Часть 20

Иногда взросление — это не найти любовь. Иногда взросление — это решить отказаться от нее.      

Две недели зимних каникул пролетели незаметно. Одна встреча сменяла другую. Семейные ужины, приемы, бесконечные разговоры о будущем рода Забини. Гости приезжали и уезжали, бокалы звенели, музыканты играли, а поместье утопало в золоте свечей и хвойном аромате. Все было безупречно. Именно так, как любил глава рода. Крис стоял среди гостей, лениво вращая в руках бокал с янтарным напитком. Его взгляд скользил по знакомым лицам, но ни на одном не задерживался. Будущее… Какое забавное слово. Все вокруг говорили о нем так, словно оно уже давно написано в старых семейных книгах. Словно никто никогда не спрашивал, чего хочет сам Крис. Он устало выдохнул. За эти две недели он так и не смог избавиться от одной странной привычки. Ему постоянно мерещилась Никса. То в толпе промелькнет темное каре. То ветер принесет едва уловимый запах полыни. То где-то прозвучит тихий женский смех, удивительно похожий на ее. Каждый раз сердце вздрагивало раньше, чем разум успевал остановить надежду. Но стоило обернуться… Это была не она. И каждый раз внутри становилось немного пустее. — Крис? Он не сразу понял, что обращаются к нему. Дафна стояла совсем рядом. Безупречная прическа, изящное платье, спокойная улыбка. Именно такой должна была выглядеть будущая хозяйка рода Забини. Она что-то рассказывала, легко касаясь его руки. Он не услышал ни слова. — Крис? Он моргнул, будто возвращаясь издалека. — Прости… Что ты сказала? Дафна внимательно посмотрела на него. — Я спрашиваю уже второй раз. Он виновато улыбнулся. — Извини. Задумался. Она продолжила говорить, но слова снова превратились в неразборчивый шум. Крис смотрел на нее и вдруг с пугающей ясностью понял… Он не хочет быть здесь. Не хочет слушать эти разговоры. Не хочет делать вид, что счастлив. И не хочет обманывать Дафну. Он медленно поставил бокал на поднос проходившего мимо домовика. — Прости меня. Дафна удивленно подняла брови. — За что? — Просто… прости. Не объясняя ничего больше, он развернулся и спокойно вышел из зала. Он слышал, как за его спиной музыка продолжала играть, смеялись гости, звенели бокалы. Но впервые за долгое время ему стало легче от того, что он просто ушел. Когда последние гости покинули поместье, меня пригласили в кабинет главы рода. Арман Забини уже ждал. Высокие книжные шкафы, тяжелые шторы, огонь в камине и портреты предков, молча наблюдавшие за каждым разговором, который происходил в этой комнате. Дед не предложил сесть. Несколько долгих секунд он просто смотрел на него. — Ты устроил мне позор. Я спокойно выдержал его взгляд. — Я всего лишь вышел. — Ты оставил свою невесту одну перед десятками гостей. — Она не моя невеста. В кабинете повисла тишина. Арман медленно сцепил руки за спиной. — Осторожнее с подобными словами. — Почему? Они стали неправдой? — Дафна Гринграсс предназначена тебе с рождения. Так решили семьи задолго до твоего появления на свет. — Семьи решили. — Именно. Лишь коротко усмехнулся. — Забавно. Все вокруг знают, какой будет моя жизнь. Кроме меня. Взгляд Армана стал холоднее. — Ты наследник рода Забини. Ты родился не для того, чтобы выбирать. — Тогда для чего? — Чтобы продолжить род. — А если я не хочу? — Ты будешь делать то, что должен. Устало опустил глаза, словно обдумывая услышанное. Потом тихо произнес: — Нет. Одно короткое слово прозвучало громче любого крика. Арман замер. — Что ты сказал? Я поднял голову. В моем взгляде больше не было привычной легкости. — Я сказал — нет. Дед сделал шаг вперед. — Это говорит мальчишка, который позволил какой-то девке вскружить себе голову? На моем лице не дрогнул ни один мускул. — Это говорит человек, который впервые решил сам прожить собственную жизнь. Арман долго молчал. Потом холодно произнес: — Ты еще передумаешь. Я покачал головой. — Нет. Развернувшись я уже направился к двери, когда услышал за спиной голос деда: — Ты пожалеешь. Не оборачиваясь, ответил: — Возможно. Взявшись за ручку двери. — Но если я и пожалею… то только о своих собственных ошибках. Дверь тихо закрылась. Впервые за многие поколения наследник рода Забини вышел из кабинета главы семьи, не подчинившись его воле. И именно в этот момент я окончательно понял одну простую вещь. Никто больше не будет решать за меня, кого мне любить. ********* Холод. Поместье Малфоев всегда казалось Драко холодным. Белый мрамор, высокие потолки, бесконечные коридоры, в которых каждый звук эхом отражался от стен. Но теперь холод изменился. Теперь он жил не в стенах. Он поселился внутри. Две недели зимних каникул превратились в бесконечную череду одинаковых дней. Драко почти не покидал своей комнаты. Лишь изредка спускался к столу, когда того требовал отец, и так же молча возвращался обратно. Он больше не считал дни. После провала с ожерельем Темный Лорд пришел сам. Он не кричал. Не повышал голос. Это было хуже. Спокойствие Волан-де-Морта всегда означало одно — терпение закончилось. Последний шанс. Или Драко выполнит поручение… Или погибнет не только он. Драко прекрасно понимал, что стоит на кону. Страх больше не приходил приступами. Он стал постоянным спутником. Ночью Драко долго сидел у окна, наблюдая, как снег медленно ложится на парк Малфой-мэнора. Белый. Чистый. Совсем не похожий на его жизнь. Рядом на спинке кресла висела парадная мантия, в которой он был на рождественском балу. Он невольно посмотрел на нее. И снова вспомнил. Теплую ладонь в своей руке. Тихую музыку. Свет сотен свечей. И ее. Гермиону. Она почти ничего не говорила. И он тоже. Но впервые за долгое время рядом с ней было удивительно спокойно. Будто весь мир на несколько минут перестал существовать. Будто не было Темного Лорда. Не было задания. Не было войны. Только музыка. И девушка, которая почему-то не боялась смотреть ему в глаза. Он горько усмехнулся. Как жестоко устроена жизнь. Именно тогда, когда она наконец перестала видеть в нем лишь фамилию Малфой… Он понял, что должен исчезнуть из ее жизни. Драко медленно закрыл глаза. Он не знал, что происходило сейчас в Хогвартсе. Не знал, думает ли она о том танце. И хотел верить, что нет. Так будет легче. Для нее. Она заслуживала человека, который сможет смеяться рядом с ней. Строить планы. Создать семью. Жить. А что мог дать ей он? Страх. Ложь. Кровь. Постоянную угрозу смерти. Он не хотел, чтобы однажды Темный Лорд посмотрел на Гермиону так же, как смотрел на него. Нет. Никогда. Драко подошел к окну. Его отражение в стекле показалось ему чужим. Осунувшееся лицо. Уставшие глаза. Мальчишка исчезал. На его месте оставался человек, которого война состарила раньше времени. — Прости меня… тихо произнес он, сам не зная, услышит ли его когда-нибудь Гермиона. — Спасибо… за тот танец.За то, что хотя бы на несколько минут ты дала мне почувствовать, каким я мог бы быть. Он коснулся ладонью холодного стекла. — Но этого больше не повторится.Если судьба окажется милосердной, ты забудешь меня.Так будет правильно.Так будет безопасно. Он позволил себе еще одно мгновение сохранить в памяти ее улыбку. А потом мысленно запер это воспоминание так глубоко, как только мог. Пусть останется там. Там, куда не доберутся ни война, ни Темный Лорд. И ни он сам. Потому что иногда единственный способ защитить того, кого любишь, — сделать так, чтобы он больше никогда не смотрел в твою сторону. ******** Нора никогда не меняется. Стоит переступить порог, как тебя сразу окутывают тепло, запах свежей выпечки и бесконечный шум семьи Уизли. Наверное, именно поэтому мне здесь так спокойно. Я сидел прямо на полу у камина, вытянув ноги к огню. За окном медленно падал снег, а внутри дома кипела привычная жизнь. — Фред! Джордж! Немедленно прекратите бросаться печеньем! — Это был научный эксперимент, мам! — Мы проверяли, сможет ли Рон его поймать. — Не смог, зато Гермиона смогла. — Я его не ловила! — возмутилась Гермиона, но тут же рассмеялась. — Конечно не ловила, — фыркнул Рон. — Оно само прилетело тебе в руку. — Потому что ты кинул его криво! Их очередной спор быстро перешел на домашнее задание, которое Гермиона успела привезти с собой, несмотря на каникулы. Миссис Уизли поставила на стол очередной пирог, мистер Уизли, все еще восстанавливаясь после больницы, сидел в кресле и с улыбкой наблюдал за этим привычным хаосом. Я невольно улыбнулся. Наверное… именно так и выглядит настоящий дом. Тепло. Спокойно. Безопасно. Наверное, мне давно этого не хватало. Я смотрел на огонь в камине, а мысли почему-то снова вернулись в Хогвартс. К Тео. Сам не понимаю почему. Перед глазами всплыл урок прорицаний. Он, как всегда, сидел с таким видом, будто вот-вот уснет, а на вопрос профессора ответил настолько лениво, что я едва сдержал смех. Потом вспомнился урок профессора Флитвика. Кажется, тогда он рассмеялся впервые по-настоящему. Не ехидно. Не насмешливо. И почему-то этот смех до сих пор сидел у меня в голове. А потом… Скрипка. Тихий зимний вечер во внутреннем дворе. Я ведь тогда мог просто пройти мимо. Но почему-то остановился. И слушал до самого конца. А после был рождественский бал. Мы столкнулись почти случайно. Оба одновременно сделали шаг в сторону. Оба одновременно извинились. Это было так неловко, что мы оба рассмеялись. Я сам не заметил, как снова улыбнулся. — Гарри? Голос Рона выдернул меня из воспоминаний. — А? — Ты вообще меня слушал? — Конечно… По его лицу сразу стало понятно, что он мне не поверил. — Тогда повтори, что я сказал. Я виновато пожал плечами. — Прости… задумался. Фред и Джордж переглянулись. — Смотрите-ка… — Наш герой опять где-то летает. Я только закатил глаза, а все снова вернулись к разговору. А я… Снова задумался. Почему именно Тео? Почему за все эти каникулы я вспоминал его чаще, чем многих своих друзей? Странно. Очень странно. Может, мне просто хочется верить, что не все слизеринцы одинаковые? Что среди них тоже есть нормальные люди. Наверное… Да. Скорее всего, именно поэтому. Я тихо выдохнул, убеждая себя, что нашел ответ. Только почему-то чем чаще я повторял себе это, тем меньше сам в это верил. ********* Хогвартс зимой совсем другой. Тихий. Почти пустой. Без бесконечного шума учеников старый замок словно наконец позволял себе выдохнуть. Эти две недели я почти не покидала его стен. Гермиона несколько раз приглашала меня в Нору. Я отказалась. Профессор Макгонагалл даже спросила, не хочу ли я провести несколько дней у друзей. Я снова отказалась. Не потому, что не любила людей. И не потому, что считала себя выше подобных праздников. Просто… Некоторые воспоминания лучше приходят именно в тишине. Я медленно шла вдоль берега Черного озера. Белый снег укрывал землю мягким покрывалом, а темная гладь воды казалась почти неподвижной. Странно. Зима всегда заставляла меня вспоминать дом. Не Хогвартс. Другой. Большой деревянный дом, пропитанный запахом хвои и сушеных трав. Длинный стол. Глиняные чаши с горячим медовым напитком. Отец, который смеялся так громко, что его слышали даже во дворе. Мама, поправляющая венок из еловых ветвей над дверью. Арес… Он всегда пытался стащить сладости раньше времени и каждый раз искренне удивлялся, когда его ловили. Я невольно улыбнулась. Странно… Некоторые традиции исчезают. Некоторые забываются. А некоторые продолжают жить, даже когда тех, кто их создал, уже давно нет. Я крепче запахнула мантию. Холодный ветер быстро развеял воспоминание. Не стоит. Прошлое должно оставаться прошлым. Я остановилась у самого берега. Черная вода резко выделялась среди белого снега. Так странно… Иногда кажется, будто весь мир состоит только из этих двух цветов. Белого и черного. Света и тьмы. Мои мысли снова предательски вернулись к нему. Крис. Наш последний разговор перед каникулами. Моя злость. Его упрямство. Я до сих пор помнила, как под кожей начали проступать древние узоры. Еще немного… И он бы их увидел. Хорошо, что не пошел за мной. Хорошо… Я тихо выдохнула. А потом память услужливо подбросила другую картину. Следующее утро. Главный вход Хогвартса. Дафна держит Криса под руку. Они вместе уходят к каретам. Вместе уезжают домой. Такая красивая пара. Такая… Правильная. Что-то неприятно кольнуло где-то под ребрами. Я раздраженно отвернулась от собственных мыслей. Прекрати. Какое тебе вообще дело до того, с кем он уехал? У него своя жизнь. Своя семья. Свое будущее. И в этом будущем нет места для таких, как я. Я слишком хорошо знала, чем заканчивается, когда кто-то подходит ко мне слишком близко. Я не позволю этому повториться. Ни с ним. Ни с кем другим. Я еще раз посмотрела на неподвижную черную воду. — Держись от него подальше, Никса, — тихо сказала я самой себе. Несколько секунд вокруг стояла лишь зимняя тишина. Потом совсем рядом раздался знакомый шелест чешуи. — Хозяйка… — тихо прошипела Шелеста, осторожно обвивая мою руку. — С вами все хорошо? Я не ответила. Только перевела взгляд на черную гладь озера. Иногда молчание говорило гораздо больше любых слов. Шелеста тоже замолчала. Она лишь сильнее прижалась ко мне, словно понимала то, чего я сама не хотела признавать. А озеро продолжало хранить мои тайны.