Глава 9.

Я держала в руках свой телефон, сверля взглядом четыре полоски сети. Экран смартфона слегка мерцал в тусклом свете офисной лампы, а пальцы невольно сжимали холодный пластик корпуса. Дисплей отбрасывал голубоватый отблеск на мои ладони — бледные, с едва заметными царапинами от недавнего задания. Вчера, когда я вернулась с задания, мне дали сим‑карту и карту с деньгами. В голове всплыл тот разговор, будто он произошёл только что: — Вот, мелкая, держи, — Куникида поправил очки резким движением указательного пальца, и его строгий взгляд на мгновение смягчился. — Директор выделил тебе деньги из бюджета агентства, чтобы ты смогла устроиться в общежитии и купить всё необходимое. Не трать их на ерунду! Я кивнула заместителю, прижимая к груди конверт с картой. Его слова звучали сурово, но в них чувствовалась забота — пусть и строго дозированная, словно он выдавал не деньги, а очередной выговор. Я ощутила, как тепло конверта передаётся моим пальцам, и на секунду представила, как потрачу эти деньги: может, куплю тёплые носки или какую‑нибудь безделушку для комнаты в общежитии. Из лазарета вышла Акико Йосано. Она зевнула, прикрыв рот рукой — движения были плавными, почти кошачьими, — и закрыла дверь на ключ, аккуратно сунув его в карман белого халата. Ткань слегка шелохнулась, когда она повернулась к нам. — Чудно, я как раз завтра собиралась на шопинг, — она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались морщинки. — Пойдёшь со мной? Купим тебе нормальной одежды. Непристало красивой девушке ходить в одном и том же. Доктор помахала нам на прощание: — Всем до завтра, дорогуша. Не забудь про завтрашний шопинг! Её голос звучал легко и беззаботно, но я уловила в нём нотку искренней заботы. Я повернулась к Куникиде. Он уже уткнулся в блокнот, что‑то быстро записывая. Ручка в его руке двигалась с механической точностью, а брови слегка нахмурились, будто он решал сложную задачу. — Отчёт напишешь завтра, мелочь, — бросил он, не поднимая глаз. — А сейчас дуй домой, не нарушай мой график! Его тон был резким, но я знала — это просто привычка. Куникида всегда так говорил, даже когда проявлял заботу. Я вынырнула из воспоминаний. Утренний город за окном офиса еще мерцал огнями, но мне было не до красоты. Уличные фонари отбрасывали жёлтые круги на асфальт, а витрины магазинов мигали неоновыми вывесками. Но я не замечала этого — мои мысли были далеко. Ночью я пыталась написать и позвонить своим родственникам и знакомым, но их номеров не существовало, хотя контакты в телефоне остались. Я поджала губы, чувствуя, как в груди разрастается странная тревога — липкая, холодная, словно туман, пробирающийся под кожу. Пальцы невольно сжались вокруг телефона, а экран снова показывал все так же четыре полоски сети — будто насмехаясь надо мной. Прислушалась к разговору детективов об опоздании Дазая. Диалог прозвучал так знакомо, будто я уже слышала этот разговор раньше. Но где? Когда? Память ускользала, оставляя лишь смутные образы и ощущение дежавю. Я нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающую мысль, но она растворилась, как дым. Я вскинула голову и задумалась, когда Рампо сказал: — У нас осталось 10 секунд. Вокруг всё будто замерло. Я видела, как Танидзаки активировал свою способность: воздух вокруг нас задрожал, пошел снег созданный способностью, и реальность словно покрылась рябью. Иллюзия окутала всех, кроме меня и Ацуши. Мы остались стоять на месте, в то время как остальные фигуры растворились в мерцающем снежном мареве. Чувство дежавю сжало моё сердце в тиски. Тревога за бинтованного детектива, которого видимо все таки похитили, усилилась, хотя разумом я понимала, что он неубиваемый, как таракан, и с ним всё будет в порядке. Но сердце беспокойно сжималось в тревоге за него, и это бесило — я не понимала, почему это происходит со мной. Вновь дал о себе знать абстинентный синдром. Снова захотелось курить, хотя я ни разу не брала в руки сигарет. — Ну спасибо, мамаша, — пробормотала я раздражённо, похлопывая себя по карманам в поисках мятных конфет. — Если бы ты не пила и не курила, пока была беременна мной, я бы сейчас не мучилась, пока организм отказывается нормально функционировать. Конфеты всегда помогали купировать приступы этой странной зависимости от никотина, от которого на самом деле хотелось выкашлять лёгкие. Раздражение подняло свою голову, в груди зародился рык злости, меня начало потряхивать. Вспомнилось, как в самый первый день в агентстве я оставила все леденцы дома, в рюкзаке. В офис зашла Акико, пока я пыталась взять себя в руки. Нервы оголились до предела, пальцы начали непроизвольно дёргаться. Усидеть на месте становилось всё сложнее. Я дёрнулась, когда почувствовала, что мне в руку кто‑то невидимый вложил что‑то шуршащее. Опустила взгляд — конфета. Мятная. Я нервно улыбнулась и прошептала: — Спасибо, Рампо‑сан... Дрожащими руками я сунула конфету в рот и выдохнула через нос, направляясь за Йосано по магазинам. Кинула взгляд на Ацуши — он, видимо, сегодня будет таскать пакеты доктора. Мятный вкус пощипывал кончик языка, и постепенно я начала успокаиваться. Но желание причинить кому‑нибудь боль или покалечить никуда не делось. Короткие ногти впились в ладонь, пока я пыталась вновь надеть намордник на свою тёмную сторону и укоротить поводок. Сцепила зубы, не давая гневу вырваться наружу, и прикусила язык, чтобы колкость в сторону неуклюжести Ацуши не вырвалась наружу. Выдохнула через нос и посчитала до десяти и обратно несколько раз, пока не почувствовала, что злость начинает сдуваться, как воздушный шарик. Нервная улыбка растянулась на лице. Акико окинула меня взглядом и, видимо, передумала меня торопить. Просто указала на нужный магазин: — Пошли, сделаем из тебя конфетку. Уверена, после этого Дазай улетит в астрал. Я моргнула. При чём тут Дазай? Окинула доктора подозрительным взглядом. Она же не шипперит меня с ним, правда ведь? Это глупо. Дёрнула щекой, выкидывая лишние мысли, и осмотрела ассортимент. Неожиданностью стало платье, кинутое прямо мне в руки. Оно было кремовым, с вырезом на левой ноге. Ткань оказалась мягкой на ощупь, почти шёлковой, и слегка блестела в свете магазинных ламп. Подняла взгляд на Акико — она держала в руках чёрные босоножки на небольшом каблуке, чёрный пиджак и сумочку. — В примерочную, — скомандовала доктор. Я моргнула и хотела сказать, что я в магазине только за определёнными вещами, но взгляд доктора заставил меня забрать вещи из её рук. Переодевшись, я посмотрела на себя в зеркало. Платье село на меня как влитое и было на самом деле очень красивым. Свет от ламп отражался в ткани, создавая мягкие блики на поверхности. Акико одобрительно кивнула и сунула мне в руки ещё целую кучу вещей. На мой возмущённый взгляд она лишь ответила: — Возьмём лишь то, что понравится нам обеим. Я вздохнула, пришлось согласиться. В итоге вместо юбки и дополнительной пары брюк и рубашки я получила целый гардероб и вышла из магазина не в привычном костюме, который носила последние 2–3 дня, а в новокупленном наряде. По словам Акико, он мне невероятно шёл, хоть я и напоминала мафиози. Белая водолазка без горла с вырезом «лодочка» плотно облегала шею, подчёркивая линию плеч. Чёрный тканевый корсет на шнуровке аккуратно стягивал талию, создавая изящный силуэт. Бархатный чокер мягко облегал горло — его текстура была удивительно приятной на ощупь. Чёрные чулки на подтяжках чуть поскрипывали при движении, напоминая о себе каждый раз, из-за чего я ощущала себя полуголой. Туфли на небольшом толстом каблуке оказались на удивление удобными — подошва пружинила, смягчая шаги, ноя знала, что максимум через час мои ноги будут молить о пощаде. Юбка‑солнце чуть ниже середины бедра легко кружилась при ходьбе, а тонкое, лёгкое чёрное кашемировое пальто, накинутое на плечи, приятно согревало и добавляло образу завершённости. Щеки опалил румянец. Я невольно поправила чокер, чувствуя, как он слегка давит на кожу. Пальцы дрогнули, когда я провела ими по ткани водолазки — слишком непривычно было ощущать такую тонкую, деликатную материю вместо привычной грубой ткани толстых водолазок, футфолок и мужских рубашек. — Йосано‑сан, вам не кажется, что это… Слишком откровенно? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, почти робко. Доктор окинула меня взглядом — медленно, оценивающе. Её глаза скользнули по силуэту, задержались на линии талии, опустились к чулкам и ремешкам, стягивающим мои бедра, а потом поднялись к лицу. Она чуть склонила голову набок, улыбнулась и покачала головой: — Такую красоту под мешками прятать — преступление. Столь откровенный комплимент и взгляды, бросаемые на меня окружающими людьми, после которых их аура начинала сверкать восхищением и любованием, заставили меня захотеть провалиться сквозь землю от смущения. Я невольно сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как ткань юбки мнётся под пальцами. В груди защемило — не от похвалы, а от того, как резко я стала объектом восхищённых взглядов. Это не впервые, когда мне открыто говорят, что я красивая, но всё время это очень неловко. Я кидаю взгляд на Ацуши — аура которого сияет смущением, радостью и какой‑то гордостью. В ней читалось чистое, почти детское восхищение, без намёка на что‑то большее, как дети смотрят на своих нарядных мам. Он стоял чуть в стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу, и смотрел на меня так, будто увидел впервые. Его уши слегка порозовели, а взгляд то и дело опускался, будто ему было неловко разглядывать меня так пристально. Я с усмешкой вспоминаю его поведение, когда Йосано просила его прокомментировать применяемые мной наряды. В те моменты он как никогда напоминал младших братьев, что смотрели на меня с обожанием и восхищением. От всплывшего воспоминания губы сами расплылись в улыбке, а в сердце разлилась нежность. Это был один из дней, когда я приехала навестить мать и младших братьев. Погода тогда стояла тёплая, солнечная, и двор перед домом был полон детей. Мальчики решили поиграть на улице и потащили меня с собой. Я ещё успела бросить взгляд на окно кухни — мама стояла у плиты, помешивая что‑то в кастрюле, и улыбалась, глядя, как мы выходим во двор. Уже на площадке мы столкнулись с одногруппником из детского сада среднего братика. Малыш сидел на качелях, и его раскачивала девушка моего возраста. Она улыбнулась мне, кивнула в знак приветствия, и я ответила тем же. — Это Марсель, — громко объявил мой младший брат, подбегая ко мне. — Он всегда хвастается, что у него есть красивая сестра, а нам не верит, что у нас тоже есть сестра, ещё красивее, чем его! Я погладила их по голове, пока они прижимались к моим ногам. Самый старший из них, который в том году пошёл в школу, прижался лицом к моему животу и пробормотал: — Я скучаю, мне тебя так не хватает. К глазам подкатили слёзы от этого воспоминания, но я проморгалась, быстро смахнув влагу с ресниц. И наконец обратила внимание на окружение. В этот же момент Ацуши, нагруженный коробками и пакетами, потерял равновесие и уронил коробки, о которые споткнулся мужчина. Я услышала глухой стук, обернулась и увидела, как коробки рассыпались по тротуару, а Ацуши неловко пытается их собрать. Мужчина, о который он споткнулся, резко обернулся, лицо его исказилось от гнева. Я села на корточки, помогая Ацуши собрать упавшее, пока Акико помогала подняться мужчине. — Да ты знаешь, кто я такой?! — голос мужчины звучал агрессивно, громко, почти истерично. Он сделал шаг вперёд, нависая над Акико. Я нахмурилась, подходя к ним и помогая Акико отряхнуть его штанины. Его комтюм был тёмным, с заметными следами пыли — видимо, он давно не отдавал его в чистку, и по любому сейчас захочет стрясти с нас деньги на нее. — Мы приносим извинения, это произошло случайно, — я протянула ему платок, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Вы не пострадали? Акико улыбнулась, глядя на мужчину, пытаясь сгладить острые углы. Её улыбка была тёплой, но в глазах читалась настороженность. Но мужчина явно не собирался останавливаться. Он хлопнул меня по руке — ладонь обожгло болью, и кожа сразу покраснела — и схватил меня за подбородок, сдавливая. Его пальцы были грубыми, с мозолями, будто он привык к тяжёлой работе. — Один звонок — и вы лишитесь работы. Кто вы, секретарши, стюардессы или… — его взгляд скользнул ниже и замер, меня передёрнуло от отвращения. Гнев поднял голову, как зверь, учуявший кровь. — Может, кто‑то поинтереснее..? Я схватила его за руку, которая держала моё лицо, и надавила пальцами на триггерную точку между пястными костями, заставляя мышцы разогнуть пальцы. Движение вышло чётким, отработанным — будто я делала это сотни раз, хотя никогда не применяла это знание на практике, вроде, но голове вспышкой вспыхнуло воспоминание 5 летней давности, но быстро ускользнуло, оставив лишь привкус былой злости, который сопровождал это воспоминание. — Не тронь меня, грязный извращенец! — я надавила сильнее, вызывая боль и спазм в мышцах, и, откинув его руку в сторону, поднялась. Я кинула полный гнева и ненависти взгляд на решившего что‑то вякнуть мужчину. Он, поперхнувшись собственными словами, замер,боюкая руку и глядя на меня как кролик на удава. Мрачное удовлетворение, от того, что меня боятся, разлилось внутри, вызвав усмешку. Я, не слушая угроз Йосано в сторону мужчины, обернулась к Ацуши. — Я пойду проверю голову, можешь оставить мои вещи у себя, пока я не вернусь в общежитие? Ацуши закивал и хотел сказать ещё что‑то, но я развернулась к нему спиной и поспешила подальше от того места и людей. Сев на ближайшую лавочку, я опустила голову, восстанавливая дыхание. Ладони всё ещё дрожали, а в висках стучала кровь. Я глубоко вдохнула, стараясь загнать гнев обратно, в ту тёмную часть себя, которую так старательно держала на замке. Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто всё ещё ощущали прикосновение грубой кожи того мужчины. Вернув себе подобие спокойствия, я наконец снова обратила внимание на свою тревогу, пытаясь не обращать внимания на подкативний комок отвращения к самой себе. Теперь, после происшествия с тем мужчиной, я наконец вспомнила, что сегодня за день: похищение Дазая и встреча Ацуши и Кёки. Я закусила губу. От волнения перехватило дыхание. Что, если что‑то пойдёт не так? Вдруг Кёка погибнет? Или что‑то случится с Дазаем? Ацуши и Йосано пострадают!? Я вздохнула, сжимая переносицу. — На то метро я уже не успею, они наверное уже уехали … — я подняла взгляд на чёрную многоэтажку, которая является офисом мафиози. Здание возвышалось над городом, словно крепость: тёмные окна, строгие линии. Оно выглядело неприступным и угрожающим. — Это самоубийство чистой воды, лезть в эту канитель … Это глупость… Сердце тревожно сжалось, побуждая сделать хоть что‑то. Я со стоном опустила голову вниз. — Я дура, но я не могу сидеть вот так… Но что я могу? Лишь всё испорчу… От самоуничтожения и разрывания на части меня отвлекло пиликанье системы. Звук был коротким, резким, будто кто‑то щёлкнул пальцами прямо у меня над ухом. Я вздрогнула и машинально вытащила телефон, но вспомнила, что теперь некому мне писать и убрала его обратно. <Дополнительное задание — Помощь> Категория: дополнительное Сложность: C Условия: Выведите персонажа Дазай Осаму из здания Портовой Мафии Лимит времени: 4 часа Награда: ??? Провал: ??? Что? Как вы думаете, я должна это провернуть?! Пробраться в офис и вытащить пленника! Тем более Дазай — гений и вполне себе имеет план, как выбраться! Тревога улеглась, как будто её и не было, оставив лишь отголоски, уступив место возмущению. Система на мои слова не ответила, и мне осталось лишь возмущённо выдохнуть. Снова захотелось курить. Не имея другого выхода, мне пришлось лишь смириться. Я сдвинула очки на макушку, накрыв лицо рукой. Делать нечего, хотела как‑то помочь и унять тревогу? Получите, распишитесь, теперь разгребай! Сиплой вдох сквозь зубы словно забрал все мои силы. — Теперь вопрос… Как добраться до офиса мафии..? Пробормотала я в тишину, со вздохом поднялась и открыла карты на телефоне. Пальцы дрогнули, когда я коснулась экрана — он был холодным, почти ледяным. На дисплее появилась схема города: яркие линии метро, извилистые артерии улиц, зелёные пятна парков. Я прищурилась, выискивая кратчайший путь к зданию Портовой Мафии. Офис мафии возвышался надо мной как гора, придавливая аурой мрачности. Тёмные окна казались пустыми глазницами, а двери — плотно сжатыми губами, готовыми поглотить любого, кто осмелится войти. Я невольно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Захотелось плакать и пожаловаться кому‑нибудь. Спрятаться в тёплом уголке, где нет ни мафии, ни заданий, ни этой гнетущей тревоги. — Я не хочу… Пожалуйста… — прошептала я, обращаясь то ли к небу, то ли к самой себе. Но система была неумолима и продолжала отсчитывать время. На экране мигал таймер: «2 часа 02 мин». У меня осталась только половина времени, я слишком долго разбиралась в том, как вообще функционирует дорожное движение в этом городе. Я со вздохом посмотрела на огромное здание. Его стены, облицованные чёрным стеклом, отражали последние лучи солнца золотыми отблесками, больше напоминая отблеск света на лезвии острого ножа. У входа стояли двое охранников — высокие, плечистые, в одинаковых тёмных костюмах. Они переговаривались, изредка бросая взгляды по сторонам, и их ауры мерцали цветом настороженности и готовности к действию. — И что мне теперь делать? — пробормотала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогла сосредоточиться. Я вновь кинула взгляд на условие задания: «Вывести из здания». Слова повторялись в голове, словно застрявшая пластинка. Вывести. Вывести. Вывести… — О… Просто… Вывести… Не вызволить… — я почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло. Надежда, тонкая, как паутинка, затрепетала в груди. — Мне просто надо выйти из здания вместе с ним! Но энтузиазм быстро потух. — А как зайти‑то… Там камер и охраны как блох на бродячих псах… — я нервно рассмеялась, и звук получился хриплым, чужим. — Хе, каламбурчик получается… — Боже, я схожу с ума… — прошептала, облокачиваясь на стену ближайшего здания. Кирпичи под ладонью были шершавыми, тёплыми от дневного солнца. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Обреченно села на корточки, закрыв голову руками. Волосы упали вперёд, закрывая лицо, и я на мгновение ощутила себя маленькой, беспомощной. — Система, у моей способности есть возможность как‑то… Обойти камеры и охрану? — спросила я почти без надежды. [Пользователь может использовать навык <Инсэй: Канпэки>] Я закусила губу, размышляя. Какие правки внести, чтобы было эффективно, без большого вмешательства и чтобы не помереть? В голове всплыли обрывки воспоминаний, не несущие какой-либо конкретной цели. Я тяжело вздохнула. — Способность «Сюдзин Сюцудзё: Инсэй: Канпэки», — произнесла я вслух, чётко выговаривая каждый слог. Мир знакомо померк. Звуки улицы — гул машин, голоса прохожих, шум ветра — растворились в тишине. Передо мной встала знакомая призрачная книга. Она парила в воздухе, переливаясь перламутровыми оттенками, словно сотканная из тумана и лунного света. Где же я её видела? В памяти мелькнули фрагменты: школьный коридор, чье-то теплое плечо под щекой, одна пара наушников на двоих и телефон на котором идет аниме… Вновь шелестя страницами, книга раскрыла себя на середине. Я подошла ближе. Интуитивно, словно в трансе, я провела указательным пальцем по странице, царапаясь и пуская кровь. Она была чёрная, с бордовым отливом, словно из вены. В нос ударил запах крови и чернил — резкий, металлический, с нотками чего‑то древесного и пыльного, от которого хотелось чихать. Используя палец вместо кисти, а кровь вместо чернил, я начала писать. С каждым символом шум в ушах усиливался, превращаясь в гул, похожий на рокот водопада. «Следующие 3 часа в здании Портовой Мафии камеры и охрана не замечают никого подозрительного и незнакомого», — вывела я дрожащей рукой. Я оторвала руку от страницы. Чернила впитались в пергамент, оставив после себя лишь слабый мерцающий след. А после на ней стали появляться другие слова, но я не успела их прочитать, как меня выдернуло обратно в реальность. Я резко выдохнула. В ушах звенело, голова кружилась, но я устояла на ногах. Посмотрела на палец. Никаких порезов. Кожа была гладкой, будто ничего и не произошло, но белой как бумага, синие вены казались почему-то темней. Я облизнула пересохшие губы и поднялась, опираясь о дерево. Кора под ладонью была шершавой, реальной — это помогло вернуть ощущение действительности. — Ну что, пора, — прошептала я, сжимая кулаки. Я сделала несколько шагов вперёд, пересекла дорогу и поднялась по лестнице к входу в здание мафии. Охранники в упор меня не видели и продолжали смотреть вперёд. Один из них зевнул, потёр переносицу, даже не повернув головы в мою сторону. Я сглотнула комок в горле и прошла в двери. Система услужливо пиликнула: [Пользователь Накамура Мэй вошла в важную сюжетную локацию: здание Портовой Мафии. Доступна функция карты. Отметить объект выполнения дополнительного задания?] — Да, боже, спасибо, — выдохнула я. — Я бы тут потерялась, учитывая моё везение и топографический кретинизм. Я двинулась по указанной радужной линии, появившейся на полу. Она мерцала, словно сотканная из звёздной пыли, и слегка пульсировала, напоминая чей-то пульс. Я делала вид, что всё нормально, так и должно быть, чтобы не привлекать ничье внимание, я попинала сама себя: стоило написать, не только об охранниках, а в общем о мафиози. Некоторые, кто не был охраной, кидали на меня заинтересованные взгляды, но я не видела в их ауре подозрения или злости — только лёгкое любопытство, будто я была частью привычного пейзажа и лишь немного выделялась, как это бывает, когда в класс приходит новенький, вроде и новое лицо, но все осталось таким же. Неспешным уверенным шагом, хотя внутри я кричала от страха, я направлялась на цокольные этажи, где, видимо, были камеры и пыточные. Радужная дорожка остановилась у какой‑то двери, мигнула и рассыпалась разноцветными искрами. Я выдохнула и открыла дверь, за которой была лестница. Пока я спускалась, цокот моих каблуков разрывал тишину, заставляя внутри у меня всё замирать. С каждой ступенькой звуки драки и обрывки фраз становились всё отчётливее. Когда я наконец увидела саму камеру, я поняла, что это оно. Дазая держал за шею более низкий мужчина в шляпе. Его пальцы сжимали горло бывшего мафиози с такой силой, что на коже проступали красные следы. Дазай, вопреки ситуации, улыбался — криво, издевательски, будто происходящее его забавляло. — О боже, какой он красивый, мать моя женщина… — мой внутренний фанат бесновался и колбасился не по‑детски, хотя где-то в грудине шевельнулись стеклянные осколки чего-то при виде рыжих волос. — Это же Чуя! Соукоку со мной в одной комнате, о Господи, спасибо тебе!— я перевела дыхание и нарочито громко зацокала каблуками. В груди снова начала разрастаться бездна, пожирая вспыхнувшее восхищение и нервозность вместе со страхом, удивительно вовремя в последнее время, но, к сожалению, голову подняла и моя тёмная сторона. — Какое бурное и милое воссоединение давних друзей, — я особо громко топнула каблуком и остановилась, мой голос разошелся по камере эхом. На лицо лезла мрачная ухмылка, принадлежащая той мне, которая разрушила мою жизнь 4 года назад. Я чувствовала, как вокруг меня загустел воздух, наполняясь признаками мрачности и опасности. Комбо из моей тьмы и бездны разрывали меня заживо и кажется выходили за пределы моего тело через рот, глаза и поры, делая реальность вокруг меня мрачнее и безжизненней, но ничего сделать я с этим не могла. Я видела, как напряглись мужчины. Шокированный взгляд Дадзая, голова которого дернулась, как от пощёчины, и удивлённо‑злой Чуи, отпустившего бывшего напарника, который выглядел, будто видел призрака прошлого. — Эй, а ты ещё кто такая и что тут забыла? — голос рыжего был низким и хриплым, какой бывает у курящих, но был чертовски красивым и приятным. От него пахло сигаретами — горьким, терпким дымом, который забивал ноздри и легкие, заставляя кашлять. — А ты как думаешь? — я склонила голову вбок, сдерживая издевательскую улыбочку и язвительные колкости. Судя по всему, с первым я провалилась. Чуя прищурился, внимательно меня оглядел, остановился на глазах и волосах, и хмыкнул: — Так это ты та новый агент, что умеет перематывать время, о которой докладывали Боссу Акутагава, Хигучи и Хироцу? Для детектива ты одеваешься слишком… – он пытался подобрать слова, оглядывая мою одежду — Как мафиози? — мрачно хмыкнула я. Чуя криво ухмыльнулся: — Типа того. В любом случае, что ты тут забыла? Он вновь посуровел, и воздух вокруг него слегка задрожал — будто пространство готово было треснуть под напором его способности. Я ткнула пальцем в сторону Дадзая: — Я здесь за ним. Пространство вернулось в норму, и оба мужчины удивлённо подняли брови. — За этим придурком? — Чуя фыркнул. Дазай трагически приложил руку к сердцу: — Как ты мог, Чиби… Я кивнула: — Я так волновалась о том, что его похитила Мафия, что не могла усидеть на месте и отправилась его вызволять из лап страшных и опасных мафиози, — мой голос был безжизненным с легким налетом сарказма, из-за чего даже эта правда выглядела как насмешка, а после пробурчала сама себе: — Хотя тут можно поспорить, кто опасней — этот или мафия… Чуя думал недолго. — Босс сказал, что при встрече с тобой есть два варианта, либо перетащить тебя в мафию… — Либо? — я посмотрела ему в глаза с вызовом. Накахаре явно не понравился мой взгляд, и он активировал способность, покрываясь красным сиянием, что напомнило мне цветом ярость. Я напряглась, готовая убегать, но обзор мне заслонила чья‑то спина в бежевом пальто. Знакомое синее сияние на мгновение осветило пыточную. — Ну и ну, теперь я между двух середин*! — голос Дазая звучал насмешливо, но в нём проскальзывала нотка напряжения. Моя бровь дёрнулась в раздражении. Судя по взгляду Чуи, его это тоже взбесило. Рыжая половина дуэта поправила шляпу и кинула взгляд на нас с Дазаем. — С этой девкой всё понятно… Но зачем ты здесь, Дазай? — Я здесь… ради Ацуши‑куна! — голос Дазая был до безумия странным, но судя по лицу Накахары он смог распознать в нем нужные интонации, вот что значит дуэт. Я вздохнула и принялась рассматривать комнату, пока двойной чёрный выяснял отношения. Ноги начинали гудеть от долгого пребывания на каблуках. Комната была узкой и больше напоминала коридор. Жёлтые тусклые лампы под высоким потолком больше нагнетали, чем правда освещали пространство. Прямо напротив лестницы зияла огромная круглая, как от удара, и горизонтальная трещина, словно по камню саданули огромным тесаком, до которой свисали остатки цепи. Вторая половина с наручниками валялась на полу там же. Я хмыкнула и проводила взглядом агрессивно уходящего мафиози. — Убирайся к чёртям собачьим, когда закончишь, — бросил Чуя через плечо. — Спасибо, но ты кое в чём ошибся, — Дазай подмигнул ему. — Сейчас я мечтаю о двойном самоубийстве с прекрасной дамой. — Ясно. Тогда ищи свою красавицу. — Чуя, не знал, что ты такой хороший! — голос Дазая был до безумия приторным. — Но, к счастью, я уже нашёл самую прекрасную девушку на свете! Я почувствовала, как на мою талию легла рука и притянула меня в объятия бывшего мафиози. — Дазай… — мой голос был обманчиво ровным, хотя я уверена, не будет у меня прожорливой Безны, я от смущения и звука связать не смогла бы. — Ты что делаешь..? — Заявляю на тебя свои права, как партнёр по самоубийству! Моя бровь дёрнулась. Голос Чуи вывел меня из равновесия: — Ясно. Ну удачи вам и счастья. — Всё не так! — я резко повернула голову к мафиози, ощущая, как меня прижимают ещё ближе. Накахара посмотрел на руку, покоющуюся на моей талии, и многозначительно хмыкнул, что вызвало во мне ещё больше раздражения. Я упёрлась рукой в грудь Дазая, пытаясь его оттолкнуть. — Отпусти меня, идиот! Вздох Накахары и его бормотание были хорошо слышны: — Терпения тебе, малая, и нервов, — и уже громче добавил: — Пусти девушку, скумбрия, ты ведёшь себя как извращенец! Я с благодарностью посмотрела на рыжего, отходя от суицидника на несколько шагов. Он лишь махнул рукой: «Всё в порядке». Мафиози поднялся на верхнюю ступеньку. — Не думай, что это конец, Дазай, — он топнул ногой и обернулся. — В следующую нашу встречу пощады не жди. Дазай состроил глумливую улыбочку и, приложив ладони в виде рупора, прокричал: — Нет, не так! Я буквально видела, как фигура Накахары тонет в ауре, наполненной смущением и злостью и странной щепоткой радости вперемешку с ностальгией. Мафиози подкосил ноги, как школьница, и состроил умильное выражение лица, указал на Дазая пальцем. И писклявым голосом избалованной барышни изрёк: — Пощады не жди… Пощады не жди… — увидев сдерживающего смех Дазая, аура рыжего вспыхнула киноварью. — Не смей ржать! Дазай не выдержал и расхохотался в голос, запрокинув голову. Его смех эхом разнёсся по коридору, заставляя даже каменные стены будто бы дрожать. Чуя побагровел, сжал кулаки и сделал шаг вперёд, но затем резко остановился, выдохнул и провёл рукой по лицу, ярость утихла, позволив увидеть нотки счастья и все той же настольгии, тоски по прошлому и правильности происходящего. Чуя явно скучал по напарнику, даже по постоянным шуткам и издевательствам. Я была уверена, если бы не пустота в груди, я бы порадовалась за них и ласково улыбнулась. — Ты невыносим, — буркнул он, но в его голосе уже не было прежней злости, лишь усталость и новеи скрываемой улыбки. — Береги её, — бросил он Дазаю, уже разворачиваясь к выходу. — И себя тоже. Дазай перестал смеяться и шокированно пробормотал: — Что? Чуя лишь махнул рукой и исчез за поворотом. — Ну что, — Дазай повернулся ко мне, снова надевая маску легкомыслия, скрывая растерянность, — теперь, когда мы избавились от этого рыжего слизня-карлика, может, ты всё‑таки согласишься на двойное самоубийство? — Только если оно будет метафорическим, — я скрестила руки на груди. — И если ты перестанешь меня так неожиданно обнимать на глазах у людей. — Как скажешь, прекрасная дама, — он шутливо поклонился, наконец отпуская меня. — Куда теперь направимся? — В агентство, — я поправила пальто и направилась к лестнице. — У меня ещё отчёт не написан, а Куникида меня за него живьём съест. — О, сочувствую, но сначала нам надо заскочить в серверную,— Дазай зашагал рядом. — И знаешь что? — Что? — Ты выглядишь прекрасно. Как настоящая мафиози, мурашки по коже! Я лишь покачала головой, но не смогла сдержать лёгкой улыбки, Бездна, наконец насытившись, уснула.