Находка

Мори Огай не планировал заводить детей. Вообще-то, Мори Огай не планировал даже заводить кота. Слишком много ответственности, шерсть на костюмах, непредсказуемые расходы на ветеринара. Кот был бы нерациональным решением, а ребёнок — катастрофическим. И тем не менее. Он заметил мальчишку случайно, во время вечерней прогулки с Элис. Йокогама в сумерках была особенно хороша — мягкий свет фонарей, запах моря, Элис в новом платье, которое он купил ей утром. Мори шёл неторопливо, наслаждаясь редким моментом покоя, когда его взгляд зацепился за что-то в переулке. Что-то маленькое, грязное и абсолютно неуместное. Мальчик сидел на перевёрнутом ящике у мусорных баков. Ему было лет десять, может, меньше. Под слоем уличной грязи сложно было определить точно. Одежда висела на нём как на вешалке: чужая, взрослая, подвёрнутая в нескольких местах и всё равно волочащаяся по земле. Волосы — тёмные, спутанные, слишком длинные — падали на лицо. Он был похож на бродячего котёнка, из тех, что шипят на протянутую руку. Но глаза. Мори остановился, потому что глаза у мальчишки были совершенно не детскими. Тёмные, внимательные, с особенным блеском, который Мори видел у людей, способных на что угодно. Не страх, не голод, не отчаяние — хотя всё это тоже присутствовало где-то на дне. Нет, в этих глазах было что-то другое. Холодный, расчётливый интерес. Мальчишка смотрел на проходящих мимо людей так, будто разбирал их на составные части — привычки, слабости, точки давления. Десять лет. Может, девять. — Элис, — тихо сказал Мори, — подожди минутку. Он сделал шаг в сторону переулка. Мальчик мгновенно напрягся — так, как напрягается зверёк, готовый либо укусить, либо бежать. — Добрый вечер, — Мори присел на корточки, чтобы оказаться на уровне его глаз. Улыбнулся мягкой, располагающей улыбкой, которая работала на политиках, полицейских и прочих людях, привыкших доверять докторам. — Ты один? Мальчик не ответил. Только чуть наклонил голову, изучающе, как птица. — Ты голоден? Пауза. Потом — едва заметный кивок. — Мори, — представился Мори, протягивая руку. — Мори Огай. Я врач. Мальчик посмотрел на протянутую руку так, будто она могла взорваться. — Дазай, — сказал он наконец. Голос был хриплый, тихий, но совершенно спокойный. — Дазай Осаму. Мори моргнул. — Где твои родители? Мальчик пожал плечами. — Не знаю. Через двадцать минут Мори уже сидел в ресторане напротив самого грязного ребёнка, которого это заведение когда-либо видело. Официант смотрел на них с выражением человека, переживающего экзистенциальный кризис. Элис сидела рядом — невозмутимая, холодная. Она смотрела на этого ребенка с явным недоверием в глазах. Дазай ел так, будто еда могла исчезнуть в любой момент. Быстро, жадно, почти не жуя. Мори наблюдал молча, попивая чай. — Когда ты ел в последний раз? — спросил он, когда первая тарелка опустела. — Вчера. Или позавчера. — Дазай вытер рот рукавом и посмотрел на Мори тем самым взглядом. — Зачем вы это делаете? — Кормлю голодного ребёнка. — Нет. — Дазай покачал головой. — Вы не похожи на человека, который просто кормит голодных детей. Вы похожи на человека, который чего-то хочет. Десять лет. Господи. Мори улыбнулся — на этот раз настоящей улыбкой, не докторской. — Ты наблюдательный. — Вы не ответили. — Пока я просто кормлю голодного ребёнка. Остальное — потом. Дазай прищурился, но потянулся за второй порцией. Приоритеты. «Потом» наступило через три часа, когда Мори привёз Дазая в штаб-квартиру Портовой мафии. Мальчик не сопротивлялся — ему, кажется, было всё равно, куда его везут. Или он просто хотел посмотреть, что будет дальше. Мори подозревал второе. — Это твой дом? — спросил Дазай, когда они вошли в здание. — Это место, где я работаю. — Мори вёл его по коридору, кивая встречным подчинённым, которые смотрели на грязного ребёнка рядом с боссом с плохо скрытым ужасом. — Ты можешь остаться здесь. У нас есть свободные комнаты, еда, горячая вода. — Горячая вода, — повторил Дазай тоном, каким другие дети сказали бы «Диснейленд». — И чистая одежда. — Что я должен за это? — Пока — ничего. Помыться и лечь спать. Дазай остановился посреди коридора. — Вы — Якудза? Мори обернулся. — Что заставляет тебя так думать? — Костюм дорогой. Люди вам кланяются. Здание большое, но без вывески. — Пауза. — И у того человека у входа под пиджаком пистолет. Кобура слева — значит, правша. Он нервничал, когда мы проходили. Значит, охранник, а не просто сотрудник. Мори несколько секунд молча смотрел на десятилетнего мальчика, который только что за три минуты прочитал его организацию лучше, чем некоторые новобранцы за три месяца. — Да, — сказал он просто. — Я — глава Портовой мафии. — Ладно, — сказал Дазай буднично, будто встречался с главами преступных организаций каждый день. — Где ванная? Помыть Дазая оказалось приключением. Не потому, что он сопротивлялся — о нет, он был совершенно покладист в вопросе горячей воды. Проблема заключалась в другом: Мори обнаружил, что не имеет ни малейшего представления, как мыть ребёнка. Теоретически он знал. Он был врачом. Он знал анатомию, физиологию, гигиену. Но теория — это одно, а стоять в ванной комнате с мочалкой напротив десятилетнего мальчика, который смотрит на тебя как на подопытного кролика, — совершенно другое. — Я сам, — сказал Дазай. — Ты уверен? — Мне десять, а не два. Справедливо. Мори вышел и закрыл дверь. Через пятнадцать минут из ванной раздался грохот. Потом плеск. Потом тишина. — Всё в порядке? — Мори постучал. — Да. — Что упало? — Ничего. — Я слышал грохот. — Вам показалось. Мори открыл дверь. Полка с полотенцами лежала на полу. Вода была повсюду — на стенах, на потолке (как?!), на зеркале. Дазай сидел в ванне — абсолютно чистый, абсолютно мокрый и абсолютно невозмутимый — держал в руках чей-то шампунь, изучая этикетку с научным интересом. — Это средство от выпадения волос, — сказал он. — У ваших подчинённых проблемы. Мори закрыл дверь и ушёл искать полотенца. И терпение. Одежда нашлась не сразу. Во всей штаб-квартире Портовой мафии — организации, контролирующей половину Йокогамы, — не нашлось ни одного предмета детской одежды. Мори отправил подчинённого в круглосуточный магазин. Подчинённый вернулся через сорок минут с пакетом, выражением лица человека, побывавшего в аду, и чеком, который Мори даже не стал смотреть. — Он спросил у меня, зачем босс покупает детскую одежду, — пробормотал подчинённый, обращаясь к стене. — Продавец. Спросил. — И что ты ответил? — Что это для благотворительности. — Разумно. Дазай переоделся и вышел в коридор. Чистый, причёсанный — ну, относительно причёсанный — в новой одежде он выглядел почти как нормальный ребёнок. Почти. Глаза всё равно выдавали. — Мне нужна комната с замком, — заявил он. — Зачем тебе замок? — Чтобы запирать. Мори вздохнул. — Хорошо. Комната с замком. Он отвёл мальчика в гостевую комнату на третьем этаже — небольшую, но чистую, с кроватью, столом и окном, выходящим на город. Дазай вошёл, осмотрелся с видом инспектора по недвижимости и кивнул. — Сойдёт. — Рад, что одобряешь, — сухо сказал Мори. Дазай залез на кровать, сел, подтянув колени к груди, и посмотрел на Мори. — Вы вернётесь утром? Это был первый момент, когда он действительно выглядел на свои десять лет. Голос был ровный — он контролировал его, Мори это видел, — но в самом вопросе была крошечная, почти незаметная трещина. Не страх. Скорее — привычка. Привычка к тому, что люди уходят. — Да, — сказал Мори. — Вернусь. Дазай кивнул. Лёг. Отвернулся к стене. — Спокойной ночи, Дазай. — Спокойной ночи, Мори-сан. Мори выключил свет и вышел. Утром Мори вернулся — как обещал — и обнаружил, что: Во-первых, Дазай не спал. Судя по кругам под глазами, он не спал вообще. Вообще. Всю ночь. Мори знал этот вид бессонницы — такая бывает у людей, которые не могут позволить себе заснуть в незнакомом месте. Во-вторых, замок на двери был разобран. Разобран, а не сломан. Аккуратно, на составные части, которые были разложены на столе в порядке, обратном сборке. Рядом лежала скрепка, согнутая в форме отмычки. В-третьих — и это было самым впечатляющим — на столе, помимо запчастей от замка, лежала папка, которую Мори вчера оставил в своём кабинете. В закрытом кабинете. На другом этаже. — Доброе утро, — сказал Дазай, сидя на подоконнике и болтая ногами. — Ваша система безопасности никуда не годится. Мори посмотрел на папку. Посмотрел на замок. Посмотрел на десятилетнего мальчика. — Ты проник в мой кабинет ночью. — Мне было скучно. — Ты вскрыл замок. — Скрепкой. Это было легко. — Ты прочитал мои документы. — Не все. — Дазай спрыгнул с подоконника. — Финансовые отчёты скучные. Но вот этот план по расширению территории в портовом районе — в нём есть три ошибки. Тишина. — Три, — повторил Мори с недоверием. — Ну, две с половиной. Третья — скорее неоптимальное решение, а не ошибка. Мори Огай, глава Портовой мафии, стоял в дверях гостевой комнаты и смотрел на ребёнка, который за одну ночь прочитал его как книгу. Где-то в глубине души он чувствовал что-то странное — что-то между ужасом и восхищением. А ещё слабую, абсурдную, совершенно иррациональную мысль: Этот ребёнок будет стоить мне всех нервов. И сразу за ней — вторую: Он останется. Мори сел на стул, сложил руки на коленях и посмотрел на Дазая. — Показывай, — сказал он. — Где ошибки. Дазай улыбнулся острой, шальной улыбкой, слишком взрослой для детского лица, и потянулся к папке. За окном над Йокогамой поднималось солнце. Элис молча сидела в углу комнаты, пожирая глазами ребенка, который забрал все внимание Ринтаро на себя. Мори Огай не планировал заводить детей. Но, кажется, дети планировали завести его.