Страшный инцидент.

***

—С днём рождения, Джонни! —Радостно воскликнули родные, в пыльной квартире было тёмно, пламя на свечках мягко освещало пространство, тусклые огоньки гирлянды сверкали на лестницах и креслах, в воздухе витал запах приторных духов, гарью от свечек, и спиртных напитков. На старом столе была постелена мятая скатерть, бокалы яркие и до краёв, щедро налитые пивом и вином. На чисто вылизанных тарелках пока ничего не было, а по середине поднесли пышный, кремовый, шоколадный торт. Именинник, он же Джон Шедлецкий, сидел за "особым стулом", глупо улыбаясь и хлопая в ладоши, ему здесь четырнадцать. —Загадай желание и закрой глаза, только не говори, а то не сбудется! —Задорно поддакивали приятели, хохотая и делая барабанную дробь, а девушки хихикали и прищуривали глаза. Джон так и сделал, загадав желание, и набрал в рот воздуха, дунув на свечи, так что огоньки сразу сдулись и потухли, оставляя только тоненький дымок на свечах. Вся родня захлопала в ладоши, похлопав сияющего от радости Шеда. Торт был поделён на кусочки и все дружно съели сладость, похмеляясь и врубая музыку на весь подъезд, веселясь и пьянея сильнее. Джон шатающе выполз из общей толпы друзей и своих родных, сразу вяло пошатнувшись на ватных ногах, оперевшись об стену и спохватившись за рот, было душно и тошнило, парнише точно надо проветриться. Шед прокашлялся, глубоко дыша, аккуратно вышел из гостиной, где было супер вечеринка в честь его дня рождения. Открыв скрипящую дверь на выход из квартиры, Джон захлопнул её, шумно выдохнув и заглатывая свежий, морозный воздух подъезда, слегка проясняя разум и покосившись на лестницу. Так что, решив выкурить, Шед кое-как спустился и вышел на улицу, сев на лавочку у хрущёвки. Свет фонарей освещал сырой асфальт дороги, машины с рёвом проезжали, шумела сирена мигалок, вой ветра и запах дыма. Джон достал из кармана сигарету, зажёг и закурил, выдыхая дым в сторону, расслабляясь в этой городской обстановке. Внезапно Джон что-то увидел на дороге, или это тени играли в ночной тишине. Парень подошёл, выкидывая использованную сигару и вышел на дорогу, как-так машины ехать странно прекратили. Затем яростные гудки автомобиля вывели Шеда из транса, свет фар ослепил его... Джон падал сквозь оглушительный скрежет разрываемого металла. Его отбросило в сторону, и Джон, как тряпичная кукла, с хрипом боли прокатился по асфальту, боль атрофировала все мышцы и тело, не давая пошевелиться. Сильный удар в грудь выбил из легких весь воздух, , а лобовое стекло машины разлеталось в лицо миллиардом острых осколков. Шед ощущал смрад бензина, гари и палёной резины, вперемешку с сырьём. Машину зажало, сминая в железный кокон. Джон чувствовал дикую, парализующую боль везде, ребра хрустнули, левая рука онемела, а к лицу подступало что-то горячее и липкое, это была его собственная кровь. Он не мог пошевелиться. В темноте, под аккомпанемент шипящего радиатора, его охватил первобытный, чистый ужас. Сознание уплывало. Паника сменилась ледяным оцепенением. Сердце сделало последний, судорожный толчок и остановилось. Тяжелая, абсолютная темнота накрыла его, стирая все звуки. Полная смерть.. Послышался отдалённо гул полицейских машин, ужасающий лепет водителя, яркий свет и смрад медикаментов от скорой Помощи.

***

Джон резко вскинулся на кровати, хрипло выталкивая из груди застрявший крик. Сердце бешено колотило в грудную клетку. Спина была абсолютно мокрой от ледяного пота. Он был жив, в своей постели, вокруг стояла глухая ночь. В горле пересохло так, словно он глотал песок. На ватных, дрожащих ногах Джон поднялся и побрел в темноте на кухню, чтобы набрать воды. Он нащупал выключатель, но свет не зажегся. Чертыхнувшись про себя, Шед подошел к раковине и замер. В лицо ударил резкий поток холодного ночного воздуха. Прямо перед ним вместо кухонного окна зияла пустая рама. Стекло было выбито полностью, его острые осколки зловеще поблескивали на полу в лунном свете. С улицы, прямо из этой темноты, доносился яростный, надрывный и подозрительно панический лай сразу десятка дворовых собак. Они не просто лаяли — они выли от страха, словно чуяли приближение чего-то жуткого. Холодный воздух из разбитого окна мгновенно выветрил остатки сна. Джон замер, боясь сделать даже вдох.Во дворе царил кромешный, неестественный мрак — не горел ни один уличный фонарь. Вглядываясь в пустоту, он не увидел ни души, но лай собак за кустами внезапно оборвался мертвой тишиной. В этой тишине из глубины квартиры донесся странный звук: тяжелый, влажный скрежет, будто кто-то волочил по паркету что-то кожаное и массивное. В этот момент в кармане брюк бешено завибрировал телефон. Шед вздрогнул. Экран слепил глаза буквами: «ПОЛИЦИЯ». Он судорожно снял трубку и прижал к уху. Из динамика прорвался сквозь дикие помехи резкий, сорванный на хрип голос дежурного: — Гражданин! Не подходите к окнам! Повторяю, отойдите от окон и заприте... — связь на секунду потонула в треске, — ...оно уже в вашем районе! Никому не откры...- Звонок оборвался. В трубке повисли короткие гудки, которые тут же сменились мертвым шипением. А из темноты коридора, прямо за спиной Джона, отчетливо донесся тихий, скрипучий выдох. Входная дверь содрогнулась от резкого, панического удара. Шед едва не выронил телефон.— Джон! Открой! Пожалуйста, открой, это Андреич! — из-за двери донесся сорванный, умоляющий голос соседа из тридцать четвертой. Старик буквально скребся ногтями в обшивку. — Оно там... на лестнице! Открой! Макс метнулся к двери, щелкнул замками и рванул ручку на себя. Ввалившийся в прихожую сосед был бледным как мел, его колотило в крупной дрожи. Не тратя времени на расспросы, Джон навалился на дверь, запер ее на все запоры и задвинул тяжелую обувницу, намертво заблокировав вход. Паника соседа заражала. Понимая, что кухонное окно полностью выбито, Джон бросился туда. Инструментов под рукой не было. Он начал срывать межкомнатные двери с петель, использовать обеденный стол и стулья, вбивая кухонным топориком толстые саморезы прямо в деревянную раму и косяки. Каждая секунда казалась последней. Забаррикадировав разбитое окно и укрепив входную дверь всем, что попалось под руку, Шед схватил соседа за плечо. — В кладовку. Быстро! — скомандовал он шепотом.Они втиснулись в тесную, темную кладовую в конце коридора среди старых курток и коробок. Шед прикрыл тяжелую дубовую дверь изнутри, оставив лишь крошечную щель. В квартире воцарилась удушливая, звенящая тишина. Андреич рядом тяжело и прерывисто дышал, пытаясь зажать рот ладонью. Вдруг из коридора, со стороны заколоченной входной двери, раздался первый, тяжелый удар. Дерево баррикады зловеще треснуло. В узком пространстве кладовки Джон судорожно сжимал холодный металл своего охотничьего дробовика. Пальцы едва слушались. В запасе было всего четыре патрона — он наощупь вогнал их в магазин, и этот сухой механический щелчок на секунду вернул ему долю контроля. Рядом, сползая по стене на кучу старых курток, задыхался Андреич. Старик хрипел, его грудь ходила ходуном, а глаза закатывались от тяжелейшей панической атаки. На немой, полный ужаса вопрос Шеда сосед лишь безумно затряс головой и выдавил сквозь слезы — Не видел... темно... оно просто... шло... Снаружи раздался оглушительный, финальный треск. Тяжелая входная дверь вместе с баррикадой из мебели с грохотом рухнула внутрь прихожей. Джон вскинул дробовик, наведя ствол прямо на щель в дверях кладовки. Сердце замерло. Он ждал шагов, рыка, тяжелого дыхания — чего угодно. Но никто не ворвался. Вместо этого в квартиру поползла гробовая, противоестественная тишина. Никаких звуков борьбы или шагов. Лишь холодный сквозняк из разбитого кухонного окна пронесся по коридору, шевельнув подол висящего в кладовке плаща. Кто-то или что-то стояло прямо за порогом, в абсолютной неподвижности, выжидая. В удушливой тишине кладовки экран телефона Шеда снова вспыхнул, заставив его сердце пропустить удар. Звонил Пашка с пятого этажа. Джон судорожно прижал трубку к уху, не издавая ни звука. Из динамика донесся едва различимый, прерывистый шепот, полный первобытного ужаса. -Джон... ты живой?.. Оно у вас на третьем... Оно просто стоит... Не выходи... -Связь оборвалась. На экране высветилось время: 01:45.Оставшиеся два с лишним часа превратились для Шеда в непрерывную, изнуряющую пытку. Навалившись плечом на дверь кладовки и намертво зажав рот бредящему в панической атаке соседу, он вслушивался в мертвую тишину квартиры. Дробовик в затекших руках казался неподъемным. Каждый шорох за стеной, каждый вздох Андреича отзывались вспышкой адреналина. Время словно застыло в этой душной, темной коробке. Около четырех часов утра Джон почувствовал, как напряжение сменяется свинцовой усталостью, но продолжал держать ствол нацеленным в темноту. Постепенно сквозь щель в двери начал пробиваться блеклый, сероватый свет. Наступало позднее осеннее утро. В пять часов, когда рассвело достаточно, чтобы различать контуры предметов, Шед решился. Он аккуратно отодвинул соседа, бесшумно нажал на ручку и на несколько сантиметров приоткрыл дубовую дверь. В лицо ударил резкий осенний холод. Из разбитого кухонного окна тянуло сыростью и запахом прелой листвы. Выставив дробовик перед собой, Джон боком вышел в коридор. Глаза лихорадочно сканировали пространство. Прихожая была разгромлена, тяжелая входная дверь сорвана с петель и вжата внутрь квартиры, шкаф повален, вещи разбросаны. Обувь была растоптана в мелкое крошево. Джон медленно, шаг за шагом, обходил комнаты. На полу кухни поблескивали осколки стекла, смешанные с нанесенной ветром листвой, но внутри никого не было. Подняв глаза к выбитому окну, он осторожно выглянул во двор, пустые детские площадки, серый туман и брошенные машины. Никакого движения. Шед вернулся к пролому входной двери и заглянул на лестничную клетку. Подъезд тонул в утренних сумерках, и там тоже царила зловещая, ничем не нарушаемая тишина. Андреич, понемногу приходя в себя от пережитого шока, бессвязно забормотал, поднялся на трясущиеся ноги и, не глядя на Джона, побрел к выходу. Он протиснулся сквозь обломки забаррикадированной двери и скрылся в полумраке подъезда, стремясь как можно скорее забиться в углу собственной квартиры. Шед остался один. Напряжение ночи начало понемногу отпускать, и в этот момент в его сознании будто щелкнул тумблер. Свинцовая волна нового, еще более жуткого осознания накрыла его с головой.Он вспомнил. Все это время в квартире они были не вдвоем. Джон медленно повернулся в сторону гостиной. Там, в самом дальнем углу комнаты, у большого окна, выходящего на глухую стену соседнего дома, стоял 1х1х1х1— его старый приятель-психопат с тяжелым психическим расстройством. Икс стоял там с самого момента крушения двери. Абсолютно неподвижно. В его правой руке, опущенной вдоль туловища, хищно поблескивало длинное лезвие кухонного ножа. Он не издал ни звука, ни разу не вскрикнул, пока сосед задыхался от паники в кладовке, и даже не шелохнулся, когда Джон заряжал дробовик. 1х просто стоял, вперившись безумным, немигающим взглядом в серую осеннюю пустоту за стеклом. Его лицо в утренних сумерках казалось просто маской, а губы едва заметно шевелились, беззвучно произнося одно и то же слово. Шед крепче перехватил дробовик, чувствуя, как между лопаток снова пополз липкий пот. Опасность извне ушла, но настоящий кошмар, кажется, все время находился внутри. Шед сделал осторожный шаг вперед, пол под его ногами предательски хрустнул осколком стекла. 1х даже не вздрогнул. Он продолжал стоять спиной к комнате, слегка покачиваясь с пятки на носок, будто убаюкивал сам себя. Напряженная, звенящая атмосфера разгромленной квартиры, выбитые двери и ночной штурм словно вообще его не коснулись. Из его приоткрытого рта доносился монотонный, лишенный эмоций лепет. Тонкие губы двигались быстро, выдавая рваный поток бессвязных слов, из которых Джон с трудом начал улавливать пугающий смысл.— ...они ложатся на стены, Джон... они не приходят через дверь, дверь — это глупость, — забормотал 1х1х1х1 чуть громче, по-прежнему не оборачиваясь. — Андреич дурак, и Павел дурак. Они ищут плоть. А нужно смотреть на тени. Нож режет тень. Если отрезать тень от пола, они не смогут ходить... -1х резко замолчал на секунду, а затем медленно, с хриплым смешком, поднял руку с ножом и прижал лезвие прямо к оконному стеклу, скребя по нему острием. Скрип металла по стеклу больно ударил по барабанным перепонкам.— Они уже здесь, Джон. Осеннее солнце слабое, тени сейчас длинные... длиннее, чем обычно. Посмотри на угол. Твоя тень... она разве так должна стоять? -Шед невольно опустил взгляд на пол гостиной, куда падал слабый утренний свет из окна, и его сердце бешено заколотилось. Липкий ужас, сковавший Джона мгновение назад, вдруг сменился глухим, выматывающим раздражением. К приступами 1х'а в последние пару лет он уже успел немного притерпеться. Страх никуда не делся, но адреналиновый передоз ночи требовал хоть какого-то заземления, пусть даже через абсурдную бытовую рутину. Джон с тихим щелчком опустил ствол дробовика, поставил оружие на предохранитель и прислонил к стене возле дивана.— Да уж, 1х, моя тень явно опаздывает на работу, — нервно усмехнулся Шед, вытирая со лба холодный пот рукавом. — Слушай, повелитель теней, завязывай со своей хирургией окон. У нас тут пол-квартиры разнесли, а ты со стеклом разговариваешь! Икс не шевельнулся, продолжая гипнотизировать взглядом пустой двор.— Хватит лепетать, у меня от твоего бубнежа уже голова раскалывается! — раздраженно бросил Шед, проходя мимо 1х'а на кухню. Он со звоном поднял из угла старое пластиковое ведро и швырнул на пол совок. –Нож положи на стол. Бери веник и дуй сюда. Надо это чертово стекло убрать, пока мы ноги себе не порезали. Помоги мне, живее! Скрип ножа по стеклу наконец прекратился. 1х замер, медленно опуская руку, неохотно проворчав и словно возвращаясь в своё стабильное состояние, взяв соломенный, старый веник в руки, лениво подметая пол. Два приятеля убирались полчаса, и 1х очень «трудолюбиво» помогал, потом оба вырубились досыпаться до обеда.