Часть 1

Библиотека встретила её запахом старого пергамента и пыли — запахом, от которого у Гермионы Грейнджер всегда чуть перехватывало дыхание. Она любила это чувство. Оно напоминало ей, что она здесь — по-настоящему, не снится. Что она больше не в Лондоне, не в маггловской школе, не в мире, где странные вещи случались с ней и только с ней. Здесь странные вещи случались со всеми. Здесь она была нормальной. Октябрь за высокими окнами выжигал медь на кронах Запретного леса. Свет ложился на каменный пол косыми пластинами, и в этих пластинах кружилась пыль. Гермиона сидела за дальним столом, обложившись книгами — «История магии», «Тысяча магических трав», «Продвинутое зельеварение» (последнее она взяла случайно и теперь не могла оторваться), — и писала. Перо скрипело. Строчки бежали ровно, потому что она уже дважды переписала это эссе на черновик. Отличия аконита и асфоделя. Профессор Снейп сказал: «Грейнджер, если вы ещё раз сдадите мне эссе с фактической ошибкой, я заставлю вас переписывать его до тех пор, пока вы не выучите разницу наизусть». Она не собиралась допускать фактических ошибок. Когда она выводила последнее предложение, пальцы уже сводило — она не замечала, с какой силой сжимает перо. — Второкурсница в секции продвинутого зельеварения? Любопытно. Голос раздался откуда-то сбоку, из-за стеллажа, и Гермиона вздрогнула так, что чернильница подпрыгнула. Одна капля упала на промокашку, расплылась тёмной кляксой. Профессор Снейп стоял, прислонившись плечом к книжному шкафу, и смотрел на неё с тем самым выражением, которое она никак не могла расшифровать. Не насмешка. Не презрение. Скорее — холодный, оценивающий интерес. Как у человека, который нашёл в траве незнакомое растение и решает, сорняк это или что-то полезное. — Я просто... мне было интересно, — пролепетала она, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Я взяла её случайно, но там очень подробно о реакциях... — Я знаю, что там, — перебил он. — Я её читал. В отличие от большинства ваших однокурсников, которые полагают, что учебник — это предмет интерьера. — Он шагнул ближе, и свет из окна упал на его лицо, сделав его резче, старше. — Что именно вас заинтересовало? Гермиона мысленно себя поздравила: он не сердится. По крайней мере, пока. — Раздел о лунном цикле. Я не понимаю, почему фазы луны влияют на зелья, если луна — это просто небесное тело и её свет не имеет магической природы. То есть магия — свойство волшебника. Как тогда луна может на что-то влиять? Она замолчала, ожидая, что он отмахнётся — слишком глупый вопрос, слишком наивный, — но Снейп не отмахнулся. Он чуть склонил голову набок, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то, чего она не ожидала увидеть. Удовольствие? Нет. Но близко. Так смотрят на задачу, которая оказалась неожиданно интересной. — Магия, Грейнджер, — это не «свойство волшебника». Магия — это сила, которая существует независимо от нас. Волшебники лишь направляют её. Луна не колдует — она создаёт условия. Приливы, гравитация, отражённый свет. Всё это меняет поведение ингредиентов. Вы когда-нибудь замечали, что цветы закрываются на ночь? Они не колдуют. Они реагируют. Он говорил спокойно, без обычной резкости, и от этого ей стало ещё страшнее. Страшно — потому что она вдруг поняла, что этот разговор важен. Не для оценки. Для чего-то другого. Для чего — она ещё не знала. — Как... как растение на солнце? Фототропизм? Он моргнул. Впервые за всё время он моргнул, словно сбился с шага. Всего одно движение век, но Гермиона увидела его отчётливо — потому что в классе, на уроке, он не моргал почти никогда. — Вы знаете термин «фототропизм», — медленно произнёс он. — Я читала, — сказала она, краснея ещё больше. — У нас дома есть маггловская энциклопедия. — Энциклопедия, — повторил он, и Гермиона вдруг поняла, что он не издевается. Он пробует это слово на вкус. Он запоминает. Он складывает это куда-то — туда же, куда складывал её эссе, её ответы, её ошибки. В папку с пометкой «Грейнджер». — Что ж, ответ на ваш вопрос — да. Отчасти это похоже на фототропизм, но включает ещё и магический резонанс. Если хотите, я могу дать вам книгу. Ту, что для четвёртого курса. Не для эссе. Для понимания. Она замерла. В горле пересохло. — Сэр? Он уже прошёл к полкам. Движения его были точными, знающими — он не искал книгу, он знал, где она стоит. Вытянул тонкий том в тёмном переплёте, вернулся, положил перед ней. Книга легла с глухим стуком — тяжёлая, пахнущая старым деревом и временем. — «Магические циклы и их влияние на зельеварение». Автор — Бальтазар Мунк. Не обращайте внимания на его манеру изложения, он зануда. Но факты изложены точно. К понедельнику вернёте. — Я... спасибо. Он кивнул — коротко, скупо — и исчез за стеллажами. Ещё секунду назад был здесь, и вот уже только мантия мелькнула в проходе. Гермиона осталась одна. Она прижала книгу к груди — кожа переплёта была прохладной, чуть шершавой под пальцами — и почувствовала, как колотится сердце. Ей дали книгу. Не учебник, не обязательное чтение. Ей дали книгу потому, что ей было интересно. Она открыла первую страницу. Пальцы уже не сводило — они держали том бережно, как держат что-то, что нельзя уронить.