X

Утренние тренировки с Ютой стали для Кирие чем-то вроде наркотика. Она не признавалась в этом никому — даже себе. Но каждый вечер, ложась спать, она ловила себя на мысли о завтрашнем утре. О том, как она придёт на восточный полигон, ещё сонная, с чашкой кофе в одной руке и катанами в другой. О том, как он будет ждать её там — всегда раньше, всегда собранный, всегда с этой своей тихой, чуть грустной улыбкой. О том, как они начнут разминаться, и она будет стараться не смотреть на него слишком часто. И о том, как у неё это не получится. Сегодня было именно такое утро. Солнце только поднималось над горизонтом, окрашивая небо в персиковые тона. На траве блестела роса. Воздух был прохладным и свежим, с лёгким запахом цветущих деревьев. Кирие пришла на полигон в спортивной форме — свободные штаны и облегающая майка, поверх которой была накинута толстовка с капюшоном. Она не стала надевать школьную форму: на тренировках с Ютой они уже перешли на «неформальный» дресс-код, и ей нравилась эта свобода. Юта уже был там. Он стоял спиной к ней, разминая плечи, и Кирие на секунду замерла, разглядывая его. Он был немного выше неё, с широкими плечами и узкой талией. Его движения были плавными, текучими — он двигался не как боец, а как танцор, и в этом было что-то завораживающее. — Доброе утро, — сказала она, подходя. Он обернулся и улыбнулся. — Доброе. Ты сегодня рано. — Я всегда рано. — На пять минут раньше обычного. Это прогресс. — Ты засекаешь время? — она приподняла бровь. — Нет. Просто... заметил. Кирие скинула толстовку на скамейку и осталась в майке. Это была обычная чёрная майка с глубоким V-образным вырезом — она не выбирала её специально, просто схватила первое, что попалось под руку. Но она заметила, как взгляд Юты на секунду скользнул вниз, к вырезу, и как он тут же отдёрнул глаза, покраснев. — Что-то не так, Оккоцу? — спросила она, прекрасно понимая, что именно «не так». В её голосе промелькнула лёгкая, почти незаметная усмешка. — Нет. Всё в порядке. — Он прочистил горло. — Начнём с разминки? — Как скажете, наставник. Она знала, что её фигура привлекает внимание. Знала с тех пор, как в четырнадцать лет начала наливаться формами, и мальчики в школе стали смотреть на неё иначе. Тогда она ненавидела это. Сейчас она научилась использовать. Но с Ютой всё было иначе. Он не пялился — он просто... не мог удержаться. И краснел при этом, как школьник. И это было до странности мило. Они начали разминку. Растяжка, базовые стойки, отработка ударов. Сегодня Юта предложил новое упражнение: бой на ограниченном пространстве. Он начертил на земле круг диаметром около трёх метров. — Правила простые: кто выходит из круга — проиграл. Никаких катан, только рукопашный бой. И техника — по желанию, но без маски. — Ты хочешь, чтобы я дралась с тобой врукопашную? — Кирие скептически оглядела его. — Ты хоть и выглядишь миниатюрно, но явно превосходишь меня физически. Это нечестно. — Именно поэтому это хорошая тренировка. В реальном бою противник не будет подстраиваться под твои физические данные. — Логично. Она встала в круг. Юта — напротив. Гонг прозвучал в её голове (настоящего гонга не было, но Кирие всегда мысленно отсчитывала начало боя). Первый выпад сделала она — быстрый, резкий, целясь в корпус. Юта легко уклонился. Она атаковала снова — серия ударов, которым научила её Маки. Он блокировал их, но не контратаковал. Он ждал. — Ты опять думаешь, — сказал он, уклоняясь от очередного удара. — А ты опять читаешь мне нотации, — огрызнулась она. — Это не нотация. Это наблюдение. Она сделала ложный выпад влево и резко ушла вправо — приём, который она подсмотрела у Мегуми. Юта на секунду замешкался, и она использовала этот момент, чтобы сократить дистанцию. Её ладонь коснулась его плеча — не удар, скорее толчок, но достаточный, чтобы заставить его пошатнуться. — Ого! — он улыбнулся, и в его глазах мелькнул азарт. — Почти. — «Почти» не считается? — Нет. Но прогресс. Он перешёл в наступление. Его движения были молниеносными — Кирие едва успевала уклоняться. Он не бил в полную силу, но давление чувствовалось. Она отступала, шаг за шагом, и край круга приближался. Ещё немного — и она выйдет за черту. — Сдаёшься? — спросил он, блокируя её руку. — Никогда. Она рванулась вперёд, используя его блок как точку опоры, и попыталась провести подсечку. Это было ошибкой. Юта легко перехватил её ногу, и равновесие было потеряно. Она начала падать, потянув его за собой, и через секунду они оба оказались на земле. Кирие лежала на спине, тяжело дыша. Юта нависал над ней, опираясь на локти, чтобы не придавить её. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Его волосы, растрёпанные, упали на лоб. В его тёмных глазах она видела своё отражение — и что-то ещё. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Ты в порядке? — спросил он. Его голос прозвучал глухо, немного хрипло. — Да, — ответила она. Её собственный голос был слишком тихим. — Ты может быть слезешь с меня? — Прости. Он начал подниматься, но замер. Потому что в этом положении, под этим углом, его взгляд неизбежно упал вниз — туда, где V-образный вырез её майки открывал больше, чем следовало. Она видела, как его глаза расширились на долю секунды, как краска снова залила его щёки, как он судорожно отвёл взгляд и резко вскочил на ноги. — Извини! — выпалил он, отворачиваясь. — Я не хотел... то есть я не смотрел... то есть смотрел, но не специально... то есть... Кирие села и одёрнула майку. Ей следовало бы разозлиться. Или смутиться. Или отпустить едкий комментарий. Но вместо этого она почувствовала, как уголки её губ поползли вверх. — Оккоцу, — сказала она, и в её голосе прозвучала та самая, почти незаметная усмешка, — вы сейчас договоритесь до того, что уволитесь с поста наставника. Успокойтесь. Он обернулся. Его лицо всё ещё было красным. — Ты не... злишься? — За что? За то, что у тебя есть глаза? — Она встала и отряхнула штаны. — Я знаю, как выгляжу. И я знаю, куда смотрят мужчины. Ты не первый и не последний. Но ты хотя бы краснеешь. Это... мило. — Мило? — он выглядел так, будто его только что ударили по голове. — Да. Мило. — Она взяла с земли толстовку и накинула её — не потому что замёрзла, а чтобы дать ему передышку. — А теперь давай продолжим. Если ты, конечно, не забыл, чему хотел меня научить. Юта потряс головой, как будто пытался вытряхнуть из неё неподобающие мысли, и слабо улыбнулся. — Да. Точно. Продолжим. Но она заметила, что до конца тренировки он старался не смотреть на неё слишком пристально. И это было... забавно. После тренировки они сидели на скамье, попивая кофе из автомата (Юта принёс — он всегда приносил, и она уже привыкла). Солнце поднялось выше, и утренняя прохлада сменилась приятным теплом. Кирие вытянула ноги и откинулась на спинку скамьи. Мышцы приятно ныли после тренировки. — Можно вопрос? — спросила она, не поворачивая головы. — Конечно. — Почему ты всегда краснеешь? Я серьёзно. Ты же не школьник. Ты — маг особого уровня. Ты сражался с проклятиями первого уровня. Ты был в Африке. И ты краснеешь как помидор, когда видишь декольте. Юта молчал, и она уже подумала, что перегнула палку. Но потом он тихо рассмеялся — не обиженно, а скорее смущённо. — Я не очень... опытен в этом, — признался он. — В общении с девушками. Со всеми, кроме Рики. А с Рикой всё было... по-другому. Она была моим другом с детства. А потом она стала проклятием. — Он помолчал. — После того как я освободил её, я уехал в Африку. Там было не до отношений. А когда я вернулся... я как будто пропустил все уроки. Все вокруг уже знают, как себя вести. А я — нет. Кирие повернула голову и посмотрела на него. Он сидел, опустив плечи, и вертел в руках пустой стаканчик из-под кофе. В этот момент он был похож не на мага особого уровня, а на растерянного мальчишку, который не знает, куда деть руки. — Знаешь, — сказала она, — я тоже не очень опытна. В отношениях. У меня был один парень в Лондоне. Мы встречались пару месяцев. Потом он сказал, что я «слишком сложная», и бросил меня. После этого я решила, что не хочу ни с кем сближаться. — Почему? — Потому что когда ты сближаешься, ты становишься уязвимой. А уязвимость — это боль. — Она отвернулась и посмотрела на небо. — Я не хочу снова испытывать эту боль. Юта молчал. Потом, очень осторожно, сказал: — Может быть, не все люди причиняют боль. Может быть, некоторые... помогают исцелиться. Кирие не ответила. Но где-то глубоко внутри она знала, что он говорит о себе. Вечером она снова сидела на крыше с Мегуми. Они не говорили — просто сидели и смотрели на звёзды. Она курила, он молчал, и это было идеально. — Ты сегодня какая-то задумчивая, — сказал он наконец. — Я всегда задумчивая. Это моё естественное состояние. — Нет. Обычно ты циничная задумчивая. А сегодня ты... мягкая задумчивая. Это пугает. Она фыркнула и выпустила дым в небо. — Ничего особенного. Просто тренировка была... странной. — Странной? С Оккоцу? — Да. Он уронил меня на землю, а потом краснел из-за моего декольте. Это было... — она запнулась, подбирая слово, — ...забавно. — Забавно, — повторил Мегуми таким тоном, будто пробовал это слово на вкус. — Ты никогда раньше не называла кого-то «забавным». Особенно парней. — И что? — Ничего. Просто наблюдение. — Твои наблюдения меня раздражают. — Знаю. Они снова замолчали. Но Кирие чувствовала, как уголки её губ предательски ползут вверх, и ничего не могла с этим поделать.