XXIII

Это началось незаметно. Кирие проснулась в четыре утра и поняла, что совершенно не хочет спать. Мысли неслись галопом — быстрее, чем она успевала их осознавать. Идеи вспыхивали одна за другой: новая комбинация ударов, которую нужно опробовать на тренировке; способ улучшить свою технику Провокации без маски; план, как убедить Май Зенин перейти на их сторону. Это было знакомое чувство — то самое, которое Шоко называла «гипоманиакальным эпизодом», а сама Кирие про себя именовала «золотой лихорадкой». Она села на кровати и включила настольную лампу. Юта, спавший рядом, что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок. Она посмотрела на него — такого мирного, такого спокойного, — и на мгновение ей захотелось просто лечь обратно и прижаться к нему. Но энергия уже бурлила под кожей, требуя выхода. Она встала, натянула спортивную форму и выскользнула в коридор. Солнце ещё не взошло. В колледже было тихо. Она направилась на восточный полигон, даже не задумываясь, который час. Ей нужно было двигаться. Нужно было что-то делать. К тому времени, как солнце поднялось над горизонтом, Кирие уже два часа отрабатывала удары на манекене. Её катаны — Цукиё и Ямиё — рассекали воздух снова и снова, оставляя глубокие зарубки на деревянном теле тренировочного болвана. Она не чувствовала усталости. Наоборот — каждое движение подпитывало её энергией, делало её быстрее, сильнее, точнее. В какой-то момент она перешла на технику без катан, используя только своё тело — удары руками, ногами, развороты. Она была в потоке. В том самом состоянии, когда мир сужается до одной точки, и всё, что существует — это ты и твоя цель. — Ты сегодня рано. Голос Юты вырвал её из транса. Она обернулась и увидела его у входа на полигон. Он был в спортивной форме, с двумя стаканчиками кофе в руках. Его волосы были влажными после душа, а на лице застыло то самое выражение, которое она уже научилась распознавать — смесь нежности и лёгкого беспокойства. — Не спалось, — ответила она, вытирая пот со лба. Её голос звучал быстрее обычного, слова вылетали почти без пауз. — Решила потренироваться. Ты как раз вовремя. Давай спарринг. — Прямо сейчас? — Он протянул ей стаканчик. — Может, сначала кофе? — Кофе потом. — Она отмахнулась, даже не взглянув на стаканчик. — Я придумала новую комбинацию. Хочу попробовать на тебе. Ты же не против? Юта колебался. Он видел её состояние — блестящие глаза, быстрая речь, нервные движения пальцев, которые всё ещё сжимали рукояти катан. Он уже видел такое раньше, и это его тревожило. Но он также знал, что спорить с ней в таком состоянии бесполезно. — Ладно, — сказал он, ставя кофе на скамью. — Но без катан. Только рукопашный бой. Хорошо? — Отлично! Она бросилась в атаку, не дожидаясь, пока он займёт позицию. Её кулак пролетел в миллиметре от его лица — он едва успел уклониться. Она тут же развернулась и нанесла удар ногой, целясь в корпус. Юта блокировал, но сила удара была такой, что его отбросило на шаг назад. — Кирие, может, немного помедленнее? — Он попытался улыбнуться, но она уже снова была в движении. Она не слышала его. Она была в том самом потоке, который одновременно делал её опасной и уязвимой. Её тело двигалось само, инстинктивно, на пределе возможностей. Удар. Ещё удар. Разворот. Подсечка. Юта уклонялся, блокировал, но она была слишком быстрой, слишком агрессивной. В какой-то момент она пробила его защиту и нанесла прямой удар в плечо — не смертельный, но достаточно сильный, чтобы он поморщился. — Кирие, стоп! — Он поймал её за запястье и попытался удержать, но она вырвалась, словно дикая кошка, и снова атаковала. Именно в этот момент на полигоне появился Годжо Сатору. Он возник из ниоткуда — как всегда, бесшумно и внезапно. Одного взгляда на происходящее ему хватило, чтобы оценить ситуацию. Кирие наседала на Юту с яростью, которая была нехарактерна для обычной тренировки. Её глаза горели, дыхание было частым, а движения — слишком резкими, слишком неконтролируемыми. — Так, всё, — произнёс он и шагнул между ними. Кирие не успела среагировать. Годжо перехватил её руку, заломил за спину и аккуратно, но твёрдо прижал к земле, удерживая в безопасном положении. Она попыталась вырваться, но его хватка была стальной. — Тихо, тихо, — сказал он спокойно, но в его голосе не было насмешки. — Это тренировка, а не бой насмерть. Дыши. Медленно. Вдох. Выдох. Кирие замерла. Её тело всё ещё дрожало от избытка адреналина, но голос Годжо пробился сквозь пелену, окутавшую её разум. Она сделала вдох. Ещё один. Её мышцы начали расслабляться. — Вот так, — продолжал Годжо. — Теперь отпусти энергию. Медленно. Представь, что ты выдыхаешь её вместе с воздухом. Она закрыла глаза и попыталась сделать то, что он говорил. Проклятая энергия, бурлившая внутри, начала понемногу утихать. Она почувствовала, как волна ярости отступает, оставляя после себя пустоту и усталость. — Отпусти её, — раздался голос Юты. Он сидел на корточках рядом, и его лицо было обеспокоенным. — Пожалуйста, Годжо-сенсей. Годжо ослабил хватку и помог Кирие сесть. Она тяжело дышала, её руки дрожали. Юта тут же оказался рядом, обнимая её за плечи. — Ты в порядке? — спросил он тихо. — Я... кажется, да. — Она подняла на него глаза и увидела его взгляд — полный тревоги и любви. — Прости. Я не хотела. Я просто... не могла остановиться. — Это был эпизод, — сказал Годжо, присаживаясь напротив. — Гипоманиакальный. Я видел такое раньше. Ты не спала? — Четыре часа, — призналась она. — Но я чувствовала себя отлично. — Вот именно. В этом и проблема. Ты чувствуешь себя слишком хорошо, перестаёшь контролировать себя и можешь навредить себе или другим. — Он посмотрел на неё поверх повязки. — Ты принимаешь таблетки, которые дала Шоко? — Да. Но сегодня... я забыла. — Понятно. — Он вздохнул. — Ладно. На сегодня тренировка окончена. Иди к Шоко, пусть осмотрит тебя. И отдохни. Это приказ. — Я не устала, я... — Это приказ, Кирие. — Его голос стал твёрже. — Я твой учитель, и я отвечаю за твою безопасность. Даже если ты сама о ней забываешь. Юта помог ей подняться. Она чувствовала, как колени подкашиваются, и ей пришлось опереться на него, чтобы не упасть. Только сейчас, когда адреналин схлынул, она осознала, насколько вымотана. Её мышцы гудели, в висках стучало, а перед глазами всё плыло. — Я отведу её, — сказал Юта Годжо. — Давай. И проследи, чтобы она поела и легла спать. Ей нужен отдых. Юта кивнул и, придерживая Кирие за талию, повёл её прочь с полигона. В кабинете Шоко пахло табаком и антисептиком. Кирие сидела на стуле для пациентов, пока Шоко мерила ей давление и пульс. Юта стоял у окна, скрестив руки на груди, и молча наблюдал. Его лицо было напряжённым. — Давление повышенное, пульс учащённый, — констатировала Шоко, убирая тонометр. — Классический гипоманиакальный эпизод. Ты забыла принять таблетки? — Да. Я просто... проснулась и побежала на полигон. Забыла. — В следующий раз не забывай. — Шоко достала из ящика блистер и протянула ей. — Прими сейчас. И ещё одну перед сном. Это стабилизаторы, они помогут сгладить пик. Кирие взяла таблетки и проглотила, запив водой из стакана, который протянул Юта. — Мне жаль, — сказала она тихо. — Я не хотела... я чуть не навредила ему. — Но не навредила, — возразил Юта. — Я в порядке. Правда. — Это сейчас ты в порядке, — вмешалась Шоко. — А могло быть иначе. — Она закурила и выпустила дым в потолок. — Кирие, я говорю это не чтобы напугать тебя. Твоё расстройство — это не твоя вина. Но это твоя ответственность. Ты должна следить за режимом. Сон, еда, таблетки. Без этого ты становишься опасной — не для врагов, а для тех, кто рядом. Кирие опустила голову. Слова Шоко были жёсткими, но справедливыми. Она знала это. Знала с тех пор, как ей поставили диагноз в Лондоне, а мать высмеяла его, назвав «выдумкой для слабаков». Но это было реальностью. Её реальностью. — Я понимаю, — сказала она. — Я постараюсь. — Не постарайся. Сделай. — Шоко затушила сигарету. — А теперь иди отдыхать. У тебя есть отличный парень, который о тебе позаботится. — Она кивнула на Юту. — Используй это. Юта покраснел, но кивнул. Кирие слабо улыбнулась. Вечером они лежали в её комнате. Кирие приняла таблетки, поела (Юта настоял, чтобы она съела хотя бы онигири) и теперь чувствовала себя значительно спокойнее. Маятник, который утром зашкаливал в сторону мании, медленно возвращался к центру. Она лежала на боку, спиной к Юте, и смотрела в стену. — Ты всё ещё злишься на меня? — спросила она тихо. — Я никогда на тебя не злился. — Его голос прозвучал мягко, почти шёпотом. — Я просто... испугался. Ты была как дикая. Я не мог до тебя достучаться. — Я была в потоке. Это трудно объяснить. Как будто я — это не я, а кто-то другой. Кто-то, кто не может остановиться. — Я понимаю. — Он придвинулся ближе и обнял её, прижимая к своей груди. Она почувствовала его тепло, его запах, его ровное дыхание. — Но я здесь. И я не позволю тебе потерять себя. — Мой ангел-хранитель, — прошептала она. — Твой «просто» хранитель, а ты — мой ангел. Они замолчали. Кирие закрыла глаза и позволила себе расслабиться. А потом почувствовала его руку — тёплую, осторожную, — которая скользнула под её футболку. Его пальцы коснулись её живота, медленно поднимаясь выше, и замерли на её груди. — Можно? — прошептал он ей на ухо. — Да. Он сжал её грудь — не грубо, но уверенно. Его большой палец провёл по соску, и она почувствовала, как тот твердеет под его прикосновением. Она вздохнула и чуть изогнулась, прижимаясь спиной к его груди. И тогда она ощутила это — его эрекцию, твёрдую и горячую, которая упиралась в её ягодицы через ткань его спортивных штанов. — Ты... — начала она. — Прости, — пробормотал он, краснея (она чувствовала, как его лицо становится горячим даже через её волосы). — Это просто... ты такая красивая. И когда ты рядом, я не могу... — Не извиняйся. — Она чуть подвинулась, прижимаясь к нему теснее, и он издал тихий, сдавленный стон. — Мне нравится. Мне нравится, что ты меня хочешь. — Я всегда тебя хочу, — признался он. — Даже когда ты чуть не убила меня на тренировке. — Я не чуть не убила тебя. — Почти. Ты была великолепна. И страшна. И я всё равно тебя хотел. Она тихо рассмеялась и повернула голову, чтобы поцеловать его. Его пальцы всё ещё лежали на её груди, сжимая её, гладя, лаская. Она чувствовала, как его эрекция пульсирует у её поясницы, и это ощущение разливалось теплом по всему телу. — Мы можем... — начал он. — Нет. — Она покачала головой. — Шоко сказала отдыхать. И ты тоже должен отдыхать. Просто держи меня так. Этого достаточно? — Достаточно, — согласился он и поцеловал её в плечо. — Спи, мой ангел. Я здесь. Она закрыла глаза. Его рука всё ещё лежала на её груди, тёплая и тяжёлая. Его дыхание постепенно выравнивалось. Она чувствовала себя защищённой. Любимой. Живой. И этого было достаточно.