Альтернативный финал 1. Цена нормальности

Писк реанимационного монитора в палате интенсивной терапии казался слишком тонким, механическим и бесконечным. Запах стерильной марли, спирта и тлеющего за окном больничного корпуса июльского вечера заполнял всё пространство. Честер лежал неподвижно, его бледное лицо, осунувшееся за последние двое суток, сливалось с белизной подушки, а датчик на указательном пальце правой руки тускло светился красным. Менди сидела рядом на жестком металлическом стуле, намертво вцепившись своими холодными пальцами в его сухую, покрытую мелкими шрамами ладонь. Она не плакала — слезы давно закончились в тех ночных гаражах под проливным ливнем. Внутренние повреждения от последнего рубящего удара Май оказались глубже, чем думали хирурги: изношенный Организацией организм просто отказался запускать процесс регенерации. В районе восьми вечера ритм прибора начал стремительно замедляться, превращая ровные ломаные линии на экране в длинные, ленивые пологие волны. Честер медленно открыл глаза, и в его взгляде впервые за всё время не было той пугающей, леденящей отрешенности первого номера — там осталась лишь тихая, человеческая усталость. Он едва заметно, одними кончиками пальцев, ответил на пожатие Менди, и его губы шевельнулись, выпуская последний, едва различимый шелест: — Спасибо... за ливень. Монитор за его спиной сорвался на ровный, непрекращающийся свистящий тон. Менди медленно опустила голову на его грудь, чувствуя, как уходит последнее земное тепло человека, который так отчаянно пытался стать обычным старшеклассником.

***

Похороны были через 3 дня. На старое городское кладбище, вопреки тишине и отсутствию речей, пришли все. У свежей песчаной могилы под раскидистыми соснами стояли те, ради кого Честер так упрямо пытался сдавать школьные тесты и списывать математику. Здесь был староста их класса, постоянно ворчавший из-за его опозданий, пара парней из футбольной секции, с которыми он делил раздевалку, и учителя в строгих темных платьях. Они не знали про Женеву, Триест, воронёные кинжалы или сломанные шейные позвонки — для них на этом пустыре хоронили замкнутого, тихого мальчика из неблагополучной семьи, который просто не успел дожить до своего выпускного. Менди стояла в самом первом ряду, чувствуя, как чья-то теплая рука из одноклассников мягко опустилась ей на плечо в знак молчаливой поддержки. Когда пришел черед бросать землю, она шагнула к краю ямы, сжимая в кармане куртки маленький ключ от нижнего ящика своего стола, где теперь навсегда упокоилось оружие Май. Горсть сухого грунта глухо ударила по крышке деревянного гроба. Друзья Честера один за другим подходили, оставляя на свежей насыпи скромные школьные букеты гвоздик, и этот простой, человеческий ритуал окончательно запечатал бездну прошлого. Они уходили с кладбища большой, шумной толпой, и Менди шла посреди них, понимая, что Честер всё-таки победил — он умер человеком, окруженным друзьями, а не безымянным инструментом в сыром подвале.