Романтический ужин.

Дождь колотил по лобовому стеклу с монотонным, усыпляющим скрежетом. 1х1х1х1 сидел в темноте заглушенного автомобиля, положив ладони на руль. Пальцы были холодными и абсолютно спокойными. В салоне пахло дешёвым хвойным освежителем, который смешивался с сыростью от промокающих ковриков. На заднем сиденье под слоями плотного строительного брезента ждал своего часа новенький медицинский набор, купленный в разных аптеках на окраине города. 1х не чувствовал ярости. В его груди вообще не было злости к Билдермену. Только лёгкая, почти рабочая досада от того, что человеческое тело—вещь громоздкая, угловатая и совершенно неудобная для транспортировки. Когда Билд вышел из дверей офисного центра, натягивая на голову капюшон куртки, 1х мягко приоткрыл дверцу. Шаги по мокрому асфальту были бесшумными. Билдермен даже не повернулся—просто короткий, глухой звук удара тяжелого обрезка трубы по затылку, от которого тело мгновенно обмякло, превратившись в мешок с костями. Икс точным, заученным движением всадил иглу шприца с транквилизатором в шею упавшего. На всякий случай. Чтобы по дороге в багажнике не возникло лишнего шума. Заталкивая мужчину на брезент, 1х поймал себя на мысли, что думает исключительно о рецепте. Стоит ли добавлять розмарин? Не перебьет ли он тонкий естественный вкус..?

***

В подвале загородного дома пахло старым бетоном и сыростью. Единственная лампа мощностью в сто ватт раскачивалась под потолком, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени. 1х1х1х1 работал молча, облачившись в плотный прорезиненный фартук и высокие сапоги. Под ногами хрустели несколько слоев полиэтиленовой пленки. Из старого кассетного приемника тихо лилась классическая музыка—Шопен помогал заглушить скрежет ручной пилы по кости. Убийство произошло быстро и механически. Икс перерезал Билдермену горло над глубоким пластиковым тазом, внимательно следя, чтобы кровь сошла полностью. В кулинарных книгах писали, что это делает мясо чище и нежнее. Отрешенные, стекленеющие глаза Билдермена, уставившиеся в потолок, его не трогали. В этот момент он перестал быть человеком. Он стал ингредиентом. 1х1х1х1 действовал хладнокровно. Он уже отделил крупные суставы. Теперь его задачей было превратить анатомические части в безликие полуфабрикаты. Гибким обвалочным ножом он сделал глубокий надрез вдоль бедренной кости, ведя лезвие вплотную к надкостнице, чтобы на кости не оставалось ни грамма ценного продукта. Сталь шла мягко, человеческие мышцы оказались более податливыми и рыхлыми, чем плотная говядина. Сняв крупные пласты мяса с бедер и поясничного отдела (самую мягкую, бесструктурную вырезку), он перенес их на чистую зону верстака. Здесь он взял скальпель и принялся за филигранную зачистку. 1х методично удалял белые фасции, прожилки, пленки и подкожный жир. Человеческий жир имел специфический, грязновато-желтый оттенок и маслянистую текстуру, которая мгновенно забивала лезвие. Он тщательно соскабливал его, понимая, что при варке этот жир даст тяжелый, неприятный запах, способный испортить всё блюдо. После зачистки мясо было нарезано на одинаковые аккуратные бруски размером три на три сантиметра — идеальный калибр для длительного тушения. 1х брал порцию мяса, примерно по 600 граммов, укладывал ее в плотный прозрачный пакет для вакуумирования, расправлял края и вставлял в пазы аппарата. Щелчок замка, пронзительный жужжащий звук насоса — воздух с шумом выкачивался, пленка намертво обтягивала темно-красные, блестящие кусочки, превращая их в стандартные, эстетичные брикеты из супермаркета. На каждый пакет он наклеивал белый малярный скотч и тонким маркером выводил вес и дату. В этих свертках больше не оставалось ничего человеческого.

***

В день "романтического" ужина Икс готовил с религиозным трепетом... В глубокую гастроемкость из нержавеющей стали, 1х выложил размороженные бруски мяса. Продукт был бледнее говядины, ближе к крупноволокнистой свинине или телятине. Он залил его бутылкой тяжелого, полнотелого сухого вина «Бургундское». Кислота, содержащаяся в вине, должна была расщепить жесткие белковые связи и размягчить волокна.Туда же отправились специи-антагонисты, способные перебить любой чужеродный запах. Шесть раздавленных плоской стороной ножа зубчиков чеснока. Две веточки свежего розмарина, его хвойные эфирные масла маскируют животные запахи. Горсть ягод можжевельника, которые предварительно растолкли в гранитной ступке. Несколько лавровых листов и черный перец горошком. Емкость была затянута пищевой пленкой и отправлена в холодильник на ночь. За это время мясо впитало вино, став темным, почти фиолетовым, а его собственный запах полностью растворился в аромате трав. 1х1х1х1 достал тяжелую чугунную кастрюлю с толстым дном (кокор), идеальную посуду для равномерного распределения тепла. Он растопил в кастрюле кубик сливочного масла с добавлением оливкового. Мясо было извлечено из маринада и тщательно обсушено бумажными полотенцами. Если мясо влажное, оно будет тушиться, а не жариться. 1х выкладывал кусочки на раскаленную поверхность небольшими порциями. Раздался громкий, шкворчащий звук. На мясе мгновенно схватывалась плотная, золотисто-коричневая корочка—реакция Майяра запечатывала все соки внутри каждого кусочка. В этот момент по кухне пошел обманчиво аппетитный, глубокий мясной аромат. Вынув обжаренное мясо, в том же ароматном масле, Икс быстро обжарил жемчужный лук-шалот и четвертинки свежих коричневых лисичек. На дне кастрюли образовался густой пригар от мясного сока. 1х вернул мясо к овощам и влил в кастрюлю процеженный винный маринад. Жидкость мгновенно закипела, соскребая со дна кастрюли все карамелизированные частицы. Затем он добавил пару половников крепкого костного бульона, сваренного заранее, убавил огонь до самого минимума, накрыл кастрюлю тяжелой чугунной крышкой и оставил томиться на три с половиной часа. Каждые полчаса 1х1х1х1 деревянной лопаткой аккуратно перемешивал рагу. Мясо медленно отдавало коллаген соусу, делая его густым, глянцевым и бархатистым. За полчаса до готовности он добавил столовую ложку брусничного джема — легкая ягодная кислинка и сладость должны были окончательно сбалансировать вкус, придав блюду изысканный ресторанный профиль. Перед самой подачей он проверил текстуру, мясо легко распадалось на волокна при малейшем нажатии ложки, полностью пропитавшись вином и специями. Внешне и по запаху это было безупречное, благородное блюдо высокой кухни. Повисла небольшая задачка, надо было избавиться от биологических следов после готовки, особенно перед приходом Джона, как-так тот ничего не должен заподозрить, что проделал 1х. Перед началом уборки Икс полностью сменил одежду. Он надел одноразовый малярный комбинезон с капюшоном, резиновые бахилы на завязках, плотные нитриловые перчатки в два слоя и защитные герметичные очки. Чтобы защитить легкие от ядовитых испарений химии, он использовал респиратор-полумаску с угольными фильтрами. Все инструменты, которые использовались при разделке — обвалочный нож, топорик, скальпель и пила — были сложены в глубокий пластиковый контейнер. Обычная хлорка (гипохлорит натрия) не всегда полностью разрушает ДНК на пористых поверхностях, поэтому 1х1х1х1 использовал комбинацию из профессиональных средств: медицинских дезинфектантов на основе концентрированной перекиси водорода, около 6% и щелочных растворов. С помощью садового помпового пульверизатора, 1х обильно залил всю площадь, где велась работа, пенным дезинфицирующим раствором. Бетонный пол, стены на высоту полутора метров и верстак покрылись плотной белой шапкой. Перекись водорода при контакте с мельчайшими, невидимыми глазу каплями крови начинала бешено шипеть и пениться, буквально выталкивая органику из микротрещин бетона и разрушая структуру белков. Спустя сорок минут, когда пена осела, Икс взял жесткую щетку с пластиковым ворсом и вручную прошел каждый сантиметр пола и стыков стен, смывая остатки химии чистой водой из шланга прямо в сливное отверстие. Чтобы следы крови не остались в сифоне и трубах подвала, 1х1х1х1 залил в слив два литра концентрированного каустического геля для прочистки труб на основе гидроксида натрия. Эта щелочь растворяет любую органику, волосы и жир, превращая их в водорастворимое мыло. Через час он промыл систему кипятком. 1х1х1х1 не стал выбрасывать дорогие ножи, так как это могло вызвать подозрения при случайном обыске. Вместо этого он их стерилизовал. Он налил в глубокую металлическую емкость дистиллированную воду, добавил кальцинированную соду и погрузил туда инструменты. Емкость была поставлена на портативную плитку прямо в подвале. Инструменты вываривались при температуре 100 градусов в течение двух часов. Кипячение в щелочной среде полностью денатурирует любые остатки белка и разрушает ДНК. После этого сталь была насухо вытерта техническим спиртом, смазана оружейным маслом и убрана в обычный инструментальный шкаф. На кухне Икс готовил уже аккуратно, но микроскопические брызги маринада или сока сырого мяса могли попасть на столешницу из искусственного камня или кафельный фартук. Он обработал все рабочие поверхности, смеситель, ручку холодильника и ручки плиты специальным спреем-деструктором ДНК (такие применяются в лабораториях для очистки ПЦР-боксов). Этот состав содержит ферменты, которые расщепляют нуклеиновые кислоты за считанные минуты. Тканевые полотенца и прихватки не использовались вообще, только рулонные бумажные полотенца. Самым опасным элементом были расходники, окровавленная полиэтиленовая пленка, щетки, губки, бумажные полотенца, одноразовый комбинезон, перчатки и респираторные фильтры. 1х1х1х1 плотно утрамбовал всё это в три черных мусорных пакета повышенной прочности, предварительно пересыпав содержимое сухой хлорной известью. Пакеты он загрузил в багажник и вывез на дачный участок, находившийся в сорока километрах от города. Там, в старой железной бочке для сжигания мусора, он развел сильный огонь, используя бензин как ускоритель горения. Пламя за полчаса превратило пластик, полиэтилен и спецодежду в однородный черный шлак, который он затем перекопал с землей на заброшенном пустыре неподалеку. Когда 1х вернулся домой, его дом дышал стерильной чистотой и едва уловимым запахом хвои и свежести. Ни один криминалистический тест в мире теперь не смог бы доказать, что в этих стенах еще несколько часов назад находился Билдермен.

***

Комната выглядела безупречно. Накрахмаленная белая скатерть резко контрастировала с недавней грязью подвала. В серебряных подсвечниках тихо трещали восковые свечи, тяжелое столовое серебро блестело в полумраке. Джон пришел поздно. Он выглядел измотанным, раздраженным и с порога бросил ключи на тумбочку с громким стуком. Для него этот ужин был тяжелой повинностью, очередным пунктом в списке навязчивых ухаживаний Икса, от которых он устал. Он сел за стол, даже не сняв до конца пиджак, демонстрируя всем своим видом, что хочет покончить с этим как можно быстрее. —Надеюсь, это не займет много времени, —сухо бросил Шед, глядя в окно на струи дождя. — У меня был тяжелый день. —Тебе нужно расслабиться, —Ехидным, и приторным голосом ответил 1х, ставя перед Джоном глубокую фарфоровую тарелку. Мясо выглядело великолепно — темные, сочные кусочки утопали в глянцевом, густом винном соусе бордового цвета, источая умопомрачительный аромат можжевельника и жареных грибов. Шед молча взял вилку, отрезал небольшой кусочек и отправил его в рот. Икс мгновенно замер напротив, подперев подбородок ладонями. Его взгляд, не мигая, приковался к его губам. — Ну как? —тихо, едва дыша, спросил 1х. Джон пожевал, нахмурился и замедлил движения челюсти. Текстура была странной. Необычайно мягкой, волокна буквально таяли на языке, но оставляли после себя плотное, непривычно сладковатое, почти металлическое послевкусие. Специи пытались скрыть его, но рецепторы упрямо улавливали этот чужой тон. — Вкусно... Но очень странно, —Джон проглотил кусок и с подозрением ткнул вилкой в тарелку. — Что это за мясо? Говядина? Какая-то дичь? Где ты его вообще достал, текстура совсем ненормальная... 1х1х1х1 медленно улыбнулся. В глубине его зрачков, отражавших пламя свечи, вспыхнул безумный, торжествующий огонек. Он слегка наклонился через стол, наслаждаясь каждой секундой. — Это Билдермен, —мягко произнёс псих. В комнате повисла звенящая, давящая тишина. Музыка из колонок казалась теперь слишком громкой. Шед застыл с поднятой вилкой, на которой оставался еще один кусочек. —Что? —Переспросил Джон, уверенный, что ему послышалось из-за усталости. — Это Билдермен, — повторил 1х. В его голосе заскользило откровенное, ядовитое ехидство. — Помнишь, ты жаловался, что у него совершенно нет вкуса и он утомляет тебя своими разговорами? Ну вот, я это исправил. Под бруснично-винным соусом он просто великолепен. Очень нежный. Лопаточная часть и немного вырезки. Я выбирал лучшие кусочки специально для тебя. Шед мотрел на него ровно три секунды. Внутри его груди на мгновение поднялась ледяная волна паники, но мозг, защищаясь от немыслимого ужаса, мгновенно выставил глухую психологическую стену. «Этого не может быть. Это бред. Билдермен просто уехал в командировку, он говорил об этом на прошлой неделе. А этот больной псих опять разыгрывает представление. Пытается строить из себя маньяка из фильмов, чтобы шокировать меня. Пытается привлечь внимание своей извращенной загадочностью. Какая глупость». Джон нервно сглотнул, заставил себя натянуто усмехнуться и покачал головой. Пальцы, державшие вилку, едва заметно дрожали, но он взял контроль над собой. — Да уж... Шуточки у тебя, как всегда, больной ублюдок, —он нервно кивнул, демонстративно глядя в глаза 1х. — Ладно, повар, пять баллов за эпатаж. Тебе бы триллеры писать. — Я не шучу, —Без тени лжи, произнес 1х. — Ага, конечно, верю, —Нервно отмахнулся Шед, выдавив улыбку и усмехнувшись. Принципиально, назло, чтобы доказать, что его невозможно напугать этой «глупой детской байкой» и разрушить чужой триумф, Джон вонзил вилку в следующий кусок. Он начал есть быстрее, почти агрессивно. С каждым разом странный сладковатый вкус казался все более навязчивым, к горлу подступал тяжелый комок тошноты, но упрямство и отрицание вели его вперед. Он съел всё. До последнего кусочка. До последней капли глянцевого соуса. Со стуком положив приборы на пустую тарелку, Шед сыто вытер губы салфеткой и резко поднялся со стула. — Спасибо за ужин. Повар из тебя лучше, чем юморист. Прекращай этот дешевый цирк, меня это не трогает и не пугает. До свидания. Шед развернулся и быстрыми шагами направился к выходу. Дверь дома захлопнулась с оглушительным грохотом. 1х1х1х1 остался сидеть один в пустой комнате. На его лице играла жуткая, абсолютно счастливая улыбка. Он медленно протянул руку, взяв пустую тарелку. Икс провел пальцем по фарфоровому дну, собирая остатки соуса, и медленно слизнул его. Он победил. Джон принял его готовку, значит примет и вторую.

***

На следующее утро Джона мучило страшное несварение. Его рвало желчью в раковину, а изнутри поднимался необъяснимый, липкий страх. Он часами полоскал рот мятным ополаскивателем, пытаясь смыть фантомный сладковатый привкус, который, казалось, намертво въелся в зубы, хотя убеждал себя, что просто отравился некачественным жирным мясом или это сработала психосоматика после идиотского разговора. Но через неделю иллюзия рухнула. В рабочих чатах и местных новостях появилась ориентировка: Билдермен пропал без вести. Полиция нашла его автомобиль брошенным на окраине, а геолокация телефона оборвалась именно в том районе, где жил он. Из деталей упоминалось, что Билдермен исчез в тот самый дождливый вечер. Пазл в голове Шедлецкого начал складываться сам собой. Перед глазами вспыхнула фраза: «Лопаточная часть и немного вырезки». Офисный стул под ним показался ледяным, а во рту мгновенно пересохло. Вечером того же дня, трясущимися руками открывая почтовый ящик в своем подъезде, Джон обнаружил там плотный крафтовый конверт без обратного адреса. Внутри не было писем.На ладонь Шеда со звоном выпала тяжелая золотая запонка с гравировкой в виде инициалов Билдермена — вещь, которую тот носил каждый день и которой очень гордился. К ней булавкой был приколот клочок пергаментной бумаги. Почерком 1х1х1х1 там было размашисто написано всего несколько слов: «Очень рад, что тебе было вкусно. В скором времени ты следующий.» Джона вырвало прямо там, на бетонный пол подъезда, под тусклый свет мигающей лампы. Его колотила крупная дрожь. В этот момент пришло окончательное, убивающее осознание: он никогда не сможет пойти в полицию. Если он расскажет правду, его признают либо безумным, либо соучастником, который с аппетитом уничтожал улики. Он оказался заперт в этой страшной тайне. Заперт навсегда с человеком, с которым дружит, но который теперь полностью поменял их отношения кардинально в худшую сторону.