Часть 12

Утро выдалось серым и холодным, но в коридорах Хогвартса было шумно. Гарри шел рядом с Гермионой, активно размахивая руками и пересказывая вчерашнюю тренировку. Он очень старался. Он видел, что Гермиона угасает, превращаясь в призрака самой себя, и квиддич казался ему самым безопасным способом вернуть её в реальность. — ...и тогда Рон сделал этот невероятный финт, представляешь? Даже Джинни раскрыла рот от удивления. Если мы повторим это на субботней игре, у Слизерина не будет ни единого шанса, — Гарри замолчал, ожидая её привычного замечания о том, что спорт — это не самое главное в жизни. Но ответа не последовало. Гермиона остановилась посреди коридора, не замечая, как студенты толкают её плечами, спеша на уроки. Её взгляд был прикован к пустому пространству между доспехами, словно она пыталась разглядеть там что-то, чего больше не существовало. — Гарри... — её голос прозвучал так тихо, что он едва расслышал его в гуле толпы. — Я вчера пыталась вспомнить, как мама смеется, когда папа проливает чай на газету. Гарри замер, чувствуя, как в груди всё сжимается. — И что? Ты же помнишь, мы обсуждали это, это вернется... — Нет, — она перевела на него пустой, сухой взгляд. — Я начала забывать их голоса, Гарри. Я помню слова, помню события, но сами звуки... они стираются. Становятся плоскими, как в старом кино без звука. Я теряю их по-настоящему. Теперь уже окончательно. Гарри бессильно открыл рот, не зная, какие слова могут склеить разбитую вдребезги душу. Он сделал шаг к ней, собираясь обнять, но в этот момент толпа позади них расступилась. Драко Малфой шел в окружении Блейза и Тео, привычно прямой и отстраненный. Он услышал её голос еще за несколько метров. Он всегда безошибочно узнавал его в любом шуме. Когда он поравнялся с ними, Блейз уже приготовил какую-то язвительную шутку про «святого Поттера и его плаксивую подружку», но Драко внезапно положил руку ему на предплечье, заставляя замолчать. Малфой лишь на секунду замедлил шаг. Он не посмотрел на Поттера, не бросил едкого замечания о «грязнокровках» или проигранных матчах. Его взгляд на мгновение замер на бледном лице Гермионы. Он уловил исходящее от неё отчаяние — оно было таким густым и осязаемым, что казалось, его можно коснуться пальцами. Это была та самая пустота, о которой они безмолвно кричали друг другу в ванной старост. Он не сказал ни слова. Лишь едва заметно, почти призрачно качнул головой, прежде чем снова набрать темп и увести своих друзей дальше по коридору. Гермиона проводила его взглядом. На мгновение среди холода её забвения промелькнула искра — хриплый голос Малфоя, шептавший ей «прости» и «дыши», был сейчас единственным звуком, который она помнила слишком отчетливо. И эта память, как ни странно, дала ей силы сделать следующий вдох. Коридор, ведущий к раздевалкам квиддичного поля, был пропитан запахом мокрой травы, озона после недавнего ливня и тяжелой, вековой пыли Хогвартса. Гермиона шла быстро, почти бежала, надеясь перехватить Джинни сразу после тренировки. Ей отчаянно нужно было поговорить с подругой о чем-то приземленном, о траекториях снитча или о финте Рона — о чем угодно, что могло бы заглушить нарастающий гул в голове и болезненную тишину, оставленную голосами родителей, которые продолжали ускользать из ее памяти. Но на повороте к Восточному крылу путь ей преградила высокая, стройная фигура. Драко Малфой не просто встал у нее на дороге — он сделал это с той пугающей точностью, которая не оставляла места для маневра. Гермиона едва успела затормозить, и ее ладони невольно уперлись в холодный камень стены, когда он шагнул в ее личное пространство, лишая ее воздуха и путей к отступлению. Он не смеялся. В его позе не было привычного изящного превосходства или желания задеть словом. Вместо этого он наклонился к ней, и Гермиона замерла, когда его взгляд, тяжелый и неестественно сосредоточенный, замер на ее шее. Там, где ворот джемпера слегка сдвинулся, обнажая тонкую белую линию — один из шрамов, оставленный Беллатрисой. Шрам, который Драко видел в тот день в поместье и который теперь, в этом полумраке, казался ему раскаленным клеймом. Он был так близко, что их дыхание смешалось в один неритмичный поток. Гермиона чувствовала запах мяты, горького кофе и чего-то еще — того самого аромата из ванной старост, который, казалось, теперь преследовал их обоих. Драко медленно протянул руку. Его длинные бледные пальцы замерли в миллиметре от ее кожи. Он не касался ее, но Гермиона чувствовала жар, исходящий от него. Он рассматривал этот след так, словно пытался прочесть на нем историю их общего позора и боли. — Всё еще болит? — голос Драко был почти беззвучным, хриплым шепотом, который отозвался дрожью где-то глубоко в ее позвоночнике. Гермиона хотела ответить что-то резкое, напомнить ему, чья семья это сделала, но слова не шли. Она смотрела в его глаза — серые, как грозовое небо, — и видела в них отражение того же отчаяния, которое пожирало ее саму. В этот момент между ними не было войны или факультетов. Было только жуткое, интимное осознание того, что они оба изломаны. Тишину, ставшую слишком плотной, разорвал звук чеканных шагов. — Драко, квиддич сам себя не возглавит. Идем, иначе Пэнси сама назначит загонщиков, и ты будешь недоволен результатом, — Блейз Забини возник из тени коридора со своей привычной ленивой грацией. Он не остановился в стороне. С бесцеремонностью, на которую был способен только он, Блейз прошел прямо между ними, намеренно и жестко задев Драко плечом. Малфой пошатнулся, вынужденно отступая от Гермионы, и магия момента рассыпалась, как разбитое стекло. Блейз остановился на секунду, окинув их обоих проницательным, слишком умным взглядом. Он задержал глаза на раскрасневшемся лице Гермионы и на подрагивающих пальцах Драко, которые тот поспешно спрятал в карманы мантии. — Грейнджер, ты сегодня удивительно... колючая, — хмыкнул Блейз, и в его голосе проскользнула странная нотка, полувопрос-полупредупреждение. — От тебя буквально искры летят. Осторожнее, Малфой, не подходи слишком близко, а то подпалишь себе мантию, а она, если мне память не изменяет, из лучшего шелка. Драко мгновенно выпрямился. В долю секунды на его лицо вернулась маска ледяного, непроницаемого высокомерия. Губы изогнулись в привычной, едва заметной усмешке, хотя в глубине глаз всё еще метались тени. — Иду я, Блейз, не читай мне лекции о шелке, — процедил он, не глядя на Гермиону, хотя каждое его движение выдавало предельное напряжение. — Разберись со своими загонщиками, пока я не решил, что нам нужен новый состав. Блейз хмыкнул, по-хозяйски положил руку на плечо Драко и развернул его в сторону выхода к полю. — Идем-идем. А то ты скоро начнешь кусаться, как бешеная книззла. Гермиона осталась стоять у стены, чувствуя, как холод камня наконец просачивается сквозь одежду. Она смотрела им вслед, и ей казалось, что Блейз, даже не зная правды, уже почувствовал вкус той бури, которая назревала между ней и Малфоем. Она знала, что Блейз опасен именно своей интуицией — он видел не факты, он видел энергию, а энергия между ней и Драко сейчас могла бы осветить весь Хогвартс. Или сжечь его дотла.