Глава 2

      Дверь аудитории приоткрылась ровно в тот момент, когда профессор Стоун собрался повторить фамилию. В проёме возник Дэвид Майсон – взъерошенный, со слегка припухшими веками, словно всю ночь просидел за учебниками. Куртка небрежно перекинута через локоть, а на сгибе левой руки алела свежая царапина. – Прошу прощения за опоздание, профессор, – его голос звучал ровно, но хрипотца выдавала недосып. – Травяной сбор, которым я обычно завариваю чай, закончился. Пришлось зайти в лавку перед парами, а там очередь. Профессор Стоун поверх очков оглядел студента с головы до ног, опуская губы почти к самому подбородку в недовольстве и задержав взгляд на царапине, но ничего не сказал. Лишь сухо кивнул и черкнул что-то в журнале, заменяя прочерк на плюсик. – Садитесь, Майсон. И впредь планируйте свои чаепития заранее. – Непременно. Дэвид направился вверх по ступенькам аудитории, перескакивая через две. Его обычное место находилось тремя рядами выше Эллы и левее – у окна с видом на сосновую рощу. Проходя мимо блондинки, он на мгновение замедлил шаг. Зелёные глаза с мягкими, наклонёнными вниз уголками скользнули по её лицу. Короткая заминка и он двинулся дальше. Софи ткнула Эллу локтем в бок и одними губами прошептала: – Видела? Царапина. Элла видела. И ещё кое-что другое: когда Дэвид проходил мимо, воздух вокруг него на секунду наполнился запахом хвои и мокрой земли. Странный запах для человека, который якобы только что из чайной лавки. Профессор тем временем начал лекцию, и в аудитории установилась та особая напряжённая тишина, готовая лопнуть от любого шороха. Кто-то позади Эллы зашелестел тетрадью, кто-то слева нервно постукивал ручкой по столу. Студент с четвёртого ряда поднял руку и спросил, не отменят ли сегодняшние занятия из-за «происшествия в лесу». Профессор Стоун ответил то, что и ожидалось: университет работает в штатном режиме, и полиция просит студентов воздержаться от прогулок в лесополосе до выяснения обстоятельств.

***

– Ты Элла Смит, верно? На этот вопрос блондинка подняла голову. Яркое солнце заливало газон в университетском саду, путаясь среди кудряшек наклонившегося к ней Дэвида. Пара профессора Стоуна закончилась очередным заданием: на этот раз презентацией. Студентов разделили на группы и в качестве напарника Элле достался Дэвид. – Да. – Не против, если я сяду рядом? Девушка качнула головой и Майсон плюхнулся рядом на траву. Рукав приподнялся, вновь оголяя царапину. «Что если убийца Дэвид?» – Элла не могла не думать об этом. Мозг писал теории таких масштабов, что становилось страшно. Жертва явно могла сопротивляться, оставить на убийце след и... – Это тебя кошка так поцарапала? – Не удержалась от вопроса девушка, кивнув на его руку. Дэвид перевёл взгляд на свою руку, будто впервые заметил алую полосу. Уголок его губ дрогнул в слабой усмешке. – Кошка. С характером. Живёт у хозяйки чайной лавки, – он опустил рукав обратно, прикрывая царапину. – Увязалась за мной, когда я выбирал травы. Видимо, решила, что моя рука часть ассортимента. Звучало складно. Почти. Но Элла заметила, как напряглись мышцы его челюсти перед ответом – микросекунда, неуловимая для того, кто не всматривался. А она всматривалась. И глаза девушки задержались на крае рукава, под которым исчезла царапина. «Слишком длинная для кошки. И слишком прямая», – пронеслось у неё в голове. Она ничего не сказала. Вместо этого раскрыла папку с материалами для презентации, делая вид, что просматривает распечатки. Солнце играло бликами на её блондинистых волосах. Ветер доносил запах скошенной травы и всё тот же горьковато-хвойный аромат, исходящий от Дэвида. Он тем временем достал свой конспект – аккуратный, исписанный убористым почерком с наклоном влево. Интересная деталь для математика, подумала Элла. Но ещё интереснее было другое. – Тему нам дали – «Свобода воли в античной и современной философии», – произнёс Дэвид, пролистывая страницы. – У тебя уже есть наработки? – Немного. Я взяла стоиков. Эпиктет, Марк Аврелий. – Хороший выбор. – Он кивнул, и в зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. – Тогда я могу взять современный детерминизм, если ты не против. Будет любопытно сравнить: одни считали, что свобода – в принятии неизбежного, другие – что свободы нет вовсе. Элла поправила волосы, в кармане джинс завибрировал телефон.