Он становится привычкой…

Воскресенье в Старр-парке обычно ощущалось иначе. Не как школа. Не как работа. И даже не как обычный день. Просто пустое пространство между событиями. Менди любила такие дни. Можно было не думать о расписании. Не спешить. Не разговаривать лишний раз. Она лежала на кровати, уткнувшись в телефон, и впервые за долгое время не чувствовала давления утра. Пока не пришло сообщение. Джанет: «мы идем гулять сегодня» Менди даже не сразу ответила. Менди: «нет» Ответ пришёл почти мгновенно. Джанет: «это не вопрос» Менди уставилась в экран. — Конечно… Через полчаса Джанет уже стояла у её двери. — Ты серьёзно думала, что я оставлю тебя дома в воскресенье? — Я надеялась. — Плохая стратегия. Менди скрестила руки. — Кто вообще идёт? Джанет улыбнулась. — Все. — “Все” — это всегда проблема. — Фэнг, Колетт, Эдгар… Пауза. — И Честер. Менди резко подняла взгляд. — Нет. — Да. — Нет. — Менди. — Джанет. — Он нас позвал. Менди замолчала. И это было хуже любого аргумента. Город был живой. Солнечный, шумный, полный людей, которые не знали, что в воскресенье можно просто остаться дома. Менди шла рядом с Джанет, уже заранее жалея о своём решении. На месте встречи уже стояли остальные. Фэнг спорил с Колетт о том, где лучше взять кофе. Эдгар выглядел так, будто он пришёл сюда не по своей воле. Колетт сияла как обычно. И Честер. Он стоял чуть в стороне. Руки в карманах. Лёгкая улыбка. Спокойный взгляд. Как будто это просто обычный день. — О, она всё-таки пришла, — сказал он, заметив Менди. — Я не “всё-таки”, — ответила она. — Я “меня заставили”. — Это почти то же самое. — Нет. — Почти. Менди закатила глаза. И вдруг заметила: сегодня он выглядел… проще. Без этой странной тяжести, которую она иногда улавливала. Как будто он тоже пытался быть просто подростком. Они пошли по городу. Сначала было неловко. Потом шумно. Потом просто привычно. Фэнг и Джанет ушли вперёд спорить о чём-то своём. Колетт рассказывала Эдгару теории, от которых он морально старел на глазах. Менди шла чуть позади. И рядом с ней — Честер. — Ты всегда такая недовольная, когда выходишь из дома? — спросил он. — Только когда меня вытаскивают. — Значит это моя заслуга. — Это звучит как угроза. — Я старался. Менди фыркнула. Но не ушла вперёд. И сама это заметила. Они зашли в небольшой парк. Людей было много, дети бегали, кто-то играл в баскетбол, кто-то просто сидел на траве. В какой-то момент Фэнг предложил купить всем мороженое. — Я не плачу за тебя, — сразу сказала Менди Честеру. — Я сам о себе позабочусь. — Сомневаюсь. — Ты недооцениваешь мои финансовые способности. — Я тебя вообще не оцениваю. — Больно. Он драматично схватился за грудь. И на секунду снова стал тем самым Честером — шумным, странным, раздражающим. Но потом, когда Менди отвернулась, он замолчал. Просто стоял рядом. Смотрел куда-то в сторону деревьев. И снова стал тише. Позже они разошлись по парку небольшими группами. Менди оказалась на лавочке вместе с Джанет и Колетт. Фэнг куда-то ушёл с Эдгаром. А Честер сел чуть поодаль. Один. Слишком спокойно. — Он всегда такой? — тихо спросила Менди у Джанет. — Какой? — Разный. Джанет посмотрела на Честера. — Он просто… умеет подстраиваться. — Подстраиваться? — С Фэнгом он один. С нами другой. С тобой — третий. Менди нахмурилась. — Это звучит странно. — Люди почти всегда разные, — пожала плечами Джанет. — Просто не у всех это так заметно. Менди снова посмотрела на Честера. Он сидел, опершись локтями о колени. И впервые за весь день не улыбался. Позже, когда солнце начало садиться, компания медленно собиралась расходиться. Фэнг уже устал спорить. Колетт была всё ещё слишком счастлива. Эдгар выглядел так, будто пережил войну. — Ну что, нормально погуляли? — спросил Честер. — Нормально? — переспросил Фэнг. — Ты чуть не заставил меня есть странный фастфуд. — Это опыт. — Это отравление. Честер усмехнулся. И посмотрел на Менди. — А ты? Она пожала плечами. — Терпимо. — Это твой максимум комплимента? — Да. — Принято. И впервые за день он улыбнулся чуть мягче. Не для всех. А как будто именно ей. Когда они разошлись, Менди шла домой уже одна. Но впервые это не казалось странным. Потому что в голове всё ещё стоял его голос. И мысль, которая раздражала больше всего: он становится привычкой.