chapter 5

— В тот день я выпила много. Но меня не берёт такой алкоголь, — ответила я, заходя в здание. Смущалась и не понимала, что делаю здесь. — Да? А мне сказали что тебе нужно много алкоголя. — сказал Ран, пропуская меня вперёд. Я обернулась на ходу — он шёл следом, сунув руки в карманы брюк, и выглядел так, будто только что не признался в том, что держит в голове мои случайные слова, обронённые в полутьме коридора. — Зачем вам это запоминать? — Не знаю, — ответил он честно, и в его голосе мелькнуло что-то уязвимое, что совсем не вязалось с образом серьёзного босса. — Просто запомнилось. Ресторан оказался на последнем этаже, почти пустым в этот час. Огромные окна открывали вид на залив — вода блестела под солнцем, вдалеке виднелись силуэты кораблей. Ран заказал столик у самого стекла, отодвинул мне стул и сел напротив. — У тебя есть племянница, — сказал он вместо приветствия, раскрывая меню. Я замерла. — Откуда вы… — В анкете. Я читаю личные дела сотрудников. — Он поднял на меня взгляд поверх карты блюд. — Двадцать лет, учится в Токийском университете искусств. Ты её воспитываешь одна, потому что сестра уехала за границу. Живёте в Синдзюку, в двухкомнатной квартире. Аренда — 130 тысяч иен. — Это… — я растерянно моргнула, — слишком личное для первого рабочего обеда. — Это не просто рабочий обед, Юми. — Ран отложил меню и сложил руки на столе. — Рабочий обед был бы в переговорной с презентацией и кофе из автомата. А это… — он обвёл рукой ресторан, вид, тишину, — это я пытаюсь понять, кто ты. — Зачем вам понимать? Я просто сотрудник. — Нет, — сказал он тихо, и в этом «нет» прозвучало столько уверенности, что у меня перехватило дыхание. — Ты уже не просто сотрудник. Ты та, кто посмотрела на меня в том коридоре так, будто я обычный мудак, а не владелец половины Раппонги. И я не могу выбросить этот взгляд из головы. Я сидела, сжимая край стола, и чувствовала, как мир уходит из-под ног. — Господин Хайтани… — Ран, — поправил он. — Если мы будем есть суши за пятьдесят тысяч иен, ты можешь называть меня по имени. — Ран, — повторила я, и это имя на моих губах заставило его прищуриться. — Я пришла в вашу компанию работать. Я не ищу отношений. И особенно — с боссом. — Я знаю, — кивнул он спокойно. — Поэтому я и не предлагаю отношений. Я предлагаю обед. А дальше — как пойдёт. Официант принёс саке и закуски. Ран подвинул ко мне маленькую пиалу с рисом и рыбой — такой свежей, что она почти светилась. — Ешь. Ты бледная. Наверное, сегодня почти не завтракала. Я уставилась на него, открыв рот. — Что, даже это вы прочитали в моём деле? — Нет, — он усмехнулся и взял палочки. — Догадался по твоему взгляду на еду. — Я слежу за всем, что связано с тобой, Юми Сато. — Он отправил кусок рыбы в рот и посмотрел на меня с таким спокойствием, будто только что не признался в одержимости. — И пока это единственное, что я себе позволяю. Я молча взяла палочки, потому что говорить было нечем. И потому что внутри всё дрожало — от страха, от неловкости, от чего-то ещё, чему я боялась дать имя. — Это вкусно, — промолвила я, беря ещё суши в рот. — Но не вкуснее, чем в закусочной возле нашего дома. — Ран, вам не кажется, что мы здесь задержались? Через полчаса заканчивается обед. Не хочу чувствовать себя особенной. Не хочу сплетен. Ран откинулся на спинку стула, наблюдая, как я жую, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое — почти нежное. — Закусочная возле твоего дома, значит? — переспросил он, откладывая палочки. — Адрес дашь? Или сам найду? — Не надо ничего искать, — ответила я с набитым ртом и тут же пожалела: это выглядело совсем не элегантно. Ран, к моему удивлению, не засмеялся. Он просто смотрел и, кажется, находил это милым. — Я не собираюсь делать тебя особенной на глазах у всех, — сказал он, понижая голос. — Но внутри компании — да. Будешь особенной для меня. И меня мало волнуют сплетни. — А меня волнуют, — я отодвинула тарелку. — Я здесь работать пришла, а не быть объектом пересудов. Мими и Кен — мои друзья, но язык без костей у всех. Ран молчал несколько секунд, потом кивнул. — Хорошо. Я понял. Он подозвал официанта, быстро рассчитался картой — я даже сумму увидеть не успела, только счёт, который мгновенно исчез в кожаном портмоне. Потом встал и подал мне руку. — Идём. Вернёмся по отдельности. Я зайду через десять минут после тебя. Я приняла его руку — тёплую, сильную — и на секунду задержалась, чувствуя, как он сжимает мои пальцы чуть крепче, чем нужно для простой поддержки. — Юми, — сказал он, когда мы уже вышли из ресторана и направились к парковке. — Ты спросила, не кажется ли мне, что мы задержались. Отвечу. Он остановился, повернулся ко мне и наклонился так, что его губы оказались почти у моего уха. — Мне кажется, что мы задержались лет на десять. Потому что если бы я встретил тебя раньше, ты бы сейчас не спрашивала, как избежать сплетен. Ты бы знала, что я никогда не позволю ни одной из них коснуться тебя. Я замерла, чувствуя его дыхание на своей шее. Сердце колотилось где-то в горле. — Это… — начала я, но он уже выпрямился. — Это правда. — Он открыл дверь машины. — Садись. Отвезу к офису, высажу за углом. И, Юми… — Что? — В той закусочной у твоего дома я завтра ужинаю. Один. Буду рад компании. Я села в машину, пристегнулась и до самого офиса не проронила ни слова. Ран молчал тоже. Но когда я выходила из машины за квартал от здания, он вдруг поймал мою руку и поднёс к губам — легко, почти невесомо поцеловал костяшки. — До завтра, — сказал он и отпустил. Я шла к офису, чувствуя на пальцах тепло его губ, и понимала, что этот мужчина разрушит все мои планы. А ещё я точно знала: я не приду завтра в ту закусочную. Но он придёт. И будет ждать. Я направилась дальше работать, не замечая ни взглядов, ни сплетен. — Я закончила, увидимся завтра, — попрощалась я с коллегами и пошла домой. Дома меня ждала Мия. Она остаётся у меня, когда у неё дистанционное обучение, хотя вообще живёт в Токио. — Привет, малышка. Я измучена и хочу спать. Ты поела? — спросила я, скидывая обувь и проходя в квартиру. Она сидела на кухне. — Да, и тебе приготовила. Небольшая порция риса и салата, как ты любишь. Но я буду ложиться спать: мне рано уезжать на учёбу. Сладких снов, тётя. — И тебе, Мия. Усмехнувшись, я села есть.