Пролог.

Я была обычной. Не просто обычной, а самой что ни на есть среднестатистической, до зубной боли предсказуемой единицей в бесконечном потоке людей, что день за днём топчут асфальт этого серого, обыденного мира. Мне девятнадцать — возраст, когда, по идее, всё должно только начинаться, когда крылья за спиной должны быть крепки, а взгляд — устремлён в сияющее будущее. Но у меня не было ни крыльев, ни будущего. Только вязкая, серая реальность, в которой я так и не смогла добиться ничего. Когда-то, в другой жизни или, может, в другой версии себя, я гордилась своим умом. Мне казалось, что острый разум и цепкая память — это мой золотой билет, мой пропуск в высшую лигу. Я верила, что смогу пробиться, что смогу доказать всем, и в первую очередь себе, что я чего-то стою. Какая наивная глупость. Ха. Три раза ха. Жизнь с циничной ухмылкой разбила эти хрустальные иллюзии вдребезги. Реальность оказалась не экзаменом с заранее известными ответами, а диким, необузданным зверем, который просто отшвырнул меня в сторону. Дважды завалить ЕГЭ — это не просто неудача. Это клеймо. Это диагноз. Это официальное признание твоей посредственности на государственном уровне. Впрочем, если быть до конца честной с собой — а я слишком устала врать самой себе — дело было не только в экзаменах. К тому моменту я уже сломала себя изнутри. Я перегорела ещё до того, как взяла в руки ручку и увидела первый вопрос в бланке. Если бы не эта внутренняя коррозия, разъевшая меня до основания, может быть... может быть, всё и получилось бы. Но «бы» — это слово для слабаков и мечтателей. История не терпит сослагательного наклонения. Она пишется раз и навсегда, жирным, несмываемым шрифтом. И желания снова копаться в этом грязном белье прошлого у меня нет совсем. Абсолютно. Иногда мне даже кажется, что всё сложилось к лучшему. Да, именно так. Пусть я не стала тем, кем желала — той самой умницей-разумницей с красным дипломом и блестящими перспективами. Пусть я потеряла всякое стремление и цель в этой жизни, превратившись в безвольный лист на ветру... но мне это даже нравится. Я поступила в хороший колледж при университете. Специальность лёгкая, непыльная. Никаких тебе интегралов или сложных синтаксических конструкций. Просто тихая гавань, где можно отсидеться от бурь большого мира. Жить одним днём. Делать то, что хочется прямо сейчас: съесть шоколадку на завтрак, прогулять скучную лекцию, часами смотреть в окно на проплывающие облака. А не гнаться за чем-то непонятным и пугающим, как это делают все остальные. После того как я перегорела — а это был долгий и мучительный процесс, похожий на медленное угасание свечи — жить стало... легче? Да, пожалуй, именно так. Спокойнее. Без этих диких американских горок эмоций и надежд. Быть неполноценным человеком оказалось даже неплохо. Это своего рода свобода. Ты снимаешь с себя ответственность за великие свершения и просто существуешь. Смотришь на быстротечную жизнь других людей — их суету, их амбиции, их вечную гонку за успехом — со стороны. И это по-настоящему умиротворяет. Как будто ты сидишь в кинотеатре и смотришь чужой фильм, зная, что тебя никто не заставит выйти на сцену. Я остановилась, чтобы опереться о холодные металлические перила набережной и посмотреть на Волгу. В такие моменты время будто замирает. Река была огромной, величественной силой, разделяющей мой родной город Казань на две части. Вода сегодня была насыщенного, глубокого цвета — не просто синяя или серая, а живая, переливающаяся на солнце тысячами бликов. Она блестела так ярко, что казалось, будто смотришь не на воду, а на гигантскую рыбью чешую какого-то мифического левиафана, спящего под городом. Я вдохнула полной грудью сырой осенний воздух, пахнущий мокрым камнем и далёкой речной прохладой. В голове было удивительно пусто. Ни одной мысли. Эта звенящая тишина внутри уже давно перестала меня удивлять или пугать настолько сильно, как раньше. В который раз я задаюсь вопросом: в какой именно момент я осознала, что у меня нет фоновых мыслей? Что мой внутренний диалог просто выключился? Пустота в голове стала моим постоянным спутником. Она пугает своей окончательностью. Из-за этого я стараюсь создавать внешний шум: постоянно говорю сама с собой вполголоса, читаю всё подряд — от этикеток на продуктах до случайных статей в интернете — и слушаю музыку. Музыка хотя бы создаёт иллюзию наполненности. Рука инстинктивно сжала закрытый карман моей водонепроницаемой бежевой куртки, больше похожей на пальто — там лежали мой телефон и наушники. Мои верные друзья и тюремщики одновременно. Я машинально поправила лямку тяжёлого рюкзака на плече и направилась дальше по маршруту. Сегодня очередная репетиция танца. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, что я там забыла. Моё тело всегда было моим врагом: слабое, невыносливое и абсолютно деревянное. Любая физическая нагрузка вызывала у меня глухое раздражение и усталость. Но участие в самодеятельности было обязательным для всех студентов колледжа, так что выбора у меня не было. В ногах уже начало гудеть неприятной тяжестью, хотя я шла не так уж и долго. Но моему организму хватало и пяти минут ходьбы, чтобы начать протестовать против такого издевательства. Я вновь тяжело вздохнула. Как же я устала. Плевать если опоздаю. Сворачиваю с маршрута и сворачиваю в сторону лавочек у самого забора набережной. Сажусь с закрытыми глазами, вслушиваясь в монотонный шум воды — вечный аккомпанемент к моим мыслям... вернее, к их отсутствию. Я вновь невольно оцениваю своё внутреннее состояние. Боль. Вечная боль где-то глубоко внутри грудной клетки. Она не острая, нет. Она тупая, ноющая и постоянная. Словно в грудине застряли мелкие стеклянные осколки какого-то разбитого вдребезги сосуда моей души. И всё это пожирающая пустота вокруг них. Апатия стала моим вторым именем. Это состояние вязкого безразличия ко всему происходящему окутывает меня плотным коконом серого тумана. В этой апатии тлеют угольки некогда ярких эмоций — как память о моей целой личности, которой больше нет. Эмоции... Раньше я была переполнена ими до краёв. Мне казалось иногда, что я физически взорвусь от переполнявшей меня энергии: радости до слёз от хорошей оценки или злости до дрожи от несправедливости мира. Мне некуда было девать всю эту бурю внутри себя. Сейчас же ситуация зеркально противоположная: мне не хватает моральных сил даже просто для того, чтобы открыть глаза утром и заставить себя встать с кровати. Я прекрасно знаю диагноз своего состояния. Раньше я страдала депрессией — настоящей клинической депрессией глубокой стадии «ничегонехотения». Из этой бездны меня вытащил один человек... нет-нет-нет! Не надо о нём думать! Он стал моим смыслом жизни на какое-то короткое время... Но судьба оказалась коварной сукой с садистскими наклонностями. А я... я была слишком эмоциональной дурой и совершенно не умела держать язык за зубами вовремя. Теперь этот человек ненавидит меня лютой ненавистью (и имеет на это полное право), а я существую здесь как призрак среди живых людей или как читатель среди персонажей чужого романа... романа написанного на сухих серых страницах без права на счастливый финал для меня лично. Я сломала саму себя изнутри ради его любви и признания... И в итоге потеряла не только его самого навсегда, но и саму себя окончательно. Но думаю... думаю это моё искупление за совершённое преступление против собственной души и чужой любви. Вечная боль... Пустота... И странное ощущение чужих эмоций... чужих тревог и радостей... которые фоном преследуют меня в этом тревожном городе... Что-то изменилось. Это было не резкое, оглушающее событие, а скорее тихий, едва уловимый сдвиг в самой ткани реальности. Как будто кто-то невидимый аккуратно подменил декорации, пока я на секунду прикрыла глаза. Я не чувствовала других людей. Совсем. Раньше, даже в своём апатичном коконе, я всегда улавливала этот фоновый шум чужих жизней: обрывки разговоров, гул машин, далёкий смех, общую вибрацию города. Сейчас же всё это исчезло. Наступила абсолютная, звенящая тишина. И сидела я словно не на привычной деревянной лавочке с облупившейся краской, а на чём-то грубом и шершавом. Я всё ещё слышала шум реки, но он был другим. Не тот глубокий, низкий рокот могучей Волги, а более тонкий, журчащий звук, будто вода бежала по мелким камням. Я слышала машины, но их гул был приглушённым, словно доносился из-под толщи воды или через толстое стекло. И что ещё более странно — я слышала поезд. Гулкий, ритмичный перестук колёс по рельсам. Откуда на казанской набережной поезд? Я лениво, с трудом разлепила тяжёлые веки. Я не там, где была только что. Передо мной всё ещё была река, но она казалась мельче и уже. Противоположный берег был гораздо ближе, чем я помнила. Здесь не было привычной бетонной пристани с её строгими линиями и запахом мазута. Вместо этого под ногами простирался широкий песчаный берег, усеянный мелкими ракушками и высохшими водорослями. Тут есть недалеко мост — я подняла взгляд и увидела его — массивный, стальной мост, по которому и ехал тот самый поезд, разрывая тишину своим механическим рёвом. Блять, где я? Так, спокойно. Сейчас нельзя паниковать. Паника — это роскошь для тех, у кого есть силы на эмоции. У меня же осталась только эта тупая боль и пустота. Я заставила себя подняться с того, на чём сидела. И правда — бревно. Огромное, наполовину вросшее в песок, покрытое тёмной, влажной корой. Я отряхнула брюки от налипших песчинок. И так куда идти? Я медленно оглядываю местность. Сзади меня плотная стена зелёных насаждений — какие-то кусты и деревья с незнакомой листвой. За ними угадывается дорога — узкая просёлочная колея, уходящая вдаль. А левее... левее я вижу человеческую фигуру. Она сидит на песке ко мне спиной, неподвижно. Думаю, нужно подойти и спросить, где я. В конце концов, это единственный признак цивилизации в этом странном месте. Меня что-то беспокоило в окружении. И не только то, что я оказалась непонятно где — это было бы слишком просто. Всё вокруг было слишком странным, словно ненастоящее, нарисованное кем-то небрежным художником на огромном холсте. Нарисованное? Я остановилась в десятке метров от фигуры и пригляделась внимательнее. И правда... незаметно для беглого взгляда, совершенно неотличимо от реальности в её привычном понимании... но если всмотреться... мир вокруг казался искусственным. Краски были чуть более яркими или наоборот — приглушёнными до пастели. Линии деревьев на горизонте были слишком чёткими, словно их провели по линейке. Я опустила глаза на свои руки. Они были теми же самыми: длинные пальцы с коротко остриженными ногтями (привычка грызть ногти в стрессе никуда не делась), тонкое запястье... но цвет кожи был слишком ровным, искусственным. Ни веснушек (которых у меня никогда и не было), ни мелких царапин или родинок (одна была у меня на тыльной стороне ладони с детства). Кожа выглядела как у дорогой фарфоровой куклы — идеально гладкая и матовая. Я закрыла глаза и медленно выдохнула через нос. Что происходит..? Я вытащила телефон из кармана куртки привычным движением. Холодный пластик корпуса немного успокоил дрожащие пальцы. Я нажала кнопку включения. Экран вспыхнул знакомым логотипом загрузки операционной системы. Сети не было. Моё сердце в страхе сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Как нет сети? Вот она — вышка сотовой связи! Я видела её! Она стояла на холме неподалёку, её красные сигнальные огни мигали в сумерках (когда успело стемнеть?). Почему нет сети?! Я снова выдохнула, пытаясь силой воли успокоить бешено колотящееся сердце. В груди резко заболело — та самая знакомая боль от стеклянных осколков — и я невольно поморщилась. Больно. Перед глазами блеснуло что-то яркое. Я резко вскинула голову вверх, но солнце уже скрылось за облаками. Нет... это было не снаружи. Это было внутри моего поля зрения. Я сняла очки (я всегда носила очки для дали) и протёрла глаза тыльной стороной ладони, надеясь избавиться от странного голубоватого блеска, который мешал видеть чётко. Но он не исчезал. Паника подкатила к горлу ещё сильнее — тугим комком тошноты и ужаса. Резко блик стал игровым окошком. [Вас приветствует Система] Чего блять? Нецензурное слово вырвалось само собой — хриплое и короткое. Я уставилась на полупрозрачные буквы, висящие прямо перед моим лицом в воздухе. Они светились мягким голубым светом и никуда не исчезали. [Вас приветствует Система] Это было похоже на интерфейс какой-то компьютерной игры из тех старых RPG-шек про мечи и магию или на дурацкий рекламный баннер дополненной реальности из будущего... но это было здесь. Это было сейчас. И это было реально?