Ради тебя

      Честно? Я устала не высыпаться. Мне кажется, что мой сон становится с каждым днём всё хуже и хуже. Все эти переживания, никчемные мысли, которые впиваются в мою голову, словно пираньи — не дают расслабиться. Чувствую, как мозг требует разгрузки, но ничего не выходит. Как бы я не пыталась избежать встречи с Бакуго — ничего не вышло. Нужно было просто промолчать, а не отвечать ему «поговорим потом»… когда потом?! Вот теперь сидеть и думать, как мне начать разговор? Зря мы заварили эту кашу… нет желания её расхлебывать. Нет времени на это всё. Я не хочу тратить свои нервные клетки на подобное, когда знаю какие проблемы у меня есть ещё. *Бесит, придурок*.       Утро могло быть лучше, если бы не чёртов будильник, который звучал без остановки, чтобы пробудить девушку. Она кое-как сползла с кровати и тяжелыми шагами подходила к столу, на котором располагался телефон. *Вырубись, урод.* с такой мыслью, Сэцу нажала на экран. Подойдя к зеркалу, она взглянула на себя. Ее волосы выглядели так, будто вчера подметала ими свою комнату. *Ёлки-палки. это как так?! *. Глаза девушки полезли на лоб, а руки аккуратно касались «локонов». Не оставив без внимания лицо, она заметила тёмные круги, которые давно не появлялись. *Да уж. Я уже обожаю этот день* с сарказмом подумала Сэцуки. *Значит идём в душ и приводим себя в порядок, а то с таким видом в люди лучше не выходить.*       Общий зал гудел от разговоров ребят. Все завтракали и оживленно обсуждали планы на сегодняшний день, а Куроганэ стояла с тарелкой в руках, накладывая себе порцию и параллельно ждала, пока чайник прекратит свою работу. *Головная боль меня не щадит, а еще я чувствую чей-то взгляд на своей спине. Не удивлюсь, если это Бакуго.* сведя брови, она наливала свой кофе. Девушка оказалась права. Бакуго уже во всю уплетал свою еду, но стоило Сэцуки прийти в общий зал, как он сразу же обратил на неё внимание.        Блондина так же мучала бессонница. Постоянные мысли о предстоящем разговоре — сводили его с ума. Ему было не свойственно думать о ком-то, а тем более о девушке целыми сутками. Подобное раздражало. Он не хотел забивать голову чем-то помимо тренировок и целью стать «номером один». Но как бы не старался, глаза сами направлялись в сторону Куроганэ Сэцуки.       Девушка уселась за свободное место и приступила наконец-то к потреблению пищи. Специально не обращая внимание на прожигающий взгляд, она решила занять свою голову другими мыслями. *Интересно, как там Хару с бабушкой? Наверное гоняет его, как проклятого… я бы посмотрела на это. Надо будет позвонить им, а может даже и навестить.* губы Сэцуки слегка дрогнули от улыбки, но быстро вернулись в прежнее положение, потому что встретилась со взглядом Кацуки. *Черт.*       — Сэтти… ау — Ашидо коснулась плеча девушки. Обращаясь к ней уже не в первый раз.       — А? Ты звала меня? — Сэцуки резко повернулась, отбросив все мысли.       — Да, хотела напомнить тебе про твоё сегодняшнее дежурство на кухне. — с доброй улыбкой и некой заботой произнесла розоволосая.       — Блять. — девушка со психу уронила вилку на стол из-за чего все резко затихли и повернулись в сторону шума. Её лицо изображало максимальное недовольство. Не потому что ей трудно или не хочет. Просто столько всего происходит, а тут ещё и дежурство на кухне теперь за ней. Она не ожидала, что так сорвется с самого утра.       — Сэтти, если ты не можешь, то я могу этим заняться… — от неловкости и некого страха, Ашидо сделала шаг назад.       — Нет, я сама. Спасибо, что напомнила — сухо ответив, и посмотрев на всех ребят, что так интересовались происходящим, Сэцуки продолжила завтракать. *Ебанное дежурство… как же меня всё бесит.*       Ребята уже разошлись по комнатам, некоторые же уселись на диван, смотря телевизор, а кто-то писал задания от преподавателей. Куроганэ в это время заканчивала уборку на кухне, излучая не самую доброжелательную энергию. Но Тодороки этого не боялся. Он привык к ее резкому характеру и фразам во время злости, поэтому после того, как переоделся, сразу же подошёл к подруге. Шото встал перед Сэцуки с перекинутой через плечо спортивной сумкой и тихой, ровной улыбкой, в которой не было ни капли издевки.        — Хочешь потренироваться вместе? Как раз выпустишь накопившуюся злость. — спросил он. Сэцуки с тряпкой в руках, вопросительно на него посмотрела. Не понимая, она решила уточнить.        — А как же учёба? — задавая вопрос, изучая лицо парня.        —Ты не видела расписание? Сегодня у нас самостоятельный день. — держась за лямку проговорил Тодороки. Сэцуки в знак согласия кивнула. *Тренировка — самый лучший способ отвлечься* подумала она.       — Ну всё, давай бегом собирайся и спускайся, а я закончу уборку, пока жду тебя — подмигнув, он забрал ткань из ее руки и кивнул в сторону лифта. Сэцуки почувствовала приятную теплоту внутри и одарила его быстрой дружеской улыбкой, рванув в свою комнату.

***

      

      Погода подавала знаки на предстоящий дождь. Хоть солнце и светило, но тучи дали понять, что это не надолго. Сэцуки сразу заметила перемены в небе и на секунду отвлеклась. — Да уж, погода подстать моему настроению — с иронией проговорила девушка.       — Давай не отвлекайся! — со смехом и издевкой, Шото кинул в неё кусочек льда.       — Эй, не разбрасывайся своими сосульками — толкнув парня в плечо, Сэцуки уселась на твердую поверхность полигона. — Я устала. Мы тут торчим уже пятый час. — проскулив, она легла на спину, всматриваясь в небо.       — Сэтти, мне нужно отработать контроль двух сторон, а помочь мне можешь только ты. — Тодороки присел на корточки и наклонился вперед, переводя взгляд девушки на его лицо.       — Не преувеличивай, половинчатый. Смотрю ты льстить умеешь! — хитро улыбнувшись, Куроми поднялась с пола и дала понять, что можно продолжить бой.       — Другое дело! Буду должен. — со своей фирменной улыбкой, Тодороки начал свои атаки.       Им было просто работать в паре. Каждая тренировка была словно разговор. Удары, атаки и уклонения всегда присутствовали, но шутки были неотъемлемой частью. Чаще всего они обменивались короткими фразами, но сегодняшний день отличался. Тодороки можно было назвать кротом, если бы не заметил, как Сэцуки ведёт себя в последнее время. Он ни раз замечал, как она нервно стучала пальцами по столу, как резко оборачивалась, стоило кому-то открыть входную дверь, а её лицо излучало неистовую усталость. Стало очевидно, когда Шото увидел, как Сэцу сломя голову убегает с веранды, а за ней мчится Бакуго.       — Что у вас происходит с Кацуки? — Тодороки спросил так, будто это какой-то простой вопрос. Словно невзначай, между делом. Куроганэ слегка напряглась.       — В каком плане? — продолжая отражать своей катаной атаки парня. — Не понимаю твоего вопроса.       — Не притворяйся глупой. Я не слепой, чтобы не заметить, как у тебя пятки сверкают, стоит только Кацуки оказаться в твоём поле зрения. — вытирая каплю пота с виска, объяснял Шото.       — Я в порядке. — коротко ответила она. — Просто не высыпаюсь, ты же знаешь, я слегка тревожна. — девушка натянула неестественную улыбку.       — Хорошо, но если станет хуже, то я тебя выслушаю. — его голос стал тише, но в нём не было любопытства — только понимание.       Сэцуки замерла, потом коротко выдохнула. — Просто он сделал то, чего не стоило бы. Не знаю зачем. И теперь я не могу на него нормально смотреть.       Тодороки чуть наклонил голову. — Бакуго легче сделать, чем сказать. К примеру: он грубо общается, потому что не умеет по другому. Ему будто бы не свойственно показывать чувства. Может это для него слабость, не знаю. Ну моё мнение такое. Я конечно не знаю, что у вас там случилось, но прошу сильно не забивать этим голову. Лучше попробовать с ним поговорить. — пожав плечами, он перевёл взгляд на девушку.       — Может, он просто придурок? — пробормотала она.       — Может. — согласился Шото. — Может, он и придурок, но иногда люди бьют, потому что боятся быть слабыми или уязвимыми.       После этого разговора, мы сразу возобновили тренировку. Удары, контратаки — всё чётко и сдержанно. Слова Тодороки прокручивались в моей голове. Я параллельно обдумывала, как же мне начать разговор с Кацуки. Каждый раз от подобных мыслей мои руки холодели, а тело слегка сковывало. Скорее это был страх предстоящего разговора. То чувство, когда знаешь, что ты это сделаешь, но нужно как-то аккуратно начать. Чувство ожидания… безумное, аж до дрожи в коленях.       Тренировка подошла к концу, после наступившего ливня — тот самый июньский, который режет воздух и заставляют людей искать укрытие. Тёмные тучи окутали всё небо, закрывая лучи солнца. Наступила прохлада. Жесткие капли дождя проходились по всему телу, остужая его. Ветер же, понижал температуру уже мокрой одежды до тех значений, когда мурашки выступали на коже. Ребята быстро собрали свои вещи и побежали до общежития, пряча головы в капюшоны и смеясь от вида друг-друга. В ту же секунду, Куроганэ заметила знакомые блондинистые волосы на входе в здание. Ее сердце пропустило удар. Его глаза выражали гнев. Руки, которые были скрещены на груди — заметно напряглись. Лицо показывало недовольство. *Ну всё, я покойник* подумала девушка, рассматривая парня впереди.       Бакуго, услышав знакомый голос, который отдавался смехом где-то вдалеке — стал ждать момента встречи. Девушка, которая так сильно впивалась ногтями в его голову, заполоняя все мысли, вела себя холодно и избегала в последнее время — сейчас с кем-то так звонко смеялась. Но какое же было удивление у Кацуки, когда он видит, что рядом с Сэцуки ни какая-то там Ашидо, Урарака или хотя бы чертов задрот Деку… Рядом с ней — Двумордый ублюдок. Блондин готов был уничтожить его. Зашить рот, чтобы тот не смог улыбаться. Переломать ноги, чтобы не смог к ней подходить. Всё, что угодно — лишь бы не контактировал с ней. Алые глаза резко стали тёмными, мышцы челюсти напряглись, а руки готовы были взорвать всё вокруг, но он сдерживался. Сдерживался, чтобы не спугнуть её. Чтобы она дала ему шанс, на разговор.       — Эй! — прокричал блондин так, что его голос разрезал шум ливня. — Чё ты там втюхиваешь, Двумордый?! Может и со мной поделишься этим? — Бакуго был в ярости. Он держал себя в руках, уничтожая мысль подбежать к ней, схватить ее за руку и отвести подальше от половинчатого.       Тодороки остановился и поднял ладони в жесте успокоения: — Мы просто тренировались. Не нужно так агрессивно реагировать.       — Да, Бакуго. Мы просто тренили. Ничего в этом такого нет и еще… я думаю, нам нужно поговорить. — Сэцуки посмотрела своими серыми глазами, в которых прекрасно было заметно волнение. Сердце начало стучать с бешеной скоростью от переживания. От неизвестного итога и тому, что будет дальше. Она так и не придумала, как начать разговор, но если бы она не предложила — то окончательно сошла бы с ума.       — Отлично. — быстро ответив, Бакуго схватил Сэцуки за запястье и потащил ее подальше от лишних глаз и ушей. Ливень бил по лицу, делая каждый шаг грубее, а каждую мысль — волнительней.       — Вали нахер. — прорычал он в сторону Тодороки так, будто это последнее, что он хотел ему сказать.       — Кацуки, отпусти меня! Я в состоянии идти сама. — Сэцуки вырывала руку, краснея и одновременно психуя от возмущения. — Что ты вообще делаешь?!       Парень тащил ее к краю общежития — к той небольшой площадке, откуда открывался вид на улицы, залитые дождем. Мокрая сталь поручней, холодный ветер и тяжелые вдохи двух человек — всё это создавало странную атмосферу. В неком смысле — интимную.       Бакуго резко остановился и развернулся. Его глаза изучали ее лицо. Он всматривался в каждую каплю, которая стекала по щекам. На узоры, которые выстроили промокшие волосы. На глаза, что бегали в ответ. На губы, которые блестели от влаги и немного подрагивали в страхе начать разговор.       — Вот ответь мне. Почему ты постоянно с ним? Какого хера он не отлипает от тебя? Он признался тебе в чувствах? — он говорил не тихо и не громко, он произносил это резко, чтобы слова были как удары. — Или может вы уже мутите?       — Бакуго, что ты несешь вообще?! Он просто мой друг! — выпалила она. В ее голосе была только злость, а на лице читалось непонимание. — Вместо того, чтобы постоянно психовать, можешь просто спокойно спросить, а не начинать тут цирк! — ее палец твердо прикоснулся к груди парня. — Я вообще не понимаю, что ты от меня хочешь. Сначала орешь на меня, потом помогаешь, а в другой момент целуешь! Целуешь блять. Я как на это должна реагировать?! — голос Сэцуки был звонок. Она не собиралась сдерживать себя. За последние дни, в ней накопилось многое. — Тебе наверное вообще плевать, что это мой первый опыт, придурок! Вообще похер, как я чувствую себя из-за твоей прихоти и такого поведения, да?!       Он замер. Его грудь вздымалась, а челюсть сжималась. На секунду его взгляде появилось недоступная раньше мягкая ломкость — тот самый тон, когда он уязвим, но не умеет признать это. — Твой первый опыт?.. блять — он прикрыл ладонью своей лицо.       — Тебя только это заинтересовало из всего того, что я сказала?! Ты смеешься надо мной? —Куроганэ быстро развернулась и хотела уже уйти, но парень ее остановил.       — Ты думаешь, мне легко? — выдохнул он через зубы. — Я не знаю, как выражать чувства по другому. В моей семье говорят прямо. Да даже толком не разговаривают подобным образом… Просто, когда я вижу, как кто-то к тебе подходит — меня рвет на части. — блондин смотрел в сторону и пытался говорить мягче. — Чёрт, я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, но ты каждый раз, увидев меня, убегаешь. Меня это бесит и поэтому срываюсь… Теперь я понял, что тебе не приятно. Я решу эту проблему. — Бакуго посмотрел своими алыми глазами на Сэцуки. В этот раз более взволнованно.       Девушка слушала, и в ее сердце отчетливо задрожала трещина. Она хотела ответить, но слова вязлись где-то в горле. — Ты бы мог сказать иначе. — прошептала она. — Это не повод тащить меня за запястье, Бакуго. Это не повод устраивать сцену.       — Я и так сдерживался! — он почти кричал теперь, и дождь делал его глаза еще более жесткими. — Может, если я так груб, ты заметишь меня. Может, если я кричу, ты услышишь, то что я имею в виду. Может, если я буду жарче… ты поймешь, что я рядом.       Она посмотрела на него не так, как раньше. Не сражаясь, пытаясь доказать свою точку зрения, а рассматривая — пытаясь понять его мысли и чувства, что так вырываются.       — Ты не умеешь быть нежным. — сказала она тихо. — Но иногда ты пытаешься и от этого мне хуже. Потому что я не знаю, как к этому относиться.       Бакуго замолчал. В этот момент их голоса слились с шумом дождя — громким, неумолимым фоном. Он приблизился так близко, что она почувствовала его дыхание на щеке. Руки, что до этого были напряжены от гнева, готовые разрушать всё на свете — аккуратно коснулись ее лица, а взгляд парня смотрел на нее с максимальной нежностью, которую смог выразить. Весь этот странный, острый коктейль эмоций вырвался наружу в виде резкого, мучительно мягкого поцелуя — медленного, романтического, как знак: «ради тебя, я постараюсь сделать все возможное и ты будешь моей».       Дождевые капли скатывались по их лицам, смешиваясь с потом и слезами — не ясно, чьи это были. Сэцуки застыла, затем ответила в том же ритме — сначала робко, а после крепче. В поцелуе было и требование, и обещание и что-то, что не могло быть высказано словами. Когда они оторвались, дыша тяжело, Кацуки смотрел на нее с новым, опасным спокойствием.       — Я не буду просить прощения, пока не научишься смотреть на меня иначе. — пробормотал он, почти шёпотом. — Но я буду докапываться до тебя по своему, а если какой-то ублюдок позволит тоже самое, то взорву его к чертям. Поняла?       Сэцуки молчала, сердце колотилось. Она не знала, что чувствовать — злость, тепло, страх. Всё было смешано, как дождь. Но внутри, на краю стальной брони, нежность разлилась, и та маленькая частичка теплого света, что давала силы, снова загорелась.

***

      На следующей неделе учёбы их отношения приобрели странную форму привычки. Бакуго не стал вдруг мягким — он остался громким, требовательным, резким. Но его «забота» имела нюансы, которые никто, кроме Сэцуки, толком не понимал. Он приносил ей горячий суп в те вечера, когда Сэцуки возвращалась поздно из больницы — ставил миску на порог комнаты и уходил, словно ничего не произошло. Однажды он услышал от других девчонок, что у неё капает кран в душе, и ломом от крика собственного хлама в комнате — починил его так, что соседи потом обсуждали, чья это работа была «чудом сантехники». Он умудрился «случайно» оказаться в очереди у прачечной ровно в тот момент, когда ей нужно было вставить одежду в сушку, помог забросить тяжелую корзину и пробурчал что-то про «топливо для стальной и больше тренировок». В столовой он сперва громко насмехался над тем, что она не успевает взять еду, а потом втихаря оставлял ей в коробочке дополнительную порцию десерта, прикрепляя к ней записку «так уж и быть — поделюсь».       Одноклассники заметили их постоянные стычки и смех, и обсуждали это, подшучивали, но никто не понимал тонкой линии, по которой они шли. Только Сэцуки знала, что за всеми криками стоит забота, а Бакуго понимал, что его жесты — грубовато-тёплые только для неё. Так прошла неделя — шумная, мокрая, ссорливая и удивительно тихая где-то внутри. Но с новыми, не до конца понятными друг другу чувствами.