Ливень

Тяжесть чужого тела оказалась почти неподъемной. Когда Менди впервые попыталась потянуть Честера за рукава разорванной школьной куртки, ее пальцы сразу скользнули по липкой, еще теплой ткани, а подошвы кед беспомощно поехали по влажному от ночной росы рубероиду. Город внизу, за пределами школьного двора, продолжал жить своей безразличной, сытой жизнью. Где-то далеко на проспекте глухо урчали моторы, перемигивались витрины круглосуточных магазинов, и этот привычный, будничный шум делал застывшую на крыше тишину еще более зловещей. Май лежала у основания пожарной лестницы, уткнувшись лицом в тень, и багровые отсветы далекой рекламы едва выхватывали контуры ее фиолетового колета. Менди заставила себя не смотреть туда. Закусив губу до крови, она обхватила Честера под мышки, чувствуя, как его голова бессильно упала ей на плечо, пахнущее порохом, железом и тем самым ржавым, металлическим запахом, о котором говорила покойная девушка.Спуск по ржавым ступеням пожарной лестницы превратился в медленный, непрекращающийся кошмар. Каждая железная перекладина отзывалась в ее ладонях ледяным, вибрирующим скрежетом. Честер был без сознания, его ноги безвольно волочились по металлу, и Менди приходилось удерживать весь его вес спиной, сантиметр за сантиметром сползая вниз, к темному заброшенному пустырю за школьным стадионом. Пару раз ей казалось, что пальцы вот-вот разожмутся, и они оба рухнут с высоты третьего этажа на щербатый асфальт, но внутри нее в этот момент включился какой-то упрямый, животный механизм выживания. Она больше не была той испуганной девочкой, которая пряталась за вентиляционной шахтой и плакала от звука сталкивающихся клинков. Мир, который Честер так тщательно скрывал от нее, ворвался в ее жизнь с мясом и кровью, и теперь у нее просто не оставалось права на слабость.Когда они наконец достигли земли, Менди на секунду упала на колени прямо в сухую, пыльную траву, глотая ртом душный ночной воздух. Ее руки мелко, неудержимо дрожали, а сердце билось так сильно, что стук отдавался в висках тяжелыми ударами. Честер лежал рядом, его бледное лицо в полумраке казалось совершенно белым, а дыхание было настолько слабым и редким, что ей приходилось то и дело прикладывать ухо к его груди, чтобы убедиться, что он еще жив. Время стремительно уходило. Оставлять его здесь, на открытом пустыре у школы, было нельзя — Организация, Совет или кто-то еще из его страшного прошлого могли прийти за телом Май в любую минуту.Над головой, вытесняя остатки удушливого дневного тепла, стремительно нависала тяжёлая, чернильная туча, закрывая собой редкие звезды. Впереди, за полосой редкого кустарника, чернели глухие железные коробки старого гаражного кооператива — длинные, бесконечные ряды проржавевших ворот, между которыми петляли узкие, заросшие лебедой проезды. Именно туда, вглубь этих серых лабиринтов, вел единственный путь, способный укрыть их от лишних глаз. Менди поднялась, вытирая липкие от чужой крови ладони о свои джинсы, и снова перехватила Честера за плечи. Ей нужно было во что бы то ни стало дотащить его до окраины жилого квартала, туда, где можно будет вызвать помощь, не привлекая внимания к школьной крыше.Шаг. Еще один шаг. Пыльная грунтовка между гаражами казалась бесконечной, а тело парня становилось с каждой секундой все тяжелее. Менди шла спиной вперед, волоча его за собой, когда первый тяжёлый щелчок упавшей капли разбился о ржавую крышу соседнего бокса. Звук был одиночным и гулким, но уже через мгновение по железным створкам ворот вокруг них забарабанила частая, злая дробь. Первые капли летнего ливня, крупные и почти горячие, мгновенно прибили к земле серую цементную пыль, наполнив узкий проезд резким, острым запахом мокрого асфальта. Вода хлынула сплошной стеной, за секунды превращая колею между гаражами в грязное месиво и смывая с лица Менди слезы, пот и налипшую копоть. На одном из поворотов она не удержала равновесие на размокшей глине и тяжело упала навзничь, увлекая Честера за собой. Острая боль прошила локоть, когда она сильно ударилась о ржавую створку чьих-то ворот, но она даже не вскрикнула — лишь глухо, надрывно зарычала от бессилия под бьющими сверху струями воды, поднимаясь на ноги и снова хватаясь за его куртку. Ливень превратил узкий гаражный проезд в сплошной, ревущий поток, где потоки грязной воды сбивали с ног. Менди хрипела, задыхалась, но упрямо тащила Честера дальше, пока колея наконец не вывела её к разбитому поребрику жилого квартала, прямо под раскидистую крону старого тополя. Здесь силы окончательно оставили её. Пальцы, сведённые судорогой, разжались сами собой, и Честер тяжело повалился на мокрую траву газона. Менди упала рядом на колени, судорожно выдергивая из кармана куртки телефон. Экран мгновенно залило водой, сенсор не реагировал на прикосновения, и девушке пришлось несколько раз яростно тереть его о мокрые джинсы, прежде чем стекло очистилось и дисплей наконец загорелся тусклым светом.Пальцы скользили по экрану, оставляя грязные разводы, когда она набрала три коротких номера экстренной помощи. Гудки в динамике казались бесконечными, заглушаемыми плотным, сплошным шумом бьющего по листьям тополя дождя, пока на том конце наконец не раздался сухой, механический голос диспетчера.— Оператор службы спасения. Что у вас случилось?— На него напали… — Менди заговорила не сразу, её голос сорвался на сиплый, едва различимый хрип, и ей пришлось сделать глубокий, болезненный вдох, чтобы выдавить слова сквозь зажатые зубы. — Тут парень… Он умирает. Потеря крови, ножевые ранения. Очень много ранений.— Назовите точный адрес. Где вы находитесь? Девушка, успокойтесь, мне нужны ориентиры.— За гаражами… — она оглянулась на тёмные железные коробки, силясь вспомнить название улицы, на которой стояла их старая школа. — Кооператив сразу за стадионом. Прямо у выезда на асфальтированную дорогу под большим тополем. Пожалуйста, быстрее… Он почти не дышит. Здесь никого нет, на него просто напали в темноте…— Бригада выезжает. Не трогайте пострадавшего, постарайтесь зажать рану чистой тканью, если это возможно. Ждите.Связь оборвалась. Менди выронила телефон прямо в жидкую грязь у поребрика и из последних сил навалилась всем телом на грудь Честера, пытаяс защитить его лицо от безжалостных, бьющих сверху водяных струй. Она прижала ладони к его раненому предплечью, чувствуя, как сквозь её пальцы всё ещё толчками пробивается слабое, угасающее тепло. Вокруг них не было ни души. Ливень глушил любые звуки, превращая спальный район в сплошную, размытую серую стену, сквозь которую лишь спустя долгие десять минут пробился далёкий, прерывистый вой приближающейся сирены.Жёлтые фары кареты скорой помощи разрезали темноту проезда, высветив две застывшие фигуры на мокрой траве. Медики в плотных синих дождевиках выскочили из машины почти мгновенно, слаженными, привычными движениями разворачивая складные носилки. Менди отстранили мягко, но решительно. Она послушно сделала два шага назад, шлёпая кедами по глубоким лужам, и застыла на месте, обхватив себя руками за плечи от внезапно накатившего холода. Она смотрела, как на Честера накидывают кислородную маску, как быстро крепят фиксирующие ремни и как его бледное, неподвижное тело исчезает в темном нутре захлопнувшихся дверей автомобиля. Медики не задавали ей лишних вопросов — в их работе раненые на окраинах подростки были делом обыденным. Сирена взвизгнула снова, и машина, тяжело буксуя на размокшей грунтовке, рванулась в сторону городской больницы.Менди осталась стоять одна под глухим, непрекращающимся потоком воды. Её джинсы и куртка полностью промокли, прилипнув к телу, а на ладонях всё ещё оставался бледный, едва заметный след чужой крови, который дождь упрямо не мог смыть до конца. Она медленно повернула голову назад, туда, где за черными силуэтами гаражей возвышался темный, безжизненный контур школьного здания с раскрытой дверью на крышу.Где-то далеко, на крыше школы, дождь медленно смывал кровь с холодного бетона.