Часть 6

Две недели пролетели как один миг. Как медовый месяц, только без отеля на берегу океана и без назойливых официантов. Вместо этого — гул двигателей «Сияющей Раковины», бесконечная череда звёзд за иллюминатором и тёплое тело Кири рядом каждую ночь. Каждую ночь. И каждый день тоже, если честно. Мы читали — она свои научные журналы на незнакомом языке, я — старые книги, загруженные в корабельную библиотеку. Смотрели инопланетные сериалы — странные, с непонятной эстетикой, но затягивающие. Кири переводила диалоги, иногда хохотала над шутками, которые я не понимал. А потом, когда свет в каюте автоматически приглушался, мы соединялись телами. Каждый день. Иногда по два раза. Однажды — три. Я не чувствовал усталости. Наоборот — словно кто-то подключил меня к источнику вечной молодости. Кири говорила, что моя тестостероновая кривая ушла в космос. Я пожимал плечами и снова тянулся к ней. Но сегодняшнее утро началось иначе. Я проснулся от того, что постель рядом была пустой. Холодной. Кири встала раньше — и не разбудила меня, что было на неё не похоже. Обычно она терлась обо мне с утра, шептала что-то на своём языке, и мы начинали день с долгого, ленивого секса. А сегодня — тишина. Я потянулся, хрустнул шеей и сел на койке. На тумбочке стоял стакан с соком и записка. Короткая, на знакомом уже английском: «Я в лаборатории. Не жди с завтраком. Люблю. К.» Я улыбнулся. Встал, принял душ — вода приятно обжигала спину, смывая остатки сна. Насухо вытерся полотенцем, которое синтезировала корабельная система по моим параметрам (мягкое, пушистое, пахнет лавандой). Надел домашние штаны и вышел в коридор. Завтракал я в одиночестве. Кири не пришла. Я умял синтезированную яичницу с тостами, выпил сок, помыл посуду — и отправился в лабораторию. Дверь в лабораторию была приоткрыта. Я заглянул внутрь и замер. Кири стояла ко мне спиной. Совершенно голая. Не то чтобы это было чем-то необычным за последние две недели — мы спали без одежды, ходили по кораблю голышом, готовили завтрак в чём мать родила. Но сейчас в её позе было что-то другое. Сосредоточенное. Она не просто стояла — она смотрела на что-то, что находилось в центре лаборатории. Я сделал шаг внутрь. Пол под ногами чуть скрипнул. — Доброе утро, — сказал я. Кири обернулась. Её уши расправились, визор засветился тёплым золотым — цветом, который я уже знал как «радость от встречи». — Доброе, любимый, — ответила она. Я подошёл. Мы поцеловались — не торопясь, со вкусом. Её раздвоенный язык скользнул мне в рот, обвил мой, и я на секунду забыл, зачем пришёл. За две недели я привык к её прикосновениям, но каждый раз это ощущалось как в первый. — Завтракала? — спросил я, отстраняясь. — Верно, — кивнула она. — Ещё до твоего пробуждения. — Что ты делаешь? Кири взяла меня за руку и подвела к центру лаборатории. Там, на прозрачной подставке, стояла колба. Большая, размером с футбольный мяч, из толстого стекла — или из материала, который только выглядел как стекло. Внутри колбы была жидкость — прозрачная, чуть вязкая, с лёгким синеватым свечением. А в центре жидкости плавал шар. Он был размером с крупный виноград, полупрозрачный, с тёмным ядром внутри. Вокруг ядра расходились слои — как у луковицы, только каждый слой пульсировал слабым светом. Шар медленно вращался, и в такт его вращению пульсировала вся колба. — Помнишь, — сказала Кири тихо, — ты говорил о ребёнке? Около двух недель назад. — Так, — ответил я, не сводя глаз с шара. — Так вот. Я работала над его созданием. Взяла твою ДНК и мою. И вот… смотри. Я приблизился к колбе. Внутри шара, если прищуриться, можно было разглядеть крошечные точки — сосуды? Нервные окончания? Они тянулись от ядра к краям, расходуясь веером. — Подожди, — сказал я, не веря своим глазам. — Вот это нечто — наш будущий ребёнок? — Верно, — Кири встала рядом, её плечо коснулось моего. — Если что, так выглядят дети протогенов на ранней стадии. И человеческие, кстати, тоже. Разница только в скорости развития. Ты когда-то был таким же. — Ясненько, — выдохнул я. — И что теперь? Кири помолчала. Её уши чуть прижались — жест сомнения. — Я хочу сказать, что я не думаю, что готова к материнству. Я повернулся к ней. Взял за плечи — биологические, тёплые, с перекатывающимися под кожей мышцами. — Хочешь верь, хочешь нет, — сказал я, — Сильвия говорила то же самое. А потом родилась Кэти, и она оказалась самой лучшей матерью, которую я только мог себе представить. Я буду помогать. Стараться изо всех сил. И я не сомневаюсь в тебе. Кири подняла визор, и я почувствовал её взгляд — даже не видя глаз. — Тогда… я тоже готова, — сказала она. — Подожди, — остановил я. — Прежде чем идти дальше. Допустим, он родится. Допустим, вырастет. Но ему нужны сверстники. Нужны друзья. Ты мне говорила, что у тебя нет друзей — и к чему это привело? Кири замерла. Уши обвисли. — Ты прав, — признала она. — И что делать? — Надо где-то закрепиться. Хотя бы на пару лет — пока его ум не окрепнет. Не в космосе же ему расти. — Хочу подметить, — сказала Кири, — что уже в двухлетнем возрасте он будет считаться взрослым по меркам протогенов. Я присвистнул. — Неужели? У нас дети считаются взрослыми в двадцать один. А некоторые и в тридцать не взрослеют. Кири склонила голову — её версия смеха. — Я хотела спросить, — продолжил я. — Ты же андроид. У тебя прописан какой-то код, чтобы проявлять эмоции? Или это ИИ? — Искусственный интеллект, — ответила она. — Который со временем развивается. С каждым новым опытом, с каждым разговором. Ты сильно повлиял на меня, Роберт. До встречи с тобой я была… холоднее. Рациональнее. Теперь я чувствую то, чего не чувствовала раньше. — Невероятно, — сказал я. — У нас такого пока не придумали. Искусственный интеллект есть, но чтобы он испытывал настоящие эмоции… Ну ладно. Насчёт дома — есть идеи? — Есть, — кивнула Кири. — Одна планета. Там, в принципе, тихо и спокойно. Очень похоже на вашу Землю, но менее цивилизованно. Там живут только ящеры — разумные, но примитивные. Не опасные. Она помолчала. — И да… возможно, вначале ты ожидал другого. Наверное, ты думал: «Кири покажет мне космос, удивительные планеты, чудеса галактики». А по сути, показала только пляжную планету и свою вагину. Я рассмеялся. — Я вообще сначала не ожидал такого. И знаешь что? Нафиг этот космос. Мне нужна только ты. И вот это, — я кивнул на колбу с шаром, — теперь тоже. — Прилетим на ту планету. Здравствуйте, как дела. А какой-нибудь грубиян-ящер нас нахер пошлёт. Ну, это… — я развёл руками. — Не страшно. Мы поставим дом в стороне. Кири смотрела на меня, и даже сквозь визор было видно, как она улыбается. — Так, что дальше-то делать с ним? — спросил я, кивая на шар. Кири подошла к колбе, коснулась стекла кончиками пальцев. Изнутри, в ответ на прикосновение, шар полыхнул синим. — Оплодотворить, — сказала она. — Твоим семенем. — И как же? — Я поднял бровь. — Не полезу же я туда членом. И не вставлю его в этот шар? — Нет, — усмехнулась Кири. — Мне снова придётся собрать твою сперму. — Как в первый раз? — спросил я, и мой член дёрнулся в штанах при воспоминании. — Нет. Жаль, конечно. Чем больше образцов, тем лучше. Шансы на успешное слияние ДНК невелики — возможно, придётся делать это десятки раз. Она помолчала, глядя на шар. — Если что, в таком состоянии он может провести очень много времени. Месяцы. Даже годы. Мы никуда не спешим. — Ну, — сказал я, чувствуя, как азарт поднимается где-то в груди. — Тогда показывай, как надо. Кири кивнула и отошла к стене, где стояли шкафчики с инструментами. Она открыла один из них — глубокий, металлический — и достала нечто, от чего мои брови уползли на лоб. Устройство. Оно было похоже на мастурбатор — цилиндр из того же био-металла, что и стены корабля, длиной сантиметров пятнадцать, с широким раструбом на одном конце. Внутри раструба я увидел искусственные половые губы — розовые, влажные, с крошечным клитором наверху. Они были как живые — и, если присмотреться, очень похожи на губы самой Кири. На другом конце цилиндра крепилась прозрачная ёмкость — колба, поменьше, чем та, что с эмбрионом, но такого же материала. Ёмкость была пустой. — Очень интересно, — сказал я, разглядывая устройство. — Дальше интереснее, — ответила Кири, и в её голосе проскользнула игривая нотка. Она протянула устройство мне. Я взял его — оно оказалось тёплым, почти горячим, и вибрировало где-то внутри. Жидкость для смазки уже была нанесена — искусственные губы блестели. Мой член встал мгновенно. За две недели постоянного секса он стал реагировать на любые намёки — даже на простую мысль о Кири. А тут — явный призыв к действию. — Давай, — сказала Кири, садясь на стул и откидываясь на спинку. — Вперёд. Я вставил член в устройство. Искусственные губы сомкнулись вокруг ствола — мягко, но плотно, копируя ощущения реальной вагины. Внутри оказалось рифлёным, с точками и бороздками, которые массировали каждый сантиметр. Я вдохнул — и начал двигаться. Медленно, сначала. Входил и выходил, чувствуя, как устройство подстраивается под мой ритм. Смазка была горячей — почти обжигающей — и пахла Кири. Голубикой. Я посмотрел на неё. Она сидела на стуле, ноги чуть раздвинуты, и смотрела на меня. Визор горел ярко-золотым — цветом желания. Её грудная клетка пульсировала в такт моим движениям. — Не торопись, — сказала она низким голосом. — У нас полно времени. Я ускорился. Устройство загудело громче — встроенный вибратор включился на полную мощность. Я застонал, вбивая член в искусственные губы снова и снова. Головка упиралась в мягкое препятствие на конце — матку, имитацию шейки. Каждый толчок заставлял эту мембрану прогибаться и пропускать меня дальше. И только ближе к концу, когда напряжение в паху стало невыносимым, я заметил странность. Кири сидела неподвижно — но её тело двигалось. Её влагалище, открытое (она давно перестала носить защитную пластину), сокращалось в такт моим движениям. Каждый раз, когда я входил в устройство, её вагинальные мышцы сжимались. Каждый раз, когда выходил — расслаблялись. В точности. Синхронно. Из её вагины вытекала смазка — обильно, стекая по бедру на стул и дальше, на пол. — Подожди, — сказал я, замирая на секунду. — Хочешь сказать, они связаны? Кири выдохнула — мычание, похожее на стон. — Только заметил? — прошептала она. — Не останавливайся. Я на исходе. Я не стал спорить. Я ускорился — быстрее, жёстче, вколачивая член в устройство, чувствуя, как каждый толчок отзывается спазмом в её теле. Кири застонала в голос — высоко, отчаянно. Её уши прижались к голове, визор вспыхнул белым. — Ещё, — простонала она. — Ещё… Я кончил. Сперма ударила толчками — горячая, густая, заполняя прозрачную ёмкость на конце устройства. Я видел, как белая жидкость наполняет колбу, поднимается по сантиметру. И одновременно с этим кончила Кири. Её оргазм был мощным — она выгнулась на стуле, вцепившись в подлокотники. Из её вагины хлынула жидкость — синеватая, прозрачная, заливая стул, капая на пол. А следом — струйка белого. Спермы. Искусственной, как она потом объяснила. Я замер, тяжело дыша, и уставился на эту картину. Член всё ещё был внутри устройства, пульсируя последними спазмами. — Подожди, — сказал я. — Это как вообще возможно? Кири открыла визор — он снова стал золотым, но приглушённым, усталым. — Не зацикливайся, — ответила она, всё ещё дыша часто. — Магия. А точнее — технологии. Сенсоры в устройстве считывают твои движения и передают сигнал моим нервным окончаниям. А искусственная сперма… — она кивнула на белую жидкость на полу. — Синтезируется в моём теле по команде. Забавно, правда? — Забавно — не то слово, — пробормотал я, вынимая член из устройства. На стволе блестела смазка и сперма. Я посмотрел на ёмкость — она была полная. Моя сперма, настоящая, белая и густая, наполняла колбу до краёв. — А теперь, — сказала Кири, вставая со стула (её бёдра и спинка стула были мокрыми), — дай его обратно. Я отстегнул ёмкость — она отщелкнулась с лёгким щелчком — и протянул Кири. Но верхушку, сам мастурбатор, я не отдал. Зажал его в руке. — Ну же, — сказала Кири, протягивая руку. — Не спеши, — усмехнулся я. Я повертел устройство в руках. — Знаешь, зря ты меня вчера обрызгала в душе… Вчера мы мылись вместе. Кири решила, что будет весело «поиграть» с напором воды — и направила струю мне прямо в лицо. Я тогда долго вытирался и обещал отомстить. — Нет, — сказала Кири, и в её голосе появились знакомые нотки. — Ты не посмеешь. — Посмею, — ответил я. И сорвался с места. Я выбежал из лаборатории, сжимая в руке мастурбатор. Босиком, в одних штанах, с мокрым от смазки членом, который всё ещё был наполовину возбуждён. Я бежал по коридору «Сияющей Раковины», смеясь как ненормальный. Кири не сразу бросилась за мной. Она сперва поставила ёмкость с моей спермой в специальную установку — я видел краем глаза, как трубка подсоединилась к колбе, и белая жидкость потекла внутрь, к эмбриону. Только потом она ринулась в погоню. Но я был быстрее — и хорошо знал расположение отсеков после двух недель жизни на корабле. Я свернул за угол, потом в технический коридор, потом в грузовой отсек. Кири бежала за мной, её трёхпалые стопы бесшумно ступали по полу, но я слышал её дыхание. — Ах ты засранец! — крикнула она. — А ну вернись! Я вбежал в кают-компанию, перепрыгнул через стол и укрылся за диваном. Кири влетела следом — и в этот момент я активировал устройство. Нажал кнопку на корпусе, которую нашёл случайно. Из мастурбатора вырвался электрический разряд — маленькая молния, которая ударила Кири прямо в грудь. Она вскрикнула, пошатнулась и рухнула на пол спиной вниз. Её визор мигнул красным, уши дёрнулись. — Вот… — выдохнула она, глядя в потолок. — Как я доберусь до тебя… Я выглянул из-за дивана. Кири лежала на спине, совершенно голая, раскинув руки. Её грудная клетка пульсировала — ярко, часто. С электрода, который я в неё всадил (не сильно, просто паралич на пару секунд), она уже оправлялась. — Это за вчерашнее, — сказал я, ухмыляясь. — Ты… — начала она, но не договорила. Потому что я поднёс мастурбатор к лицу и провёл языком по искусственным губам. Вкус был солоновато-сладким — её вкус. Я лизнул ещё раз, потом всунул язык внутрь, имитируя фрикции. Кири на полу содрогнулась. — Не смей, — прошептала она. Я засунул весь раздвоенный язык в устройство — насколько мог. Провёл им по рифлёной внутренней поверхности, собрал остатки смазки и спермы. Потом вытащил, облизнулся и улыбнулся. Кири кончила. Прямо там, на полу кают-компании. Её тело выгнулось дугой, из вагины выплеснулась новая порция жидкости — синей и белой одновременно. Она застонала — громко, отчаянно, и её уши хлопали по щекам. — Ладно, — выдохнула она, когда спазмы прошли. — Я сдаюсь. Ты победил. Я подошёл к ней, протянул руку. Она взяла — пальцы её были горячими и влажными от пота. Я помог ей подняться. — Ты просто невыносим, — сказала Кири, прижимаясь ко мне. — Знаю, — ответил я, обнимая её. — Иди, проверь, как там наш ребёнок. А я пока приберусь здесь. Она кивнула и пошла к двери, но на пороге обернулась. — Роберт? — М? — Я люблю тебя. Даже когда ты меня током бьёшь. — Взаимно, — улыбнулся я. — Даже когда ты обливаешь меня в душе. Она ушла в лабораторию, а я остался убирать лужи с пола. И улыбался, как идиот.