Часть 12

      Шумская ехала по упустевшим, тёмным улицам к Андрею и понимала, что это неправильно.       С тех пор, как она последний раз делала доктору повязку у него дома, прошло около двух недель. Почти две недели они не оставались наедине. Всегда в отделе или в университете, всегда на людях или с вероятностью, что кто-то в любой момент может войти в кабинет. Ире казалось, что она даже разучилась говорить с Высоковым о чём-то кроме работы. А ведь ещё недавно их вечера за бокалом вина были приятной привычкой…       Бобровский сказал, что она похорошела. На самом деле, в последнее время Шумская с трудом отдирала себя с кровати и проводила за макияжем куда больше времени, чтобы скрыть все последствия нервов и недосыпа. Каждое утро из зеркала на неё смотрела уставшая женщина с потухшим взглядом. Каждое утро эта женщина собирала себя по кусочкам, надевала броню и выходила на бой. Раньше Андрей наверняка бы заметил это и попытался провести с ней психологическую беседу или просто сказал бы: “Тебе надо отдохнуть”. Эффекта от первого и второго хватило бы, чтобы продержаться чуть дольше, и не выглядеть на завтрашнем суде призраком.       Но доктор молчал. Лишь изредка Ира замечала, как он сканировал её взглядом, думая, что она занята. В этом взгляде не было тепла или беспокойства, скорее, профессиональная оценка: сколько Шумская выдержит ещё? Это вкупе с затянувшимся расследованием её нервировало еще больше. Но сил не было даже на колкости… И она тоже молчала.       Ирина знала, что отдел шепчется. Подчинённые будто разделились на фанатов двух футбольных команд и ставили ставки: кто из них с доктором кого перемолчит. Иногда сплетничали особенно громко, чаще провожали их говорящими взглядами. Даже в самом начале, когда Высоков только появился в отделе, такого не наблюдалось – взгляды были любопытствующие, а не с опаской, улыбки, а не смешки. Вот и до генерала, видимо, добралась информация…       Беспокоило ли это Шумскую? Откровенно говоря, не особо. Но раздражало. Потому что вместо строгой начальницы в ней внезапно все увидели женщину с проблемами в личной жизни. А проблем не было, потому что не было этой самой личной жизни. Вообще никакой – ни с Высоковым, ни без него. Тотальная работа.       И сейчас Ира ехала к мужчине, который был женат и, в теории, мог быть даже не один, несмотря на всю фиктивность своего брака. Когда-то же они всё-таки встречаются с этой Марией, как-то же он её лечит… О способах лечения Шумская думать не хотела. Просто потому, что хотелось верить самому Андрею, который отрицал, что его с женой связывают сексуальные отношения.       Фары автомобиля разрезали темноту около дома Высокова. Машина остановилась тихо, будто не желая быть замеченной. Ира посмотрела на окна – приглушенный свет горел в кухне, остальную часть дома с улицы было не видно. Что ж, она всё равно сюда уже приехала, ей всё равно нужен совет Андрея…       – Проходи, – сказал он, пропуская её в дом. – Извини, я поем немного, что-то проголодался…       Он встретил её с вилкой в руке, на которой был наколот помидор. И сразу вернулся обратно за барную стойку, где стояла тарелка с ужином, от которого, судя по всему, Ира его оторвала.       Шумская встала около него, не зная, с чего начать. Все вопросы, которые она хотела задать ему, вдруг исчезли из головы.       — Да.., – пробормотала она, будто он, действительно, спрашивал разрешение на то, чтобы поесть. – Жена заботится о тебе, — зачем-то добавила, и голос прозвучал сухо, почти чуждо.       Она не хотела говорить о Марии. Не хотела думать о ней. Но это вырвалось само — очередным острым, колючим напоминанием о том, что он принадлежит не ей.       Андрей продолжал жевать, даже не посмотрел на неё.       — Нет, — сказал он. — Я подаю на развод.       Шумская замерла.       В комнате повисла тишина. Слышно было только, как где-то за окном капает вода с крыши. Или это стучало сердце — она не могла понять.       — Что?.. — переспросила Ира, и голос дрогнул. Она ненавидела такие моменты, когда голос не слушался. — Почему?       Андрей отодвинул тарелку и сделал глоток воды.       — Ну потому что наша жизнь стала разрушительной для нас обоих, — ответил он спокойно. — Мария не хотела так жить дальше, а я не хотел делать ей больно. И решил всему этому положить конец.       Шумская смотрела на него и не могла дышать.       Он разводится.       Она не позволяла себе думать об этом. Она проклинала доктора за эту свадьбу, но даже не рассматривала варианта, что он может развестись. Причём так скоро. Ира училась жить с фактом его женитьбы, привыкала, смирялась и даже готова была уступить, наплевав на то, что он женат. Она каждый раз боролась с собой и каждый раз приходила к выводу, что ей нужно, чтобы Андрей был рядом. Неважно, в каком качестве…       А сейчас он сидел перед ней и говорил это так просто, так буднично, будто не разбивал ей жизнь и не собирал её заново одной фразой.       Шумская сделала вдох. Медленный, глубокий. Потом ещё один.       — Это очень хорошо.., — выдавила наконец она. Голос был тихим, чуть хриплым.       — В смысле? — доктор нахмурился и поднял на неё глаза.       — Я имею в виду, что если ты пришёл к этому, это очень хорошо, — поспешно объяснила она. — Не бойся этого.       Он снова взял вилку, снова начал есть и вдруг остановился.       — Стоп. Ты пришла не из-за меня… Ты насчёт Георгия?       Она выдохнула. Коротко, почти беззвучно. Собралась.       — Я.., — она запнулась, потому что впервые за долгое время хотела сказать ему правду. — Да... Насчёт Георгия…       Андрей снова посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло сожаление.       – Прости, я не спросил. Может быть, ты тоже голодна?       – Нет-нет, я уже поужинала, – заверила его Ирина, хотя на самом деле последний прием пищи был где-то в районе обеда.       Но сейчас, особенно в связи с последними новостями, её даже подташнивало при мысли о еде.       – Тогда чай? – сделал ещё одну попытку Высоков, подозревая, что она врёт.       – Чай, – наконец улыбнулась Шумская и опустилась на стул напротив него, чувствуя, что ноги уже не держат.       С чаем они разместились в гостиной, ещё раз изучая все бумаги дела и проговаривая детали. Зацепиться, чтобы взять адвоката Коврова, было не за что.       – Это провал, – Шумская с раздражением откинула ручку и села.       – Ты права, сейчас мы просто теряем время. И это не потому, что что-то ускользает от нашего внимания, а потому, что тут нет ничего, – подтвердил Андрей. – Нужно действовать как-то по-другому…       – Как?! Завтра суд. И если по первому обвинению Коврова доказательства железобетонные, то по второму – сам понимаешь… В общем, в любом случае сторона защиты подготовлена к завтрашнему дню лучше, чем я, – Ирина потёрла виски и прикрыла глаза.       Высоков взял её ладонь в свои руки и тихо произнёс:       – Ир, ты устала. Тебе надо хорошенько выспаться перед завтрашним днём, – она хотела возразить, но он её перебил: – Мы в любом случае что-нибудь придумаем. Но не сейчас. Завтра.       – Да, ты, наверное, прав.., – она огляделась в поисках своего пиджака. – Мне пора…       Он удержал её за руку:       – Ты никуда не поедешь сейчас в таком состоянии. Переночуешь у меня, перед работой, если нужно будет, заедешь домой, – Андрей не убеждал, но и не приказывал. Просто сообщал, как факт.       – Но Фауст.., – вяло начала Ира.       – Сегодня четверг. Это значит, что Фауста покормил Михаил, когда привозил тебе продукты, – чётко ответил доктор. – Он не умрёт от голода. А ты скоро перестанешь отражаться в зеркалах, потому что не ешь и не спишь.       Она смотрела на него и чувствовала, как внутри становится тепло и спокойно. А ещё почему-то к глазам предательски подкатывали слёзы. То ли от нервного истощения, то ли от осознания того, как ей не хватало всё это время заботы Высокова.       – Спасибо, – пробормотала она, пряча взгляд.       – Идём, я выдам тебе полотенце и какую-нибудь свою футболку для сна.       Он встал на ноги и с мягкой улыбкой протянул ей руку.       – Дай мне ту синюю, в которой я как-то уже спала, – попросила Ира, поднимаясь с его помощью с пола.       – Хорошо, будет тебе синяя, – усмехнулся Андрей и подтолкнул её в сторону ванной.       Дверь закрылась, через минуту зашумела вода. Андрей огляделся вокруг: раскиданные по всему полу бумаги, две пустые чашки, Ирин пиджак на спинке стула... Впервые за последнее время его дом перестал быть просто точкой в навигаторе – он снова стал тем местом, где Ира была с ним собой.