XI

Прошло три недели с тех пор, как Юта Оккоцу вернулся в Токийский магический колледж. За это время многое изменилось — и в то же время ничего. Утренние тренировки на восточном полигоне стали ритуалом, который Кирие ждала с нетерпением, хотя ни за что не призналась бы в этом вслух. Вечерние посиделки на крыше с Мегуми оставались её тихой гаванью. А еженедельные миссии с Нанами — суровой реальностью, которая не давала забыть, что за стенами колледжа мир полон тварей, порождённых людскими страхами. Но сегодняшний день начался не с тренировки. Сегодняшний день начался с того, что Кирие проснулась в четыре утра, и её сердце колотилось так, будто она только что пробежала марафон. Ей приснилась мать. Опять. На этот раз сон был особенно ярким: она стояла в лондонской квартире, в гостиной с кремовыми обоями, и смотрела на дочь с тем самым выражением лица — смесь презрения и скуки. «Ты всё ещё здесь? — спрашивала мать. — Я думала, ты уже сдалась». Кирие села на кровати и обхватила колени руками. В комнате было темно, только луна пробивалась сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на полу серебряные полосы. Она глубоко дышала, пытаясь успокоить сердцебиение. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Это не помогало. Она потянулась к тумбочке, нащупала блистер с таблетками, которые дала Шоко. Стабилизаторы настроения. Маленькие белые кругляшки, которые должны были сглаживать пики. Она проглотила одну, запив водой из стакана, и откинулась на подушку. Тик-так, тик-так — часы на тумбочке отсчитывали секунды. Сна не было. В пять она сдалась и встала. Приняла душ. Надела спортивную форму — сегодня не было смысла наряжаться, потому что до тренировки с Ютой оставалось ещё два часа, и она собиралась провести их в одиночестве на полигоне, отрабатывая удары. Но когда она вышла в коридор с катанами в руках, то наткнулась на того, кого меньше всего ожидала увидеть в такое время. Юта Оккоцу стоял у окна в конце коридора. Он был в спортивных штанах и простой футболке, волосы растрёпаны, под глазами — тёмные круги. Он тоже не спал. — Оккоцу? — она остановилась. — Что ты здесь делаешь в такую рань? Он обернулся. Его лицо, обычно спокойное и мягкое, выглядело уставшим. — Не спалось, — коротко ответил он. — А ты? — Та же история. Повисла пауза. Они стояли в пустом коридоре, освещённом только тусклыми лампами, и смотрели друг на друга. Два человека, которые не спали в пять утра, потому что их преследовали собственные демоны. — Хочешь кофе? — внезапно спросил он. — Я знаю место. Там открыто круглосуточно. — В такую рань? — В Токио всегда есть места, открытые круглосуточно. Кирие колебалась. Её план состоял в том, чтобы пойти на полигон и избить манекен до полусмерти. Но, с другой стороны, кофе звучал привлекательно. И компания... компания тоже звучала привлекательно. Хотя она ни за что не призналась бы в этом. — Ладно, — сказала она. — Но если кофе окажется дерьмовым, ты будешь должен мне новую тренировочную сессию. — Договорились. Кофейня, куда привёл её Юта, находилась в десяти минутах ходьбы от колледжа — крошечное заведение, зажатое между книжным магазином и прачечной. Внутри пахло кофе, корицей и старыми книгами. За стойкой скучал бариста — молодой парень с татуировками на руках, который явно привык к странным посетителям в неурочное время. — Два чёрных, — заказал Юта. — Один без сахара. — Он бросил взгляд на Кирие. — Ты ведь без сахара? — Ты запомнил. — Я стараюсь. Они сели за столик у окна. За стеклом медленно светлело небо — ночь отступала, уступая место серому рассвету. Кирие грела руки о чашку и смотрела на улицу. Юта сидел напротив и, кажется, не знал, куда деть глаза. — Почему ты не спал? — спросила она, не поворачивая головы. — Кошмары, — просто ответил он. — Иногда мне снится Рика. Кирие перевела взгляд на него. Рика. Она знала эту историю — Годжо рассказывал в общих чертах. Девочка, которая стала проклятием из-за любви. Проклятие, которое Юта создал сам, своей виной и своей болью. — Ты всё ещё чувствуешь вину? — спросила она. — Каждый день, — ответил он, и в его голосе не было ни пафоса, ни жалости к себе. Просто констатация факта. — Я знаю, что она свободна. Я освободил её. Но часть меня всегда будет помнить, что это я сделал её такой. Если бы я не был таким слабым тогда... — Ты не был слабым, — перебила Кирие. — Ты был ребёнком. Ребёнком, который потерял самого близкого человека. Это не слабость. Это горе. Юта поднял глаза. В них читалось удивление. — Ты... правда так думаешь? — Я не говорю того, чего не думаю, Оккоцу. Ты должен был это уже понять. Он слабо улыбнулся. — Да. Должен был. Кирие отпила кофе. Он был хорош — горький, насыщенный, с лёгкой кислинкой. Не автоматная бурда. Она мысленно поставила Юте плюс. — Моя мать, — сказала она внезапно, даже для самой себя, — никогда не любила меня. Юта не перебил. Он просто слушал, и это было именно то, что ей нужно. — Она говорила, что я — её наказание. Что я никчёмна. Что никто никогда не полюбит меня, потому что я пустышка. — Кирие усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Знаешь, что самое смешное? Я верила ей. Я до сих пор ей верю. Иногда. — Это неправда, — тихо сказал Юта. — Всё, что она говорила — неправда. — Ты не можешь этого знать. — Могу. — Он подался вперёд, и его глаза смотрели прямо в её. — Я знаю тебя, Кирие. Может быть, не так долго, как Фушигуро. Может быть, не так хорошо, как Шоко. Но я знаю достаточно. Ты не пустышка. Ты одна из самых сильных людей, которых я встречал. И ты... — он запнулся, но закончил, — ...заслуживаешь любви. В кофейне повисла тишина. Бариста делал вид, что очень занят протиранием кофемашины. Где-то тихо играла музыка — какой-то старый джаз. Кирие смотрела на Юту, и внутри неё что-то происходило — что-то, чему она не могла подобрать название. Это было похоже на то, как если бы лёд, который она выстраивала годами, дал ещё одну трещину. Они допили кофе и вышли на улицу. Рассвет уже полностью вступил в свои права — небо стало бледно-голубым, и где-то вдалеке пели птицы. Они шли обратно к колледжу, и Кирие чувствовала странное спокойствие — то самое, которое всегда наступало после разговора с ним. — Спасибо, — сказала она, когда они подошли к воротам. — За кофе. И за... разговор. — Не за что. — Он помолчал. — Если когда-нибудь снова не сможешь спать — дай знать. Я знаю ещё пару мест. — Ты предлагаешь мне ночные встречи, Оккоцу? Он покраснел — опять, в который раз, — и это было так предсказуемо и так очаровательно, что Кирие не смогла сдержать усмешку. — Я не... это не... — он запнулся, — я просто предложил. — Я поняла. — Она поправила очки и направилась к воротам. — Увидимся на тренировке. — Да. Увидимся. Она чувствовала его взгляд на своей спине, пока поднималась по ступеням. И, чёрт возьми, это было приятно. Тренировка в тот день была особенно интенсивной. Юта словно решил компенсировать свою утреннюю неловкость через боевую подготовку. Он гонял Кирие по полигону два часа подряд, заставляя отрабатывать одну и ту же комбинацию снова и снова, пока её руки не начали дрожать от усталости. Она не жаловалась. Она никогда не жаловалась на тренировках. — Ещё раз, — говорил он спокойно. — Левая рука запаздывает. Ты теряешь полсекунды. — Полсекунды — это много? — В бою с проклятием первого уровня полсекунды — это разница между жизнью и смертью. Она повторяла. Снова и снова. До тех пор, пока комбинация не впечаталась в мышечную память настолько, что она могла выполнить её с закрытыми глазами. — Хорошо, — сказал он наконец. — Теперь перерыв. Кирие рухнула на траву, раскинув руки. Солнце стояло уже высоко, припекало. Пот стекал по вискам, майка прилипла к телу. Она сняла очки и положила их рядом. Мир без очков был размытым пятном, но ей было всё равно. Юта сел рядом — на этот раз на безопасном расстоянии, видимо, помня о прошлом инциденте. Он тоже устал, хотя старался не показывать этого. Но Кирие заметила, как он потёр плечо — видимо, она всё-таки достала его пару раз. — Ты быстро учишься, — сказал он. — Гораздо быстрее, чем я в своё время. — Льстишь. — Нет. Правда. Когда я только поступил в колледж, я вообще не мог контролировать свою энергию. Рика делала всё за меня. А когда я остался без неё... — он покачал головой, — я был беспомощен. Мне пришлось учиться всему с нуля. — Но ты справился. — Благодаря друзьям. Маки, Панда, Инумаки. Они не бросили меня, даже когда я был обузой. Кирие повернула голову и посмотрела на него — вернее, на его размытый силуэт. Без очков она не видела деталей, но ей казалось, что он улыбается. — Ты скучаешь по ним? — спросила она. — Ну, по тем временам, когда вы все были студентами? — Иногда. Но сейчас я тоже не один. — Он помолчал. — У меня есть ты. Кирие замерла. Он сказал это так просто, так естественно, что она не сразу осознала смысл. «У меня есть ты». Не «у меня есть студенты». Не «у меня есть подопечная». А «ты». Как будто она была важна сама по себе, а не как объект обучения. — Оккоцу, — сказала она медленно, — ты опять говоришь странные вещи. — Прости. Я не хотел... — Я не сказала, что это плохо. Она села, нащупала очки и надела их. Мир снова стал чётким. Юта сидел рядом, и его щёки снова были чуть розовее обычного. Он смотрел в сторону, как будто очень заинтересовался деревом на краю полигона. — Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Перерыв окончен. Давай ещё раз ту комбинацию. Я хочу довести её до идеала. Юта улыбнулся — с облегчением, как ей показалось, — и встал. — Хорошо. Но на этот раз я буду атаковать в полную силу. Готова? — Всегда готова. После тренировки Кирие направилась в кабинет Шоко. Это был их ритуал — не реже раза в неделю она заходила к школьному врачу, чтобы просто... побыть. Шоко была единственным человеком в колледже, с которым Кирие могла говорить о своих проблемах без страха быть осуждённой. С Мегуми она делилась переживаниями, но он был другом, ровесником. А Шоко была... кем-то вроде старшей сестры, которой у неё никогда не было. Кабинет, как всегда, был пропитан запахом табака и антисептика. Шоко сидела за столом, закинув ноги на столешницу, и курила. Перед ней лежала стопка каких-то медицинских отчётов. — Заходи, — сказала она, даже не поднимая глаз. — Я слышала твои шаги ещё в коридоре. — У вас слух как у летучей мыши. — Это профессиональное. — Шоко наконец оторвалась от бумаг и оглядела Кирие. — Ты выглядишь уставшей. Опять не спала? — Кошмары. — Мать? — Да. Шоко кивнула и пододвинула к ней пепельницу — знак, что можно курить. Кирие достала сигарету и закурила. Они сидели в тишине, заполненной дымом, и это было комфортно. — Я сегодня разговаривала с Ютой, — сказала Кирие после паузы. — Ну, с Оккоцу. О маме. И о Рике. — И как? — Странно. — Она затянулась. — Он сказал, что я заслуживаю любви. Просто так. Без условий. — И ты ему не поверила. — Почему вы так думаете? — Потому что я тебя знаю. — Шоко выпустила струйку дыма в потолок. — Ты привыкла, что любовь нужно заслужить. Что она даётся только тем, кто достаточно хорош. Но это неправда, Кирие. Любовь — это не награда за достижения. Это... выбор. Просто выбор. Кирие молчала, глядя на тлеющий кончик сигареты. — Моя мать не выбрала меня, — сказала она наконец. — Твоя мать была дурой. Мы это уже обсуждали. — Шоко затушила сигарету и подалась вперёд. — Но твоя мать — это не весь мир. Есть другие люди. Мегуми. Юджи. Нобара. Юта. Я. Мы выбираем тебя. Каждый день. И нам не нужно, чтобы ты была идеальной. Нам достаточно, чтобы ты была собой. Кирие почувствовала, как в горле встал комок. Она не заплакала — она никогда не плакала при Шоко, это было молчаливое соглашение между ними. Но ей захотелось. — Спасибо, — сказала она хрипло. — Не за что. — Шоко откинулась обратно на спинку стула. — А теперь расскажи мне о своём режиме. Ты принимаешь таблетки? — Каждый день. — Побочные эффекты? — Иногда тошнота по утрам. Но я справляюсь. — Это нормально. Организм привыкнет через пару недель. Если что-то будет не так — сразу ко мне. Поняла? — Поняла. Шоко кивнула и снова взялась за отчёты, давая понять, что разговор окончен. Кирие встала и направилась к выходу. Но у двери остановилась. — Шоко... как вы думаете, он хороший человек? Юта? Шоко подняла глаза. На её губах промелькнула лёгкая усмешка. — Я думаю, он один из лучших людей, которых я знаю. Почему ты спрашиваешь? — Просто... любопытно. — Ну-ну. — Шоко снова уткнулась в бумаги. — Иди уже. У меня работы много. Кирие вышла. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке слышался смех Юджи и крики Нобары — видимо, они опять что-то не поделили. Она прислонилась к стене и закрыла глаза. «Мы выбираем тебя. Каждый день». Может быть, это и есть ответ. Может быть, ей не нужна великая цель. Может быть, ей просто нужно позволить себе быть выбранной. Быть любимой. Быть... счастливой. Но это всё ещё пугало её до чёртиков. Вечером того же дня Кирие столкнулась с Мэй Мэй. Это произошло в коридоре возле кабинета Годжо. Мэй Мэй, как всегда, выглядела безупречно — дорогой костюм, идеальная укладка, профессиональная улыбка. Уй Уй стоял за её спиной, как тень. — Асукаи, — Мэй Мэй улыбнулась шире, — какая приятная встреча. Я как раз думала о тебе. — Надеюсь, в позитивном ключе. — Исключительно. — Мэй Мэй достала из сумочки конверт. — У меня есть предложение. Небольшой контракт. Зачистка проклятия третьего уровня в районе Акихабара. Ничего сложного, но платят хорошо. Мне нужен ассистент с твоими навыками. Проценты — стандартные. Двадцать процентов от выплаты. — Двадцать? А почему не сорок? — Потому что ты новичок. Когда докажешь свою полезность — обсудим повышение. Кирие взяла конверт и сунула его в сумку, не читая. — Я подумаю. — Конечно. — Мэй Мэй уже собиралась уходить, но остановилась. — Кстати, как продвигаются твои тренировки с Оккоцу? — Нормально. — Нормально? — Мэй Мэй приподняла бровь. — Я слышала, он гоняет тебя до седьмого пота. И ты не жалуешься. Это что-то новое для тебя, не так ли? — Я не понимаю, о чём вы. — О, я думаю, понимаешь. — Мэй Мэй подмигнула и удалилась, оставив Кирие стоять в коридоре с лёгким чувством раздражения. Она не понимала, о чём говорит Мэй Мэй. Совершенно не понимала. Абсолютно. Ну, почти. Ночью она снова сидела на крыше. Мегуми, как всегда, был рядом. Они молчали, и это молчание было наполнено тем особым пониманием, которое возникает только между очень близкими друзьями. — Ты сегодня задумчивая, — сказал он наконец. — Ты это уже говорил. — Потому что это всё ещё правда. Кирие вздохнула и закурила. — Я много думаю о словах. О том, что говорят люди. Шоко сказала, что любовь — это выбор. Мэй Мэй намекнула на что-то странное про Оккоцу. Юта сказал, что я заслуживаю любви. И я... я не знаю, что с этим делать. Мегуми помолчал. — Может быть, ничего не делать. Просто... жить дальше. Рано или поздно ответы придут сами. — Это очень по-твоему, Фушигуро. Никакой конкретики. — Конкретика переоценена. Она фыркнула и выпустила дым в ночное небо. Звёзды мерцали над головой, далёкие и равнодушные. Где-то внизу шумел огромный город, полный людей, которые не знали о проклятиях. Полный жизней, которые могли оборваться в любой момент. — Я рада, что ты мой друг, — сказала она тихо. Мегуми повернул голову и посмотрел на неё. Его тёмные глаза были серьёзны. — Я тоже. И это было всё, что нужно было сказать.