Глава 14

      От внезапного толчка в грудь Гермиона сильно ударилась головой об стену. Боль была невероятно сильной, она пронзала череп, отдавалась в позвоночнике, растекалась по всему телу горячей, пульсирующей волной. Перед глазами заплясали звёздочки, и она просто молилась, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы это оказалось страшным сном, из которого она вот-вот проснётся.       Скатившись вниз по стене, девушка буквально вжалась в шкаф, стоявший рядом. Древесина была холодной, и этот холод пробирал до костей. Она поджала ноги к себе, обхватила колени руками, вжалась головой в плечи, пытаясь стать как можно меньше, незаметнее, невидимее. Слёзы текли по её щекам и смешиваясь с капельками пота на лбу.       — Ну и чего же ты теперь плачешь? — раздался мужской голос.       Он буквально нависал над ней. Его мерзкая улыбка, то, как он разглядывал её как хищник, который наслаждается моментом перед прыжком, всё это вызывало приступ тошноты у Гермионы. Желудок скрутило, и она с трудом сдержала рвотный позыв.       Резко схватив её за руку, парень заставил её подняться на ноги. Хватка была стальной, пальцы впивались в кожу, оставляя синяки. Но через секунду его рука уже сжимала горло девушки, заставляя её вставать на цыпочки, чтобы сделать хоть один вдох. Воздух перестал поступать, лёгкие горели, в ушах шумело, а перед глазами снова поплыли тёмные пятна.       — Прекрати… пожалуйста, — выдавила она с трудом. Голос был сдавленным, почти беззвучным, слова рвались из горла вместе с последними крохами воздуха. — Хватит…       — Не хватит, — усмехнулся он, и в этой усмешке было столько жестокости, что у неё подкосились колени. Внезапный лязг ремня раздался по комнате, а вслед за ним и звук расстёгивающейся ширинки. — Я вижу, что тебе это нравится, шлюха. Ты вся дрожишь. Нравится, да?       Внезапный рывок вниз заставил её вновь оказаться на полу. Колени с силой ударились о твёрдый пол, острая боль пронзила ноги, и она почувствовала, как под кожей наливается кровоподтёк. Она попыталась отползти, но руки дрожали, не слушались, и каждый сантиметр давался с невероятным трудом.       — Давай, — прошептал он, наклоняясь к ней. Его дыхание коснулось её щеки. — Я же знаю, что ты тоже этого хочешь. Не притворяйся.       Его рука снова потянулась к ней, и Гермиона закрыла глаза, готовясь к самому худшему…       Резко открыв глаза, Гермиона ощутила влагу на своих щеках. Она дышала часто-часто, будто только что вынырнула из ледяной воды. Всё тело трясло. На лбу выступил холодный пот, и от этого влажные волосы прилипли к вискам.       Она была одна в комнате.       За окнами уже начинало светать и можно было услышать щебет птиц где-то вдалеке. Тихий, мирный звук, который так не вязался с тем ужасом, который она только что пережила.       Это оказался просто сон.       Последнее, чего хотела сейчас Грейнджер, — это вспоминать события того дня. Слишком много сил она потратила, чтобы хоть как-то забыть произошедшее. Слишком долго она убеждала себя, что это было давно, что это в прошлом, что она справилась. Но сны всегда возвращали её в ту комнату, в тот момент, когда она была беспомощна.       Подтянув ноги к себе, Гермиона старалась отдышаться, но приступ тревоги её никак не отпускал. Грудь сдавливало, сердце колотилось где-то в горле, а каждый вдох давался с трудом, лёгкие жгло, будто она всё ещё не могла дышать. Всё тело содрогалось, а из глаз текли горячие, солёные слёзы.       — Это был просто сон, — тихо повторяла она сама себе. — Просто сон. Ты в безопасности. Ты дома. Никто не тронет тебя.       Но тело не верило словам. Оно помнило всё — каждое прикосновение, каждый звук, каждое слово.       Не давая себе утонуть в воспоминаниях, Гермиона буквально вскочила с кровати и забежала в ванную. Руки дрожали так сильно, что она едва смогла повернуть кран. Холодная вода хлынула мощным потоком, и она, не раздеваясь, шагнула под душ прямо в пижаме.       Ледяная вода обдала всё тело. Холод был резким, почти болезненным. Но вместе с этим холодом пришла ясность. Медленно, очень медленно, дрожь в теле начала утихать. Мысли перестали метаться в панике, дыхание постепенно выровнялось.       Она стояла под ледяными струями, прижавшись лбом к холодной кафельной стене, и просто дышала.        Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.        Капли воды стекали по лицу, смешиваясь со слезами, и она уже не могла понять, где влага от воды, а где от слёз.       Она простояла так ещё несколько минут стараясь прийти в себя. Лёгкие наполнились холодным воздухом. Тело перестало дрожать и начало замерзать.       Когда она почувствовала, что ей по-настоящему холодно, девушка вышла из душа, скинула с себя мокрую пижаму, укуталась в махровый халат и вернулась обратно в комнату.       Она села на край кровати, глядя в одну точку на стене. В комнате было тихо, только слышно было, как капает вода из крана в ванной и как где-то за окном поют птицы.       Она была одна. В безопасности. И это был просто сон.        Но даже осознавая это, она не могла перестать дрожать.       Гермиона даже не заметила, как наступило утро. Лишь яркий свет солнца, пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые шторы и падающий прямо на лицо, говорил ей об этом. Она лежала в кровати, глядя в потолок, чувствуя, как тело всё ещё помнит ту дрожь, тот холод, тот страх. Эта ночь была одной из самых ужасных за последнее время — кошмары вернулись, оставив после себя липкое, тягучее чувство тревоги, которое не проходило даже с первыми лучами солнца. Даже несмотря на то, что она была далеко от Лондона и от всех тех ужасов, которые происходили с ней, она не могла всё равно расслабиться. Тревога сидела внутри неё глубоко, как заноза, которую невозможно вытащить.       Почему я никак не могу спокойно отдохнуть? Почему всегда в моей жизни происходят какие-то ужасы, даже во время отпуска?       Было слишком много вопросов и ни одного ответа. Она чувствовала себя загнанной в угол, как будто сама судьба не давала ей передышки.       В сознание Гермиону привёл резкий стук в окно. Она вздрогнула и обернулась. За стеклом сидела сова Дафны и держала в лапке небольшое письмо, сложенное в аккуратный конверт. Птица нетерпеливо переступала с лапы на лапу и слегка наклоняла голову, словно говоря: «Ну что ты смотришь, открывай уже!»       Быстро открыв окно, девушка впустила внутрь дома милую птичку и забрала у неё письмо. Сова тут же устроилась на подоконнике, принялась чистить перья и ждать ответа. Гермиона развернула конверт, и её глаза быстро забегали по буквам, которые вывела рука Дафны.       «Привет, Гермиона. Как тебе Кипр? Хорошая погода? А море теплое? Я очень надеюсь, что у тебя всё хорошо и ты наслаждаешься своим отдыхом. В Лондоне всё холоднее, и по правде говоря, я часто засыпаю с Живоглотом, так как рядом с ним теплее. Однако, без тебя в Министерстве просто ужас какой-то происходит, и Кингсли грозит тем, что уволит всех к чертям. Все тебя вспоминают и спрашивают, когда ты вернёшься. Очень скучаю по тебе, особенно по нашим вечерним разговорам на кухне. Отдыхай и не думай о работе. Д. Г.»       Прочитав это, лицо Гермионы озарила тёплая, искренняя улыбка. Ей было очень приятно, что подруга интересуется тем, как у неё проходит отпуск, и что её действительно ждут. Тепло разлилось в груди, немного отогнав ту холодную тревогу, которая сидела там с самого утра.       Достав небольшой листок бумаги и перо, девушка быстро написала ответное письмо:       «Привет, Дафна! Кипр прекрасен. Погода — просто сказка, море теплое. Я немного загораю, читаю, пытаюсь не думать о работе. Спасибо, что пишешь. Очень скучаю по тебе и по Живоглотику тоже. Передай ему, что я привезу вкусняшек. Когда вернусь, обязательно расскажу всё. Целую, Г.»       Она сложила письмо, запечатала его и отдала сове. Та взяла конверт в клюв, но на мгновение задержалась, словно проверяя, не забыла ли Гермиона что-то важное. Девушка погладила её по головке, и птица, довольно ухнув, взмыла в небо и скрылась в яркой синеве.       Гермиона проводила её взглядом, чувствуя, как внутри становится немного легче. Она не стала упоминать в письме то, в каком состоянии была сегодня, просто не хотела лишний раз нагружать подругу. Дафна и так переживала за неё слишком сильно. Пусть думает, что у неё всё хорошо. Так будет лучше.       Сидеть весь день в комнате она уж точно не планировала. Ни один кошмар не испортит её отдых. Она приехала сюда, чтобы забыться, чтобы перестать бояться каждой тени.       Немного приведя себя в порядок, надев купальник, а поверх него лёгкие шорты и свободную футболку, Гермиона взяла всё самое необходимое, вышла из домика и направилась к морю.       Было очень жарко, но её это никак не смущало. Девушка планировала позагорать, выбрав для этого самое солнечное место.       Её очень обрадовало, что на пляже практически не было людей. Видимо, потому что уже был почти обед, и все разумные туристы разбежались от палящего солнца в тень или в номера с кондиционерами. Только несколько человек сидели далеко у воды, и их фигуры казались крошечными на фоне бесконечного моря.       Гермиона расстелила небольшое полотенце на тёплом песке, скинула с себя одежду и осталась в одном купальнике. Она легла на спину, подставив лицо солнцу, и закрыла глаза. Солнечные лучи ласкали её тело, и она ощущала, как температура кожи становится всё выше. Где-то вдалеке слышался ровный шум прибоя, и этот звук успокаивал, заставляя забыть обо всём.       Но как назло, она забыла взять с собой воду. А в горле безумно сильно пересохло, язык прилипал к нёбу, и каждый вдох давался с трудом. Жара была такой сильной, что даже дышать становилось тяжело.       Однако, к её удивлению, именно в этот момент она заметила мужчину, который, судя по всему, работал в небольшом баре прямо рядом с пляжем. Мужчина средних лет, в белой рубашке и шортах, предлагал холодные напитки и всякую еду.       Гермиона понимала, что скорее всего цены у него будут гораздо выше, чем в каком-нибудь магазине, но сухость в горле давала о себе знать настойчиво и неумолимо. Она быстро подозвала его к себе, слегка приподнявшись на локте.       Мужчина в несколько небольших шагов оказался рядом с ней. Он улыбнулся приветливо, наклонился и спросил:       — Что желает прекрасная леди? У меня есть вода, соки, коктейли, прохладительные напитки. Всё холодное.       — Здравствуйте, можно, пожалуйста, бутылку воды, — бегло заговорила Гермиона, чувствуя, как горло пересыхает ещё сильнее от одного только упоминания о воде.       — Конечно, — ответил он, снимая с плеча небольшую сумку, которая, судя по всему, была хорошо изолированной  и не позволяла напиткам внутри нагреваться. Он достал прозрачную бутылку, на которой выступили капельки конденсата, и протянул её девушке.       Гермиона быстро оплатила покупку и, хотя цена и правда оказалась выше, чем в магазине, всё же это позволило ей освежиться. Она сделала несколько жадных глотков, чувствуя, как холодная вода разливается по телу, прогоняя остатки утренней тревоги.       — Приятного дня, — сказал продавец, кивая, и направился дальше по пляжу.       Гермиона откинулась обратно на полотенце, прикрыла глаза и позволила себе просто лежать и наслаждаться моментом. Жара обволакивала её, вода успокаивала, а где-то вдалеке кричали чайки. Казалось, что всё хорошо. Что она наконец-то в безопасности.       Пролежав так ещё примерно полчаса, она вдруг почувствовала, что у неё темнеет в глазах и начинает кружиться голова. Сначала лёгкая дурнота, затем нарастающая волна тошноты. В ушах зашумело, а песок под ней, казалось, начал медленно вращаться. Гермиона поняла, что походу она перегрелась и ей срочно нужно охладиться.       Она хотела уже зайти в море или хотя бы облиться водой, чтобы прийти в себя. С трудом приподнявшись на руках, она попыталась встать, но тело в какой-то момент обмякло, мышцы перестали слушаться, а мир перед глазами поплыл, расплываясь в яркие разноцветные пятна.       Она не поняла, в какой момент потеряла сознание. Только почувствовала, как ноги подкашиваются, как песок приближается к лицу.       Было неизвестно, сколько по времени она провела без сознания. Резкая боль в висках и шум в ушах, похожий на гул трансформаторной будки, давали о себе знать. С трудом открыв глаза, девушка долго не могла сфокусироваться. Но одно она поняла точно: она находится не у себя в домике и не на пляже.       Она сидела на полу в каком-то мрачном помещении, где горела лишь одна тусклая лампочка, свисающая с потолка на тонком проводе. Свет был жёлтым, больным, он выхватывал из темноты лишь несколько квадратных метров вокруг. Везде царил запах сырости, плесени и чего-то металлического, от чего к горлу подступала тошнота.       Страх окутал её с головой. Гермиона уже хотела потянуться за палочкой, но вдруг поняла, что она в одном лишь купальнике. Тонкая ткань почти ничего не скрывала, и она чувствовала себя абсолютно беззащитной. Она попыталась пошевелить руками, но с ужасом осознала, что не может. Её запястья и щиколотки были связаны, и в местах, где их очень сильно перетягивала верёвка, образовались кровоподтеки.       Воздух пропал из лёгких, каждый вдох давался с трудом. Она дышала часто, поверхностно, как загнанный зверь. Единственное, что радовало, — это то, что она была одна в помещении. Но шаги, которые раздавались где-то рядом, давали понять, что человек, который её похитил, совсем рядом.       Гермиона моментально вспомнила об амулете. О том самом, который подарил ей Драко в порту Марселя. Единственная надежда на спасение. Единственный шанс. Она опустила голову, пытаясь увидеть фиолетовый камень на шее, но не увидела. Кулона не было на месте. Паника с новой силой накрыла её.       Но в следующий момент, резко повернув голову, она почувствовала, как что-то холодное качнулось на её спине. Металл скользнул по лопаткам, едва касаясь кожи.       И только тогда она поняла: кулон просто перекрутился и оказался у неё на спине, скрываясь под густыми волосами. Похититель, когда связывал её, не заметил этого. Или просто не придал значения.       Гермиона почувствовала лёгкое облегчение. Она попыталась быстро нащупать амулет, что было очень сложно сделать со связанными руками. Пальцы дрожали, верёвки больно впивались в кожу, но она заставляла себя двигаться, не сдаваться. Наконец её пальцы коснулись холодного металла, она сжала его в кулаке, стараясь прижать к ладони как можно сильнее.       Как только она смогла взять его в руки, дверь резко распахнулась. С грохотом, от которого эхо разнеслось по всему помещению. Перед ней показался человек, облачённый в чёрную мантию, которая скрывала всё его тело и лицо. Только тёмный провал капюшона смотрел на неё.       Она услышала, как он тихо хмыкнул и медленно направился к ней. Его шаги были медленными и очень размеренными, словно он вообще не спешил. Как будто знал, что она никуда не денется. Что у него есть время. Что она — его добыча.       Грейнджер притянула к себе ноги, поджала их, стараясь стать меньше, и изо всех сил давила на кулон. Она надеялась, что человек этого не заметит, и молилась, чтобы Малфой почувствовал сигнал и явился как можно быстрее.       Чем ближе подходил к ней человек, тем сильнее её окутывала тревога. Она не могла ничего с этим сделать. Только смотреть, как он приближается, и чувствовать, как сердце колотится где-то в горле.       Она сделала для себя вывод, что это мужчина, ведь он был высоким, с широкими плечами, и походка была тяжёлой, уверенной, собственнической. Он за несколько шагов преодолел расстояние между ними и опустился на корточки прямо перед ней.       — Ты такая красивая, когда напуганная, — вдруг раздался грубый мужской голос, который Гермиона не могла узнать. — Сидишь здесь такая беззащитная. И я могу сделать с тобой наконец всё, что мне угодно. Всё, что я хотел так долго.       Он поднял руку к её волосам, и Гермиона зажмурилась, чувствуя, как отвращение поднимается изнутри. Сначала он слегка накрутил её прядь на палец, а затем резко схватил её за волосы, заставляя опрокинуть голову назад. Шея напряглась, дыхание перехватило.       Кулон вылетел из её рук из-за резкого рывка и мужчина сразу же заметил его.       — А это у нас что такое? — прохрипел он, повертев амулет в руках. — Красивая безделушка. Но думаю, она тебе не нужна больше.       Он заметил, как камень слегка пульсировал тёплым светом. Мужчина усмехнулся, и в этой усмешке было столько жестокости, что у Гермионы всё внутри оборвалось.       — Не нужна, — повторил он и одним резким рывком разорвал цепочку, на которой висел амулет. Металл лопнул со звоном, и камень отлетел в сторону, глухо стукнувшись о стену.       Резкая боль пронзила шею Гермионы, от того, как сильно металл процарапал её кожу, оставляя кровавый след. Она почувствовала, как по ключице стекает тёплая, липкая струйка.       Мужчина хрипло рассмеялся и, поднявшись на ноги, навис над Гермионой. Он направил на неё палочку.       Её глаза расширились, и она уже была готова молить о пощаде, сказать, что готова сделать всё, что угодно, только не это. Слова вертелись на языке, готовые сорваться…       Но именно в этот момент в помещении раздался резкий хлопок и через секунду палочка вылетела из руки мужчины, отскочив куда-то в темноту.       Прямо под лампой стоял Малфой.       Он выглядел так, будто его вырвали из какой-то встречи. Но в его глазах горела ярость, которую Гермиона никогда раньше не видела. Его волосы казались ещё белее при таком освещении, а тени от лампы делали его черты более резкими, хищными. Ей на мгновение показалось, что он стал выше и больше, будто сама ярость придавала ему силы.       — Не так быстро, — раздался его голос по всему помещению. — Руки от неё убрал. Быстро.       Мужчина выругался себе под нос и через секунду уже оказался рядом с лежащей палочкой. Он подхватил её с пола, и в ту же секунду комната взорвалась вспышками заклинаний.       По всей комнате разносились яркие лучи от того, как они атаковали друг друга и отбивали каждое заклинание. Драко двигался быстро, плавно, почти танцевально, уклоняясь от ударов и нанося свои. Он подходил всё ближе и ближе к мужчине, не давая ему ни секунды на передышку, пока не загнал его в угол, у самой стены.       Тот огляделся по сторонам и понял, что ему некуда идти. Тогда он сжал палочку в кулаке и трансгрессировал ровно в тот момент, когда Малфой вновь его атаковал. Громкий хлопок, чёрный дым, и фигура исчезла, оставляя после себя только запах серы и гари.       — Трус ебаный! — раздался громкий крик Драко. Его голос сорвался на рык, в нём было столько злости и бессилия, что Гермиона вздрогнула.       Он быстро огляделся по сторонам, убедился, что больше никого нет, и в два шага бросился к Гермионе, которая сидела в углу и буквально задыхалась от собственных слёз. Они текли ручьями, смешиваясь с кровью на шее, и она не могла остановить их. Всё тело дрожало, грудь ходила ходуном, и она не могла выдавить из себя ни звука.       — Тише, — сказал Драко, опускаясь перед ней на колени. Его голос стал мягче, таким она не слышала его никогда. — Ты в безопасности. Я здесь. Я рядом. — Он повторял это снова и снова, стараясь успокоить девушку или, может быть, убедить себя самого. — Всё хорошо, Грейнджер. Я не дам тебя в обиду. Слышишь? Я здесь.       Он быстро разрезал верёвки, которые стягивали её руки и ноги одним взмахом палочки, аккуратно, чтобы не задеть кожу. Гермиона никак не могла успокоиться, слёзы продолжали течь по её щекам. Как только её руки оказались свободны, она буквально кинулась на плечи Малфою, обнимая его так крепко, словно только он один мог успокоить её после пережитого. Она вцепилась в его пиджак, прижалась лицом к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце.       Драко даже не подумал отстраняться. Наоборот, он сильнее стиснул её в объятиях, прижимая к себе, как самое ценное сокровище. Одна его рука легла на её голую спину, другая на затылок, пальцы запутались в её волосах. Он что-то шептал ей на ухо, но Гермиона почти не слышала слов.       — Всё позади, — шептал он, касаясь губами её виска. — Я здесь. Я не дам тебя в обиду. Никогда больше.       Его руки нежно гладили её по голой спине, словно он пытался стереть с её кожи сам страх. Пальцы Драко скользили по её лопаткам, вдоль позвоночника, касались каждого позвонка, будто пересчитывая их, убеждаясь, что она цела. Вторая рука запуталась в её волосах и он перебирал пряди. Этот жест был таким интимным, таким тёплым, что Гермиона почувствовала, как страх начинает отпускать свои ледяные пальцы, уступая место чему-то другому.       Она чувствовала биение его сердца. Оно колотилось быстро, неровно, под тонкой тканью его рубашки. Она закрыла глаза и просто позволила себе быть в его объятиях, чувствовать его тепло, его дыхание на своей макушке.       Было неизвестно, сколько они так просидели. Судя по всему, прошло буквально несколько минут, но для Грейнджер они длились целую вечность.       Наконец, немного успокоившись, она отстранилась от Драко и посмотрела ему прямо в глаза. Её взгляд был ещё влажным, но уже более осмысленным. Было видно, что он тоже очень встревожен произошедшим, хоть и старался не показывать этого. На его скулах играли желваки, в глазах застыла тревога, которую он не мог скрыть.       Её взгляд метался по всему его лицу, замечая каждую мимическую реакцию. Она задержала взгляд на его губах дольше, чем нужно было, и судя по всему, он это тоже заметил. Его дыхание стало чуть глубже, а в глазах промелькнуло что-то.       Драко вновь заглянул ей в глаза и в этом взгляде было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Напряжение между ними стало почти осязаемым, воздух зазвенел, и через мгновение случилось то, чего Гермиона уж точно не ожидала.       Малфой резко прильнул к её губам.       В голове у неё всё смешалось. Только что она лежала в его объятиях, чувствуя себя в безопасности, доверяя ему как никому другому. А теперь его губы на её губах и это было так неправильно. Так странно. Так пугающе, но так приятно.       Поцелуй был внезапным, как удар молнии. Девушка на секунду замерла от неожиданности и в этот миг её глаза широко распахнулись, в них промелькнула растерянность. Но всего на секунду. А затем её тело, предавшее разум, ответило. Она запустила пальцы в его белоснежные волосы, притягивая мужчину ближе, словно это было самое естественное движение в мире.       Его губы были тёплыми и мягкими. Поцелуй смешивался с её слезами, от чего на языке оставался солёный привкус. Драко целовал её так, будто хотел передать все слова, которые не мог сказать вслух. Он сжимал её в объятиях так крепко, словно боялся, что она исчезнет, растворится в воздухе, как тот мужчина.       Поцелуй длился всего несколько секунд, но для неё они растянулись в целую вечность. Она чувствовала его дыхание, его губы, его руки на своей спине, и всё это было слишком много. Слишком сильно. Слишком… правильно. И именно это пугало больше всего.       Когда он отстранился, Гермиона просто смотрела на него. Её глаза были широко распахнуты, в них застыло что-то между шоком и паникой. Она дышала часто, сбивчиво, и ей казалось, что воздух стал слишком густым, чтобы вдыхать его.       — Зачем ты это сделал? — спросила она, и голос её дрожал.       Драко смотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то — то ли удивление от её реакции, то ли сожаление. Он не ожидал, что она отшатнётся. Не ожидал, что она будет смотреть на него так, будто он только что сделал что-то ужасное.       — Гермиона… — начал он, протягивая к ней руку, но она отодвинулась.       — Нет, — сказала она, качая головой. — Не надо. Не называй меня так. Не сейчас.       Она прижала ладонь к своим губам, словно пытаясь стереть этот поцелуй, стереть его вкус, его тепло. На её лице застыло выражение паники. Она не знала, что делать, что говорить, как на это реагировать.       — Ты только что спас меня, — сказала она, голос срывался. — Ты пришёл за мной, ты вытащил меня, ты… — Она запнулась, сглатывая ком в горле. — А теперь ты целуешь меня? Я не понимаю. Я ничего не понимаю.       Драко замер. Его лицо стало непроницаемым. Он медленно опустил руку и отстранился, давая ей пространство.       — Я не хотел тебя пугать, — сказал он тихо. В его голосе не было оправдания, только констатация факта.       — Тогда зачем? — спросила она, и в её голосе послышались слёзы. — Зачем ты это сделал? Ты ненавидел меня. Я ненавидела тебя.       — Я не ненавижу тебя, — ответил он, и в этих словах была такая простота, такая правда, что у неё снова перехватило дыхание.       Но она не могла принять это. Не сейчас. Не после всего, что произошло. Её голова шла кругом, мысли путались, и единственное, что она знала точно, — это то, что ей нужно пространство.       — Я не могу, — сказала она, поднимаясь на ноги. Её ноги дрожали, но она заставила себя стоять. — Я не могу думать об этом сейчас. Я не могу… — Она прижала руки к вискам. — Мне нужно прийти в себя. Мне нужно…       Она не договорила. Просто отвернулась, обхватив себя руками за плечи, и сделала шаг в сторону выхода. Она не могла смотреть на него. Не могла видеть его лицо, его глаза, его губы, которые только что целовали её так, что она забыла, как дышать.       За её спиной было тихо. Она слышала, как он медленно выдохнул, услышала звук его шагов, но он не приближался, держа дистанцию.       — Я провожу тебя, — сказал он ровным голосом, и в нём не было ни обиды, ни злости. Только спокойная решимость.       Гермиона ничего не ответила. Она просто пошла вперёд, чувствуя, как его присутствие согревает спину, и пытаясь разобраться в том, что только что случилось.       Она не знала, что чувствует. Не знала, что делать. Не знала, как смотреть ему в глаза после этого поцелуя. Но одно она знала точно: её мир только что перевернулся. И она не могла признать себе, что ей это понравилось.