chapter 2.18

Отель находился в центре, недалеко от Колизея. Ран выбрал его специально — из окна нашего номера были видны древние руины, а по вечерам зажигались огни, и казалось, что время остановилось. — Ты когда-нибудь мечтала попасть сюда? — спросил он, пока я раскладывала вещи. — В детстве, — ответила я. — Смотрела фильмы про римские каникулы и думала: вот бы оказаться там. — И что теперь? — Теперь я здесь. С тобой. — я подошла и обняла его. — Ещё лучше. Мы гуляли по узким улочкам, ели джелато и фотографировались на фоне каждого красивого здания. Я показывала телефоном на статую или фонтан, Ран вздыхал, но подходил ближе, обнимал меня за талию, и я щёлкала — снова и снова. — У тебя будет тысяча моих фотографий, — сказал он после десятого дубля. — Тысяча — мало. Мне нужен миллион. — Зачем? — Чтобы, когда мы состаримся, я могла смотреть на них и вспоминать, каким ты был красивым. — Я буду красивым и в старости. — Не сомневаюсь. Мы бросили монетки в фонтан — я загадала вернуться сюда когда-нибудь снова, Ран — чтобы его бизнес процветал. — Эгоист, — сказала я. — Реалист, — ответил он. — Если у меня не будет бизнеса, у нас не будет денег на такие путешествия. — Были бы. Я бы работала. — Ты и так работаешь. — Тогда работала бы больше. Он закатил глаза, но улыбнулся. — Ты невыносима. — Я знаю. Мы купили мороженое — мне фисташковое, ему шоколадное — и сели на ступеньки фонтана, наблюдая за закатом. Небо розовело, люди смеялись, где-то играл уличный музыкант. — Юми, — сказал Ран. — Мм? — Спасибо, что вышла за меня. — Спасибо, что позвал. Он поцеловал меня в лоб, и мы сидели так долго, пока не стемнело. После мы направились во Флоренцию на поезде. Ран хотел показать мне галерею Уффици, а я хотела просто есть пиццу. — Давай сначала в музей, потом в ресторан, — уговаривал он, пока я тащила его в сторону маленькой уличной траттории. — Нет. Сначала еда. Я голодная. — Ты всегда голодная. — Потому что ты меня мало кормишь. Он вздохнул и сдался. Мы зашли в тратторию, заказали пиццу и бутылку кьянти. Ран смотрел, как я ем, и улыбался. — Что? — спросила я с набитым ртом. — Ты такая… живая. — А какой я должна быть? — Не знаю. Но ты идеальная. Я покраснела, отставила тарелку и поцеловала его прямо за столом. — Ты тоже, — сказала я. — Даже когда ворчишь. — Я не спорю. Я аргументирую. — Это одно и то же. После обеда мы пошли в галерею. Ран рассказывал про Боттичелли, про Да Винчи, про Микеланджело. Я смотрела на него, а не на картины. — Ты вообще слушаешь? — спросил он. — Да, — соврала я. — Тогда повтори, как называется картина, на которую мы сейчас смотрим. Я посмотрела на огромное полотно, где ангелы и святые парили в золотом свете. — «Мадонна», — наугад сказала я. — «Рождение Венеры», — вздохнул Ран. — Но близко. — Я запомню, когда мы придём сюда в следующий раз. — Когда будет следующий раз? — Когда ты научишься не тащить меня в музеи на голодный желудок. Он засмеялся, и его смех эхом разнёсся по галерее. Люди оборачивались, но нам было всё равно. Венеция встретила нас дождём. Но это было красиво — капли падали в каналы, гондолы покачивались на волнах, мосты блестели от воды. — Это не такая Венеция, как в фильмах, — сказала я, прячась под зонт Рана. — Она настоящая, — ответил он. — И мне нравится больше. — Почему? — Потому что здесь не притворяются. Город такой, какой есть. Как ты. Я прижалась к нему, и мы пошли по узким улочкам, где можно было заблудиться и не найти дорогу назад. Но я не боялась. Рядом с ним я не боялась даже потеряться. Мы катались на гондоле — старый гондольер что-то пел по-итальянски, я снимала всё на видео, Ран сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня. — Ты меня заснимешь? — спросил он. — Ты не любишь фотографироваться. — Ради тебя — полюблю. Я направила телефон на него, он улыбнулся — не так, как на официальных встречах, а по-настоящему, тепло, по-домашнему. Я нажала на кнопку. — Теперь это моё любимое фото, — сказала я. — Покажи. Я показала. Он посмотрел и сказал: — Я похож на влюблённого идиота. — Ты и есть влюблённый идиот. — Счастливый влюблённый идиот, — поправил он. Утром, когда мы пили кофе в маленьком кафе на площади Сан-Марко, зазвонил телефон Рана. Я видела, как изменилось его лицо, когда он поднял трубку. Напряжение, которое исчезло было на несколько дней, вернулось. — Понял, — сказал он. — Я вылетаю сегодня. — Что случилось? — спросила я, когда он положил телефон. — Риндо звонил. Конкуренты пытаются перехватить наш контракт в Осаке. Нужно срочно возвращаться. — Сегодня? — Сегодня. Он взял билеты. — Ран… — Я знаю, — он взял меня за руки. — Я обещал тебе неделю. Но работа… — Я понимаю, — я сжала его пальцы. — Мы вернёмся сюда. Обязательно. — Обязательно. Мы собрали чемоданы за час. — Не переживай, — сказала я, подходя. — Мы вернёмся. — Я знаю. Но всё равно обидно. — Ты можешь обижаться на работе. А сейчас — поехали в аэропорт. Он улыбнулся, взял чемоданы, и мы вышли из отеля. В аэропорту Ран сидел, смотрел в окно и молчал. — О чём думаешь? — спросила я. — Да так, пустяки.— ответил он. — Это из-за работы? Потому что пришлось уехать? — Возможно — он повернулся ко мне. Я переплела свои пальцы с его. — Значит, мы просто продлим отпуск потом. На две недели. — Месяц — поправил он. — Договорились. Когда самолёт начали обьявлять на посадку , я позвонила Мие в видеочат. Она ответила почти сразу — растрёпанная, с книгами на фоне. — Тётя! Вы уже в Токио? — Почти. Сейчас будем садится в самолёт. — Как вы? Как Италия? — Потрясающе, фотографии будут позже. — Хорошо— засмеялась Мия. — А где дядя? — Сидит рядом, смотрит отчёты на планшете. Работа. — Вечно он работает. Ладно, тётя. Я приеду на выходных. Хорошо? — Хорошо. Я позвоню. — Хорошо вам долететь, люблю тебя. — Я тоже тебя. Мы попрощались, и я отключилась. Ран поднял голову от планшета. — Мия? — Да. Скучает. — Пусть приезжает завтра вечером. Я буду на работе, а ты дома. — Я тоже буду на работе. — Послезавтра, — поправился он. — Завтра ты отдыхаешь. — Я не хочу отдыхать. Я хочу быть там, где ты. — Юми… — Ран, — я посмотрела ему в глаза. — Мы команда. Ты, я и твои проблемы с акционерами. Вместе. Он вздохнул, но кивнул. — Ладно. Но если устанешь — скажи. — Скажу. Мы прилетели вечером. Такси ждало у трапа — Риндо организовал. — Добро пожаловать домой, — сказал водитель, открывая дверь. — Спасибо, — ответила я, падая на сиденье. Дома мы оставили чемоданы в прихожей, не разбирая. Я включила чайник, Ран сел на диван с телефоном. — Ты голоден? — спросила я. — Не очень, — ответил он. — Но кофе выпью. — Кофе на ночь? Ты не заснёшь. — Мне и не нужно спать. Завтра важный день. Я подошла, села рядом, положила голову ему на плечо. — Ран, — сказала я. — Мм? — Всё будет хорошо. Ты справишься. — Я знаю, — он поцеловал меня в макушку. — Потому что ты рядом. Через два часа, после душа и лёгкого ужина, мы легли спать. Я уткнулась в его грудь, он обнимал меня за талию, и за окном шумел ночной Токио. Завтра предстоял трудный день. Но мы были вместе. А это значило, что мы справимся с чем угодно.