Глава 1

      Маленький комочек пепла, ещё хранящий тепло, оторвался от кончика сигареты и, покружив в воздухе, упал прямо под ноги девушки. Яркая вывеска клуба «Revelio» освещала дальнюю улицу Косого переулка и сразу вызвала у Гермионы некую панику, но в то же время ажиотаж и волнение.       Девушка никогда бы не подумала, что после своей весьма насыщенной жизни будет обивать пороги подобных мест. Образ Золотой девочки и героини войны долгое время служил ей во благо, как пропуск в любые двери, но одновременно — как тяжёлая корона, которая давила на виски. Она с отличием окончила Хогвартс и ещё несколько лет после этого укрепляла свои знания, посещая различные курсы и семинары; её конспекты, говорят, до сих пор хранились в библиотеке как образец для первокурсников. Гермионе нравилось то, как она живёт и строит своё будущее; она даже смогла получить весьма высокую должность в Министерстве магии, в отделе международных отношений.       В личной жизни девушка не преуспела, что её особо-то и не волновало. Отношения с Рональдом у неё не сложились, хотя во время учёбы в Хогвартсе она давала себе и ему надежды на прекрасное совместное будущее — вплоть до того, как они в шутку выбирали имена для будущих детей. Однако в реальности всё оказалось не так идеально, как она хотела. Быт и вечные ссоры — из-за немытой посуды, из-за того, что Гермиона слишком много работает и из за прочих мелочей — убили в Гермионе все силы. Именно тогда и было принято решение о том, что им не по пути. Уизли это ничуть не радовало и он никак не мог смириться с уходом девушки. Он раз за разом предлагал ей попробовать всё исправить, являлся к ней домой с букетами роз, которые она терпеть не могла, и обещал измениться. Но слова уже ничего не значили.       Вступала ли Гермиона после этого в отношения? Ответ будет однозначным — нет. Да, она весьма часто спала с разными мужчинами, которые хоть как-то привлекали её, но секс с ними был лишь способом снять стресс. Ничего больше. Многие из этих мужчин пытались проявлять знаки внимания к ней, оставляли записки с признаниями или дарили безделушки, надеясь на дальнейшее развитие отношений, но для всех них у Гермионы был один и тот же ответ: «Спасибо, я не ищу ничего серьёзного».       Сейчас же, оставляя все эти мысли у себя за спиной — словно захлопывая дверь в пыльную комнату, — девушка сделала последнюю, самую глубокую затяжку. Горьковатый дым наполнил лёгкие, и она, насладившись этим крошечным мгновением покоя, потушила сигарету об каблук — короткое шипение, маленькая искра в темноте. Затем уверенным шагом направилась ко входу в клуб.       Там её сразу встретили два вышибалы, которые ростом были на голову выше — массивные плечи, коротко стриженные затылки и одинаковые чёрные мантии с вышитым логотипом «Revelio» на груди. От них пахло дорогим одеколоном и чем-то металическим. Подтвердив свою личность и возраст, один из мужчин попросил девушку протянуть руку. Что та и сделала без лишних вопросов. Он прикоснулся палочкой к её запястью, и через мгновение на тонкой коже появился магический браслет бордового цвета.       Напоследок кивнув вышибалам, те синхронно кивнули в ответ, как два заводных солдатика, ведьма уверенным и размеренным шагом зашла внутрь. И тут же мир за её спиной перестал существовать. Громкая музыка, свет софитов, которые меняли цвет от глубокого синего до ослепительно-белого, и толпа танцующих людей моментально подхватили её и затянули в самую глубь. Слегка оглядевшись, щурясь от лазерных лучей, Гермиона сразу заметила барную стойку — длинную, подсвеченную снизу, как взлётная полоса, — и поспешила к ней, пока её не затоптали окончательно.       Быстрым шагом пробираясь сквозь толпу, девушка буквально упала на высокий барный стул с обивкой из чёрной кожи. Она даже не заметила, как оказалась на нём, успев в голове послать урода который её толкнул. Перед её лицом — буквально в нескольких дюймах — выросла девушка с тёмными волосами, собранными в небрежный, но стильный пучок, и весьма острыми, почти хищными чертами лица. Большие карие глаза, подведённые стрелками, внимательно смотрели на Гермиону. Ей понадобилось буквально полсекунды, чтобы осознать, кто перед ней.       — Паркинсон?!       Это вышло немного громче, чем она планировала — несколько голов поблизости обернулись, — но Гермиона просто не могла сдержать удивления. В голове пронеслась целая буря: Пэнси Паркинсон, слизеринская принцесса, королева язвительных комментариев, стоит по ту сторону барной стойки в облегающем топе с вырезом и ловко жонглирует шейкером?!       Первый вопрос, который возник у девушки в голове: как Пэнси, чистокровная волшебница из древнего рода, могла работать в таком месте? Как такое вообще могло произойти? Второй вопрос был — действительно ли это та же Пэнси, которая называла её «грязнокровкой»?       — Да-да, Грейнджер, я тоже рада тебя видеть, — протянула Паркинсон, и в её голосе не было и следа тех нот отвращения, что в школе. Более того, уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.       Ещё несколько секунд они смотрели друг на друга — изучающе, оценивающе, почти по-девчоночьи, — и ни одна из них не решалась нарушить тишину. Только музыка пульсировала вокруг, как огромное сердце клуба.       Всё же взяв себя в руки, она заговорила первой.       — Извини, просто я правда не ожидала тебя тут увидеть, — подала голос Грейнджер. — Мне просто огневиски со льдом, пожалуйста.       Паркинсон посмотрела с небольшим удивлением и разочарованием.       — Грейнджер, не унижай меня как бармена. Огневиски — это слишком просто и банально, — Пэнси говорила и при этом готовила напитки для других посетителей: её руки двигались с отточенной грацией — она встряхивала шейкер, то перекидывала его из руки в руку, даже не глядя, точно фокусник. — Доверься моему опыту и вкусу.       Гермионе оставалось лишь тяжело вздохнуть  и всё-таки согласиться.       На лице Паркинсон расцвела улыбка — настоящая, широкая, от которой в уголках глаз появились крошечные морщинки. Повернувшись к полкам у себя за спиной, где стояли десятки бутылок: зелёное стекло, золотые этикетки, какие-то кувшины с мерцающими жидкостями и бокалы всех мыслимых форм. Пэнси взяла несколько бутылок и, бросив быстрый взгляд на Грейнджер — оценивающий, изучающий и стала колдовать над коктейлем.       — Ну и что же наша Золотая девочка забыла в таком месте? — на лице Паркинсон появилась полуухмылка. — Я всегда думала, что подобное не для тебя.       По тому, как она чуть наклонила голову и как её пальцы на мгновение замерли, было видно — она интересуется искренне, а не просто чтобы поддержать разговор. Но Гермиона смотрела на неё с явным подозрением, пытаясь найти подвох в каждом слове.       — О господи… Да забудь ты про всё то, что было в школе, — Пэнси Паркинсон, судя по всему, поняла, какие мысли роятся в голове у Грейнджер, и поспешила их пресечь. Она на секунду отвлеклась от коктейля и посмотрела Гермионе прямо в глаза. — Да, я была не самой милой и доброй. Я была стервой — признаю. Но сейчас ты для меня просто посетительница и интересная девушка, с которой можно пообщаться. И всё-таки: что ты здесь забыла?       Оглушительная музыка и крики людей на танцполе слегка заглушали всё, что она говорила — слова тонули в басах и Гермионе приходилось тщательно вслушиваться в каждое слово, почти читая по губам. Пока Грейнджер размышляла над тем, стоит ли вообще что-то говорить, Паркинсон наконец доделала её коктейль. Она налила жидкость цвета янтаря в бокал для мартини. Затем достала свою палочку и от взмаха на поверхности напитка с тихим "фух" появилось лёгкое, танцующее пламя. Оно было не горячим, а скорее декоративным — огненно-голубым, с искрами, напоминающими фейерверк. Пэнси вставила трубочку — длинную, стеклянную, с маленькой золотой фигуркой феникса на конце и подвинула бокал к Грейнджер.       — Это «Пламя феникса», мой любимый коктейль, и уверяю, тебе он понравится. В составе тот же огневиски, сироп из корня мандрагоры и немного сока грейпфрута для кислинки. — Пэнси рассказывала это с неподдельным энтузиазмом, и было видно, что она не просто работает, а она искренне гордится тем, что делает. — Пьётся он залпом, так что вперёд. Может, хоть это заставит тебя расслабиться, Грейнджер.       Взяв бокал за тонкую ножку, Гермиона покрутила его в руках. Пламя внутри колыхалось, но не гасло. Она с минуту разглядывала игру света, закрыла глаза, быстро выдохнула и за несколько больших глотков полностью осушила содержимое. Алкоголь казалось прожёг горло и ей пришлось зажмуриться, чтобы прогнать непрошеные слёзы. Но через несколько секунд на смену жжению пришло приятное тепло, разливающееся внутри, а затем и цитрусовое послевкусие. Алкоголь медленно распространялся по организму, и она ощутила лёгкое онемение губ.       — Вау, — это было единственное, что смогла выдохнуть Пэнси. Её брови удивлённо поползли вверх. — Никогда бы не поверила, что наша святая девочка будет сидеть и вот так, за раз, вливать в себя алкоголь. Ты изменилась, Грейнджер.       Подойдя ещё ближе, Паркинсон поставила локти на стойку и внимательно, почти по-врачебному, посмотрела прямо в глаза Гермионе.       — Ну и что же заставило тебя сюда прийти? — спросила она уже мягче, без тени насмешки.       Тяжело вздыхая, Гермиона прикрыла глаза и откинула голову назад. Волосы заскользили по спине. В голове пронеслись воспоминания о прошедших днях и даже месяцах: вечные завалы на работе, стопки пергаментов, вырастающие на столе за ночь, угнетающие мысли по утрам, когда будильник звонит, а ты уже устала, ещё не встав с кровати. Всё это свалилось на неё снежным комом, который невозможно остановить.       — Вот скажи мне, — начала Гермиона, не открывая глаз, словно так легче говорить правду. — У тебя бывает такое, что вот просто нет сил на то, чтобы банально встать с кровати? Просто скинуть одеяло и поставить ноги на пол — уже подвиг. А я живу так всё время. Я просто устала от вечных бумаг на работе и от постоянного: «Грейнджер, у нас сроки!», «О, Грейнджер, вы уже сдали отчёт по переговорам с испанцами?» Это просто невозможно терпеть. Днём я — идеальный сотрудник, а ночью сижу в пижаме и смотрю в стену, потому что даже книгу открыть нет сил.       Было заметно, что девушка была чуть ли не на грани срыва. В её голосе проступила дрожь, которую она отчаянно пыталась скрыть. Пэнси, обычно язвительная и колкая, лишь тихо хмыкнула, но не насмешливо, а скорее понимающе, даже сочувственно. И не сводила с неё внимательного взгляда.       Гермионе стало немного не по себе от того, что она разом всё это вывалила. Алкоголь явно развязал язык, и, кажется, слишком быстро, потому что голова начала слегка кружиться. Тряхнув ею, словно пытаясь вытряхнуть лишнее, девушка поспешила перевести тему.       — А ты почему здесь? — спросила она, открывая глаза и возвращая себе привычный деловой тон. — Я бы никогда не подумала, что ты будешь работать в подобном месте.       — Всё весьма просто, — Паркинсон развела руки в стороны,  жест означающий «вот она я, какая есть»  и мило, почти по-детски, улыбнулась Гермионе. — Я не хотела зависеть от родителей и их денег. По некоторым причинам, которые я, пожалуй, оставлю при себе. Поэтому решила пойти в ту сферу, которая на самом деле меня интересует. А ещё очень удачно, что владелец этого клуба — мой друг, и ему нужны были работники. Вот так я здесь и оказалась.       Грейнджер была искренне удивлена. Пэнси Паркинсон, избалованная наследница древнего рода, сама отказалась от родительских денег? Устроилась на такую незаурядную должность и, судя по всему, нашла в ней настоящее призвание? Это не могло не вызвать у Гермионы тёплую, неконтролируемую улыбку. И в голову закралась удивительная мысль: возможно, люди всё-таки могут меняться. Радикально. В лучшую сторону.       Она уже хотела сказать, как рада, что девушка нашла своё место в жизни, как вдруг кто-то резко пихнул её плечом так сильно, что она едва не свалилась со стула и подошёл вплотную к барной стойке.       — Стакан огневиски. Желательно как можно быстрее, Пэнси, — над головой Гермионы раздался резкий, грубый голос. Властный, привыкший к беспрекословному подчинению.       Она уже набрала воздух в лёгкие, чтобы выдать колкое замечание по поводу его манер, но, подняв голову и увидев платиновые волосы, замерла. Острый подбородок, бледная кожа, идеальная белая рубашка и черный пиджак.       Пэнси быстро, без лишних слов, взяла бутылку огневиски и плеснула щедрую порцию в стакан и протянула его мужчине.       — Уже третий идиот за вечер упоролся чем-то в туалете, — процедил Драко Малфой, залпом осушая стакан. Его кадык дёрнулся, он едва поморщился и тут же поставил пустую посуду на стойку, требовательно глядя на Пэнси: повтори. — Пришлось его силой вышвырнуть из клуба. А охрана, как всегда, прохлаждается.       Пазл в голове Гермионы сложился за несколько мгновений.        «Владелец — мой друг».        Драко Малфой был владельцем «Revelio».       Он заметил девушку не сразу — слишком был зол. Но как только опустил взгляд и встретился с парой карих глаз, смотрящих на него с ненавистью и удивлением, на его лице расцвела знакомая, до боли самовлюблённая улыбка. Тонкие губы изогнулись, а в серых глазах заплясали чёртики.       — Грейнджер, — подал голос Драко, протянув её имя, как дегустируют дорогое вино.       — Малфой, — ответила она ледяным тоном.       — Ну и что же послужило причиной того, что наша «Золотая девочка» явилась в это… заведение? — Малфой изобразил в воздухе пальцами кавычки столь театрально, что хотелось вырвать эти пальцы.  Он посмотрел девушке в глаза так пристально, так глубоко, словно пытался залезть ей в душу. Или в голову. — Неужели твой рыжий придурок сжалился над тобой и отпустил прогуляться одну? Или ты от него сбежала?       Злость внутри Гермионы вскипела за секунду. Ей безумно захотелось встать и врезать Малфою по его красивой, самодовольной мордашке, чтобы стереть эту мерзкую улыбочку раз и навсегда. Уж кто бы говорил про «рыжего придурка» — Пожиратель смерти. Бывший.       Но вместо этого она ледяным, спокойным взглядом посмотрела ему прямо в глаза. И даже бровью не повела.       — Мне кажется, это не твоё дело, — отрезала Гермиона и резко встала со стула.       И тут же мир качнулся. Ей показалось, что пол пропал из-под ног, а потолок, наоборот, рухнул куда-то вниз. Она едва удержалась, вцепившись в край стойки, и мысленно выругалась: алкоголь ударил в голову быстрее, чем она ожидала. Сделав вид, что так и надо, она быстро достала из сумочки деньги, бросила их на стойку и не оборачиваясь, направилась к выходу, выругавшись себе под нос так грязно, что сама удивилась.       — Ну-ну, — донеслось ей в спину. — Заходи ещё к нам, мы рады здесь любым гостям, Грейнджер. Даже таким скучным.       В его голосе слышался очевидный сарказм и откровенное издевательство.       Проклиная Малфоя всеми известными ей ругательствами  на английском, и на французском, и на том древнегреческом, который она выучила на втором курсе, девушка буквально за несколько секунд пробралась сквозь пьяную, липкую толпу.       Внезапно резкая как нож, боль в висках. Гермиона оперлась плечом о холодную каменную стену, схватилась за голову и уже приготовилась списать эту вспышку на алкоголь или на переутомление. Но в следующую секунду в её сознании, чужеродный и вкрадчивый, зазвучал голос. Не её мысли — другой. Глубокий, насмешливый, с лёгкой хрипотцой.       «Мы ещё встретимся с тобой, милая Грейнджер».