид, положив ладони на её живот. Под ними мягко засветился зеленоватый тусклый свет. — Это крайняя редкость. Люди — очень сильные существа и могут вынести гораздо больше, чем тебе кажется. Да и в конце концов, — юноша слабо улыбнулся. — От гастрита ещё никто не умирал.