Часть 34

Отсмеявшись своим смехом сумасшедшего, я внезапно осознал одну приземленную вещь. А когда я, собственно, в последний раз спал? Или нормально ел? Голова была настолько тяжелой и опухшей от переизбытка космических откровений, радиации Бездны и адреналина, что этот банальный факт просто стерся из моей памяти. Желудок, услышав мои мысли, тут же скрутило спазмом, напомнив, что я вообще-то смертный кусок мяса, а не божественная сущность. — Всё, — простонал я, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в прохладную, влажную траву. — Моя задница отсюда ни ногой, пусть хоть Селестия прямо сейчас на голову рухнет. А пока, оставлять валяться на голой земле двух, пусть и бессмертных, как-то не то. Превозмогая дикую боль в мышцах, я заставил себя подняться. В местном лесу Сумеру, благо, стройматериалов хватало с избытком., используя исключительно подручные средства — толстые ветки, охапки гигантских папоротников и какой-то невероятно мягкий, пружинящий мох — я кое-как, тихо матерясь сквозь зубы и поминая всех Архонтов по матери, сгреб подобие лежанки. Фух... Тресни моя коса и отвались поясница. Я подошел к Люмин, она всё так же лежала в отключке, бледная, с разметавшимися по траве золотыми волосами. Подхватив её на руки, и снова мысленно охнув от её веса, я аккуратно перенес её на импровизированную кровать, положил, поправил её. Выглядела она сейчас до одури хрупкой и беззащитной, даже не верилось, что час назад эта машина перекраивала реальность. Закончив с благотворительностью, я тяжело опустился рядом, привалившись спиной к широкому стволу какого-то древнего дерева, подбирая яблоко. Я вытер его о штанину и с хрустом откусил огромный кусок. Сладкий сок брызнул на язык, я жевал, тупо глядя в пространство, пока мой взгляд не сфокусировался на маленькой фигурке в белом плаще, валяющейся неподалеку на кучке листьев. Паймон лежала на спинке, раскинув ручки. Я проглотил кусок яблока, вытер губы тыльной стороной ладони и усмехнулся. — Вставай в строй, товарищ, — хрипло, но громко произнес я, откусывая еще кусок. — Я знаю, что ты уже очнулась, консерва,.заканчивай свой спектакль одного актера. Фигурка даже не шелохнулась, только чуть громче засопела. — Мелочь, ты меня за идиота держишь? — я лениво покрутил огрызком в воздухе. — При настоящем глубоком обмороке у человека, ну или у летающего желудка, совершенно другие вдохи и выдохи. Они поверхностные и рваные, а ты дышишь так ровно и контролируемо, словно медитируешь. Плюс, у тебя левое веко дергается, и я прекрасно слышу, как у тебя урчит в животе от запаха моего яблока. Так что подъем, пока я тебя на вертел не насадил в качестве лесного барбекю. Она взлетела тут же подброшеная невидимой пружиной, сонливость слетела с неё в мгновение ока, а глазки загорелись фанатично голодным блеском. — Барбекю?! Где барбекю?! — она завертела головой, принюхиваясь к лесному воздуху, ожидая увидеть жаровню с шипящим мясом. — Значит, на мои угрозы насадить тебя на вертел тебе абсолютно всё равно, а на само слово «барбекю» у тебя условный рефлекс срабатывает, — я откусил еще кусок, с усмешкой наблюдая за её метаниями. — Но это же барбекю! — возмущенно пискнула она, скрестив ручки на груди и надув щеки, когда поняла, что мяса не предвидится. — Мясо на углях! Как можно игнорировать такое слово?! — Резонно, не поспоришь. Мы замолчали, я осмотрелся, лес вокруг жил своей жизнью: шелестели листья, где-то вдалеке кричала какая-то экзотическая птица. Я же дожевывал яблоко, а Паймон вдруг как-то стушевалась, её показное возмущение испарилось, она опустилась чуть ниже, зависнув на уровне моих глаз, и принялась нервно теребить подол своего плаща, как это делала в бездне. — Ты... — она нерешительно заглянула мне в глаза. — Не будешь спрашивать Паймон про ту энергию, которую я тебе дала? Там, в Бездне? — Нет, — я пожал плечами и отшвырнул огрызок в кусты. — Ты же сама полчаса назад рыдала и просила не заставлять тебя вспоминать, я не садист, чтобы ковыряться в твоих шкафах со скелетами или в твоей душе. Но то, что ты особенная — это факт, и сильная до одури. Просто по какой-то причине предпочитаешь эту силу прятать и прикидываться летающим желудком, твое право. Она покрутилась в воздухе, видимо пытаясь сбросить с себя невидимое напряжение, её лицо стало не по-детски серьезным, даже скорбным. — Паймон помнит боль... — тихо начала она, глядя куда-то сквозь меня. — Очень много страшной боли. И... разрыв. Словно меня саму рвали на части вместе с небом, паймон помнит много битв... с неизвестными существами которые были холодными, и чуждыми. Они были намного страшнее Бездны, Странник, бездна — она хотя бы часть этого мира, а то что шло, было ниоткуда. Она обхватила себя ручками. — Паймон всегда старается не думать про такое... Я знаю, что могу управлять пространством, могу скрутить его, как бумагу. Но Паймон не пользуется этой силой, потому что она травмирует меня, каждый раз, когда я пытаюсь потянуться к ней, я чувствую... как эти чужие воспоминания бьют меня. Они пытаются изменить Паймон, стереть ту Паймон, которая любит покушать и путешествовать с Люмин, и заставить вернуться куда-то наверх. Я слушал её внимательно, не перебивая, пока мой внутренний аналитик собирал этот пазл воедино. Если она правда Асмодей, одна из четырех Теней Изначального Фанета, Хранительница Небесного Порядка... Управление пространством — её прямая специализация, но вот эти битвы с существами, которые «страшнее Бездны»? Если только не космические угрозы из-за пределов Тейвата. Если этот мир — своего рода инкубатор с тираном во главе, то извне в него явно кто-то пытается прорваться. Кто-то... или что-то. Например, какой-нибудь хтонический ужас, от которого даже у Принца Бездны поседели бы волосы. Неудивительно, ведь Сошедшие — это не только люди, но и любые существа, не подчиняющиеся законам местного мира, а значит, они всегда потенциально опасны. И если Асмодей многие тысячелетия стояла на страже, разрывая пространство и сдерживая каких-то потусторонних тварей, то это вполне объясняет её изначальную жестокость. Близнецы, когда пытались покинуть Тейват, попали под горячую руку. Для Хранительницы, находящейся в состоянии перманентной паранойи и войны с запредельем, любые несанкционированные пришельцы, пытающиеся прорвать барьер, были потенциальной угрозой уровня конца света. Она не разбиралась, и просто запаковала их от греха подальше, а потом что-то пошло не так, и она потеряла себя, превратившись в эту мелкую фею с ПТСР. Я посмотрел на неё, она дрожала, зажмурив глаза. — Эй... — я протянул руку и осторожно, погладил её пальцем по белой макушке. — Паймон, всё хорошо? — Да... Да, всё хорошо, — пискнула Паймон, но её голос дрогнул, а маленькие ручки еще крепче вцепились в края плаща. Она попыталась натянуть на лицо свою фирменную беззаботную улыбку, но вышло жалко. Я тяжело вздохнул, прислонившись затылком к шершавой коре дерева. — Смотря на твое состояние, консерва, я вижу, что тебя терзают внутренние противоречия размером с Драконий Хребет, — я кивнул в сторону импровизированной лежанки. — Люмин сейчас в глубокой отключке. После того, как она попыталась косплеить сверхновую, проспит еще пару часов минимум, можешь рассказать. Я, конечно, не местный психотерапевт, и кушетки у меня нет, но выслушать могу, без осуждения и попыток сдать тебя в лабораторию Фатуи. Паймон замялась, она покружилась на месте, бросила тоскливый взгляд на спящую Люмин, затем снова посмотрела на меня. В её глазах, обычно напоминающих две яркие звездочки, сейчас плескался страх, она медленно опустилась и села прямо на мое колено, поджав под себя ножки. — Паймон боится... исчезнуть, — прошептала она через чур тихо, что мне пришлось напрячь слух. — Внутри меня словно живут две разные сущности. Одна — это я, Паймон, я люблю медовое мясо, люблю, когда Люмин улыбается, и все наши приключения, я хочу просто летать рядом и быть полезной. Она судорожно вздохнула, и маленькая слезинка сорвалась с её ресниц, упав мне на штанину. — А вторая — это холодная, пустая темнота, когда я пытаюсь вспомнить или когда использую ту силу, эта темнота просыпается, она шепчет мне, что все эти чувства — слабость, еда, дружба, смех — это мусор. Она говорит, что я должна вспомнить свой долг и вернуться, снова стать тем, кто разрывает миры и сжигает чужаков. Она подняла на меня заплаканные глаза, полные отчаяния. — Странник... если я вспомню всё... если я впущу эту темноту, то Паймон больше не будет! Останется только этот жестокий монстр, который заботится только о правилах и законах! Я не хочу убивать! Я не хочу причинять боль Люмин! Но эта штука внутри, она такая сильная, - она всхлипнула и взглянула на свои ручки. - Иногда мне кажется, что я просто сон этого страшного бога, и скоро я проснусь. Я молчал, переваривая услышанное, ситуация была дерьмовой, кризис идентичности, помноженный на божественную шизофрению и амнезию. Если она действительно осколок Асмодей, то её страхи абсолютно обоснованны, истинная личность Хранительницы Небесного Порядка просто раздавит эту милую фею, стерев её в порошок. Я не стал говорить ей банальные глупости вроде "всё будет хорошо" или "ты всегда будешь собой". — Послушай меня, мелочь, — я осторожно накрыл её сидящую на моем колене фигурку своей ладонью, как бы психологически закрывая от внешнего мира. — То, что ты чувствуешь — это нормально. Ты — это то, кем ты решаешь быть прямо сейчас. Она шмыгнула носом, прислушиваясь. — Этот бог внутри — может, он и был тобой когда-то, но сейчас ты — Паймон. Ты боишься стать монстром, а знаешь, что это значит? Настоящие монстры не боятся стать монстрами, им плевать, а ты плачешь из-за того, что можешь причинить боль Люмин, это делает тебя человечнее половины тех ублюдков, что сидят там, на небесах. Я убрал руку, позволяя ей посмотреть мне в глаза. — Не пытайся убить эту часть себя, но и не сдавайся ей, используй её как инструмент, когда это нужно, как сегодня. Но помни важную вещь: пока ты сама хочешь есть жареную курицу и переживаешь за свою подругу — никто тебя не поглотит. Поняла? Паймон долго смотрела на меня, её губы дрожали, а затем она вдруг сорвалась с места, влетела мне прямо в лицо и крепко обняла за нос, заливаясь слезами облегчения. — С-спасибо... — прорыдала она мне в переносицу. — Ты грубый, злой и обзываешься... но ты хороший! — Эй, эй, сопли мне на лицо не мажь! — проворчал я, пытаясь отцепить от себя эту эмоциональную липучку, хотя внутри почему-то стало немного теплее. — И я не хороший, а прагматик! Мне нужна адекватная консерва в команде, а не поехавший чёрт! — Паймон не чёрт! — возмущенно пискнула она, отлепляясь от моего лица и гордо вздернув носик. — Паймон — лучший компаньон в Тейвате! — Ладно, лучший компаньон, пока Люмин косплеит спящую красавицу, нам нужно обустроить лагерь, неси хворост, будем разжигать костёр. Она удивленно захлопала ресницами: — Что? Разжигать? А ты разве не можешь использовать Пиро? Люмин вот может переключаться между всеми элементами! — К моему величайшему сожалению, я эксклюзивный пользователь фирмы «Анемо Экспресс», — я с сарказмом покрутил кистью, демонстрируя зеленую печать Венти, тускло светящуюся под кожей. — А-а-а-а, поняла! — Паймон с энтузиазмом закивала. — Паймон тоже не лыком шита! Знает, как собрать правильный хворост и выживать в походах! Оставь это профессионалу! И она с деловитым видом улетела в заросли папоротника, бормоча себе под нос что-то про сухие веточки и мох. Пока эта мелочь играла в лесоруба, я позволил себе просто откинуться на ствол дерева и провалиться в тяжелую, мутную дремоту. Минут двадцать я просто лежал с закрытыми глазами, позволяя телу хоть немного восстановить разорванные в клочья мышцы, проснувшись от того, что шея затекла, я заставил себя встать и немного побродить по округе. Набрал еще с десяток относительно целых яблок, к сожалению, нормальной еды не предвиделось. Полноценных прудов для рыбалки поблизости не оказалось, только жалкие ручейки, в которых даже лягушка не утонет, а вся лесная дичь — кабаны, кролики, куницы и птицы — словно испарилась. Видимо, животные за версту почуяли ту чудовищную, фонящую радиацию Бездны, которой мы с Люмин сейчас разили, как два ходячих ядерных реактора, и экстренно эвакуировались в соседний регион. Но не это было важно, на глаза мне попалась молодая сосна, вот это действительно хорошо. Чай с сосновыми шишками! Мой внутренний выживальщик возликовал, я знал этот старый дедовский прием. Если использовать натуральные молодые, еще зеленые шишки размером от одного до трех сантиметров, то получается отличный отвар, я нарвал горсть, тщательно промыл их в ручье, смывая лесную пыль, и аккуратно разрезал каждую ножом пополам, чтобы они отдали воде максимум своего терпкого, смолистого аромата. С горем пополам, используя найденный кремень, кусок железяки и прорву матерных слов, я всё-таки высек искру и разжег принесенный Паймон хворост. Но возникла проблема с посудой. И тут Паймон, не говоря ни слова, просто сунула руку в пустоту перед собой, пространство слегка рябнуло, и она с довольной улыбкой вытащила оттуда две новенькие, походные металлические кружки. Я красноречиво скосил на неё взгляд, приподняв бровь, только что плакала, что боится своих пространственных сил, а теперь кружки из карманного измерения достает? — Секрет фирмы! — гордо заявила консерва, подмигнув мне, и сделала вид, что не замечает моего скепсиса. Я мысленно махнул рукой, чем бы дитя ни тешилось, сделав лесной напиток в кружках, я протянул одну Паймон, кивнуы друг, другу, мы молча чокнулись, металл звякнул в тишине леса. Паймон сделала осторожный глоток, зажмурилась и довольно выдохнула: — М-м-м-м... Паймон нравится! Очень насыщенный хвойный аромат! И, между прочим, высокое содержание витаминов, чтобы восстановить силы! Ты отлично готовишь, Странник! Я сделал большой глоток, горячая, смолистая жидкость обожгла горло, но разлилась по желудку приятным теплом. — Пей давай, диетолог, — усмехнулся я, глядя на танцующее пламя костра. Осталась дождаться когда Люмин проснется. Спойлер: Ждать пробуждения нашей локальной разрушительницы миров пришлось долго, я честно пытался сидеть и бдить, как положено суровому стражу, но усталость взяла свое. Сидеть и пялиться на то, как она пускает слюни в мох, мне совершенно не хотелось. Поэтому, немного восстановив резервы магии, я сплел вокруг нашей стоянки плотный, гудящий купол из Анемо-энергии — своеобразную сигнализацию и защиту от случайных хищников. После чего я просто откинулся на корни дерева и вырубился. По ощущениям я проспал часов шесть, не меньше, провалился в черную пустоту без сновидений, что после Бездны было настоящим благословением. Когда я открыл глаза, лес уже был залит утренним светом, а Люмин всё так же смотрела свой десятый коматозный сон. Тут я был не специалист — кома после выжигания божественного ядра лечится только временем и покоем. Зато я сам чувствовал себя на удивление бодрым, заварив еще одну порцию термоядерного чая с сосновыми шишками и выпив его на пустой желудок, я окончательно пришел в отличное настроение. Решив, что сидеть на месте глупо, я размял затекшие плечи, сконцентрировал ветер под подошвами сапог и взмыл высоко в воздух, пробивая густую крону деревьев, чтобы осмотреть окрестности. Ого... А нам, оказывается, чертовски повезло с точкой выброса. Прямо по курсу, возвышаясь над морем зелени, раскинулся колоссальный город, вплетенный в ветви исполинского дерева. Сумеру, жемчужина мудрости, и оттуда, с самой вершины этого архитектурного безумия, фонило знакомой, мягкой, но отчаянно запертой энергией. Энергией одной маленькой, зелёной Капусты. Нам определенно туда. Я завис в воздухе, скрестив руки на груди, и задумчиво прищурился, ситуация в Сумеру сейчас была сложной, мягко говоря. По канону местный сумасшедший ученый из Фатуи, Дотторе, вовсю проводит здесь свои бесчеловечные эксперименты над людьми. И не просто так, а с глобальной целью — создать искусственного бога из одного обиженного фиолетового мальчика с комплексом брошенного ребенка. Мой друг и товарищ Скарамучча. А местные напыщенные индюки из Академии, мало того что спонсируют этот проект, так еще и держат своего законного Архонта, Нахиду, взаперти в Храме Сурастаны. Непорядок... Абсолютный, вопиющий непорядок. Я опустил руку в карман и нащупал теплую, пульсирующую зеленую сферу. Перед глазами пронислось тайное собрание Архонтов, маленькая богиня плакала, сжимая кулачки, чувствуя зияющую, неправильную пустоту в истории своего мира. Она просила меня найти того, кого она не помнит, но кто точно должен быть. И Система, на мои ожидания, выдала мне квест на доставку. Значит, остался финал: дойти до Сумеру, вложить этот зеленый файлик прямо в маленькие ручки Капусты. Но тут возникал один ма-а-аленький логический вопрос. Как, черт возьми, мне передать ей эту сферу, если Мудрецы держат её под круглосуточной охраной за магическими барьерами, а я для них — просто вооруженный бродяга с сомнительной репутацией? Дипломатия тут явно не сработает. Я кровожадно усмехнулся, чувствуя, как Анемо-энергия начинает покалывать кончики пальцев, значит, только с боем. Вышибать двери, ломать челюсти зарвавшимся ученым и устраивать локальный переворот. Я посмотрел вниз, паймон наматывала в воздухе нервные круги, словно муха вокруг лампочки, когда я плавно приземлился обратно на поляну. И, как оказалось, прибыл я как раз вовремя, со стороны импровизированной лежанки из мха и веток раздался тихий, хриплый стон. Люмин медленно, с видимым усилием разлепила веки, её янтарные глаза пару секунд бессмысленно блуждали по кронам деревьев, прежде чем сфокусироваться. — С добрым утром, спящая красавица, — хмыкнул я, подходя ближе и скрещивая руки на груди. Она попыталась приподнять голову, болезненно морщась, и начала медленно, заторможенно оценивать обстановку. — Где мы... — прохрипела она пересохшими губами, и тут же её взгляд метнулся в стороны. — Итэр... Где Итэр? — Где-то на дне Бездны, — невозмутимо отозвался я. — Чт... Что?! — её глаза распахнулись, в них плеснулась паника пополам с яростью. — Я тебя спас, вытащил на своем горбу, и я... Я не договорил и инстинктивно отступил на шаг назад, мой внутренний радар опасности заверещал так, словно я наступил на хвост спящему дракону. Знаете, как поднимаются одержимые монстры в дешевых фильмах ужасов? Когда физика тела просто шлет законы анатомии к чертям собачьим. Вот именно это сейчас и произошло, люмин не стала опираться на руки или садиться. Её ноги, словно движимые чужой, неестественной силой, согнулись и жестко уперлись ступнями в землю, а затем её тело, всё еще параллельное земле, медленно, с жутким хрустом позвонков, поднялось вертикально, как доска на шарнире. Она встала, её тело покачивалось, как сломанная марионетка на обрезанных нитях: голова опущена, так что челка скрывала глаза, плечи безвольно висят, руки плетью болтаются вдоль туловища. Но от неё не фонило светом, а чистой, концентрированной жаждой убийства. — Ты... — её голос прозвучал глухо, вибрируя от сдерживаемой ярости. — Как ты посмел вмешиваться в нашу битву... Это же была твоя Анемо-стрела... Она пугающе медленно подняла голову, в её глазах не было благодарности даже на грам. — Я тебя спас, ненормальная! — возмутился я, всё еще держа дистанцию, анемо-энергия уже начала закручиваться вокруг моих пальцев на всякий случай. — Не тот аргумент, Странник... — прошипела она, делая дерганый, кривой шаг в мою сторону. — Который спасет тебя от моей мести, я почти вернула его... — Да за что?! — я всплеснул руками, искренне поражаясь этой женской логике. — Ты вообще себя видела, терминатор недоделанный?! Ты же полуживая! У тебя ядро чуть не расплавилось! Ты собиралась устроить взаимный суицид вместе со своим братиком, стерев половину Тейвата в порошок! Скажи спасибо, что я вообще решил потратить на тебя стрелу, а не оставил вас там аннигилировать друг друга! — Люмин! — вклинилась Паймон, с писком бросаясь к своей подруге и повисая у неё на шее. — Пожалуйста, не злись! Он правда нас всех спас! И нес тебя всю дорогу! Паймон так испугалась! Люмин замерла, её дерганые движения прекратились, она посмотрела на ревущую консерву, потом перевела тяжелый взгляд на меня, затем на свои дрожащие руки. Вся её пугающая, инфернальная аура сдулась, колени девушки подогнулись, и она бы снова рухнула на землю, если бы я не успел подскочить и подхватить её под локоть. — Пусти... — слабо огрызнулась она, но вырываться не стала, сил у неё не было даже на то, чтобы стоять прямо. — Ага, сейчас, только разбег возьму, — проворчал я, усаживая её обратно на лежанку и всучивая ей кружку с остывшим хвойным чаем. — Пей давай, тебе нужно восстанавливать силы, у нас впереди Архонт, которого нужно спасать от местных идиотов. Чай она приняла без сопротивления, обхватила металлическую кружку обеими руками, и сделала маленький глоток. — В моем состоянии... спасать Архонта? — скептически переспросила она, выгнув бровь, голос у неё всё еще был слабым, но ехидства в нем уже хватало на двоих. — Я тебя не заставляю лезть в самое пекло и танковать лицом урон, — я пожал плечами, присаживаясь напротив неё на поваленное бревно. — Будешь прикрывать тылы, и морально поддерживать. Это будет твоя плата за спасение твоей тушки, которая, к слову, весит килограмм четыреста, не меньше, я себе чуть спину не подорвал, таща тебя по этим бесконечным лестницам. Ты там что, камни в карманах прячешь? Люмин замерла с кружкой у губ, её глаза медленно сузились. — ...Тушки? — с ласковой интонацией протянула она, а затем очаровательно улыбнулась, после чего у обычного противника случается инфаркт, до того, как разрубить на куски. — Ты смертник, Странник, — пропела она медовым голоском. — И ты явно ошибся на нолик. — О, прошу прощения, — я театрально приложил руку к груди, игнорируя её жажду убийства. — Четыре тысячи килограмм? Извини, в темноте Бездны трудно было оценить масштаб трагедии на глаз. Паймон, висящая между нами, судорожно втянула воздух, переводя панический взгляд с меня на Люмин и обратно, ожидая, что сейчас начнется второй раунд битвы титанов. Но Люмин лишь тяжело вздохнула, закатила глаза и сделала еще один большой глоток чая, у неё просто не было сил на физическую расправу. — Сорок килограмм, идиот, — буркнула она, пряча лицо за кружкой. — И я тебе этого не забуду. — Запиши в блокнотик, чтобы не потерялось, — усмехнулся я, радуясь, что её мозг начал функционировать в привычном русле. — А теперь к делу, раз уж мы все живы и относительно здоровы, пора выдвигаться. Я встал и указал рукой в сторону виднеющегося вдалеке колоссального древа. — Вон там, в ветвях этого переростка, находится город Сумеру, и прямо сейчас местные яйцеголовые мудрецы из Академии держат своего Архонта, Малую Властительницу Кусанали, под домашним арестом в Храме Сурастаны, а в подвалах они вместе с Фатуи собирают искусственного бога. Люмин поперхнулась чаем, закашлявшись, паймон принялась хлопать её по спине. — Искусственного... кого?! — выдохнула путешественница, вытирая губы. — Добро пожаловать в мой мир, — я развел руками. — Я должен передать этой зеленой Капусте кое-что очень важное, а так как стучаться в парадную дверь и просить аудиенции бесполезно, мы пойдем по моему любимому сценарию. — И каков план? — Мы вломимся туда, набьем морды всем, кто встанет на пути, вытащим Архонта из клетки и попутно сломаем их игрушечного бога, ничего сложного, обычный вторник. Люмин скосила на меня такой выразительный взгляд, что я физически почувствовал, как мой уровень интеллекта в её глазах упал ниже плинтуса. — Ты же хочешь помочь Архонту, который контролирует Ирминсуль, так? — медленно, как для умственно отсталого, уточнила она. — Верно. — Так зачем идти бить морды всей Академии? Позови её сюда, она откликнется через сны или ментальную связь. Я уставился в пустоту... кажется, какие-то неправильные шишки я заварил, меня явно поперло не в ту степь, раз я напрочь забыл о её способностях. Она же сама связалась со мной тогда, сдержала обещание и передала координаты Люмин, когда та была в десяти метрах от меня. Точно. Я закрыл глаза, приложил пальцы к вискам, принимая максимально пафосную позу телепата, и начал мысленно вещать: «Так... Капуста... Архонт Сумеру, Нахида... прием. Пять секунд, полет нормальный, это Аполлон-1... Прием, база Ирминсуля, ответьте бродяге...» Я пыжился, как индюк в проруби, морщил лоб, чуть ли не вены на шее вздулись, но в голове стояла абсолютная, звенящая тишина, никакого нежного детского голоска. Хотя, стоп... Я открыл глаза и посмотрел на свои руки, я же Сошедший! Ясен фиг она меня не слышит! Моя ментальная частота вообще не зарегистрирована в местном Ирминсуле, она может найти меня, как сделала это с Люмин, и сама инициировать связь, когда ей приспичит, но я позвонить ей по межгороду не могу, мой внутренний телефон работает только на входящие. Но в то же время... Я перевел взгляд на тыльную сторону ладони, под кожей тускло пульсировала изумрудная печать Архонта Ветра. Анемо — это дыхание мира, оно пронизывает всё, от Мондштадта до густых джунглей Сумеру. Уж колоссальные колебания силы Ветра прямо у себя под носом, в лесах Сумеру, местный бог мудрости точно почувствует, и ясно захочет проверить, что там за ураган внезапно образовался, а может, и нет, но попытка не пытка. — Так, девочки, держитесь за что-нибудь тяжелое, — скомандовал я, отходя на пару шагов на открытое пространство поляны. — Что ты опять задумал?! — пискнула Паймон, инстинктивно прячась за спину Люмин. — Буду пускать сигнальную ракету, — хмыкнул я. Я глубоко вдохнул, закрыл глаза и потянулся к печати Венти, я не стал сдерживаться, вся та Анемо-энергия, которую я восстановил за время сна, хлынула в метку. Лес вокруг нас мгновенно замер, птицы замолчали, а в следующую секунду воздух взорвался. С моих рук сорвался ревущий, концентрированный столб изумрудного света и ветра, он ударил прямо в небо, прошивая густую крону исполинских деревьев, как бумагу, и устремился ввысь, разгоняя облака, траву вокруг меня вырвало с корнем, а Люмин пришлось призвать меч, и вонзить его в землю, чтобы её и консерву не сдуло. Столб ревущего Анемо возвышался над джунглями, как гигантский маяк, видимый, наверное, даже из самого города Сумеру, если Нахида не заметит это, значит, мудрецы её там не просто заперли, а в кому ввели.