Глава 1: Синдром.

      Год за годом его окутывала скука. Ровесники казались недалёкими и мелочными, повёрнутыми на отношениях и популярности. Даже сестра, которую он когда-то поклялся отцу оберегать от любой опасности, была не более чем ошибкой художника. Многочисленные вечеринки для демонстрации статуса, напускные диалоги и метание глаз в надежде зацепиться за будущую половинку. Выгодную партию для построения лживой семьи. Так учила их мать с самого детства. И он не смел с ней пререкаться, задумчиво оглядывая каждого присутствующего в комнате. На вечеринке. Около бассейна. На море. Никто не казался ему достойным. Рыжеволосая выскочка Лили не переставала молоть языком, тайно выпячивая свой статус. Хрупкая Эмма, поначалу выглядевшая крайне интересной на фоне остальных, на деле являлась не более чем пустышкой, покрытой мраком комплексов. Таких, как Луна, он никогда не рассматривал вовсе. От таких, как она, отвратительно пахло отходами и тщетными попытками выделиться искусственной дерзостью. Деклан ненавидел их. Он презирал их жалкое существование, подпитывая злость книгами. Он видел их насквозь и бесился от наигранности их общения. Не раздражала, разве что, Райли. И он не понимал, почему. Она собирала в себе паутину из их порочности: украденную у Эммы невинность, говорливость Лили и враждебные взгляды, принадлежащие Луне. Райли всегда спорила с ним, но тут же краснела, стоило ему подойти ближе. В её голубых глазах мельтешило беспокойство, вмиг сменяющееся всплеском уверенности. Её голубые глаза должны были считаться главной ошибкой, однако отчего-то интересовали. Поначалу это показалось ему увлекательным. Деклан наблюдал издалека. Изредка покушался подойти ближе, чтобы изучить её лучше. К их шестнадцатилетию он уже знал все её повадки. Знал, что она любит отводить глаза, неловко улыбаясь. Знал, что при виде Фабиана Райли закусывает губу, нервно складывая пальцы в замок. Знал, что она неосознанно копирует манеру речи Лили, думая, что так «будет круче». Он знал всё, но одновременно ничего. Она никогда не подпускала его достаточно. Ему хотелось, чтобы она пришла к нему сама. Он не давал ей выбора, огрызаясь по каждому поводу. Райли была умнее и начитаннее по сравнению со своими друзьями. Это позволяло ей апеллировать к нему в ответ. «Идеальная партия должна быть послушной, готовой идти у вас на поводу». Мать заботилась об их будущем как о продолжении рода. Мать учила их чести и семейному кодексу, не давая воли самовыражению. Тиффани игнорировала её поучения, всячески пороча их репутацию. Деклан же внимал всему. Райли не вписывалась в материнские рамки — это он осознал сразу. Райли не была готова ему подчиняться, поэтому он всячески пытался отыскать нужный поводок. Она являлась самой обычной и этим отличалась. Её заурядность, несущая в себе одновременно всё и ничего, откликалась в его алеющих ушах. Её заурядность привела её к особой любви к отбросам. К Фабиану, которому повезло завладеть вниманием Райли раньше, чем Деклан сумел что-либо предпринять. Он списывал эту погрешность на юношескую глупость. На то, что спустя годы это не будет иметь никакого значения. Но умерла Лили. Не то чтобы Деклан сильно горевал по её смерти. Своим вечным мельтешением и чрезмерной тактильностью к Райли она раздражала больше всех. Даже больше, чем Фабиан. Смерть Лили привела его к невыносимой тоске совсем по иному поводу. Райли уехала почти сразу, почти сразу оборвала все связи, не оставляя и намёка на своё местонахождение. Она вышвырнула его из своей жизни, словно он ничего не значил. Словно она не чувствовала того же самого, когда в очередной раз хотела высказать ему колкую реплику. Райли не сказала ни слова. Она бросила Деклана так, будто он являлся одним из них. Одним из ничтожеств, не достойных внимания. — Тебе нужно обязательно приехать. На свадьбе будет много влиятельных гостей, — голос матери по телефону звучал чужеродно и механически. Он сбросил вызов прежде, чем дал ответ. Прошло несколько лет с момента исчезновения Райли. Деклан порывался последовать её примеру, забыв о старой дружбе, как о школьных оценках, когда-то волновавших разум. Его периодические звонки и попытки поддержания вежливого общения остались лишь привычкой. За все эти годы Райли ни разу не намекнула о своём возвращении. Деклан вырос таким, каким его задумала мать. Идеальным, молчаливым и знающим свою цену. Он разбирался в вещах, в которых обязан был разбираться. Он общался с теми, кто казался наиболее выгодным. Он встречался с теми, кто его боготворил и никогда не позволял думать о себе плохо. Если бы Райли вернулась, она ни за что не посмела бы его игнорировать. Он помнил каждую её эмоцию, он научился ею управлять. — Райли тоже будет… Знаешь ведь, ей нужна поддержка. Будет хорошо, если ты приедешь. Амелия всегда хотела вернуться в прошлое. Она дорожила их детской компанией больше всего на свете. Поэтому не могла ему не позвонить. Поэтому не могла не сказать того, от чего Деклан сразу купил билет на самолёт. Выслушивая громкий храп пассажира с соседнего кресла, Деклан знал, что уже отыскал поводок. Его дипломная работа была посвящена вине выживающего. Поначалу, когда Райли только покинула его, он терялся в догадках, как она посмела перейти их черту настолько далеко. Он терзался сомнениями, думая, что мог ошибиться. Но он не ошибался никогда. «Синдром выжившего — психологическое состояние, при котором человек испытывает сильную вину и тревогу за то, что остался жив в опасной ситуации, когда другие пострадали или погибли». Он проговаривал это монотонно и выученно под пристальным взглядом профессора. Лили сама хотела умереть. Никакой опасности им не грозило. Вот только Райли то и дело таскалась за ней. Она бесилась куда сильнее, когда задирали Лили. Она не представляла своей жизни без неё. Должно быть, и винила себя в том, что не сумела её остановить. В том, что труп, разбухший от морской волны, был не её. С возрастом возросли и желания. Раньше ему казалось, что стать для Райли всем — вполне достаточно. Но сейчас он всё чаще задумывался о том, какова на вкус её кровь, вытекающая из треснувшей губы. О том, насколько изящен будет её стон, разрезающий ночную дымку. Он мог мастурбировать на фантазии, мог представлять её вместо других, мог пожирать взглядом её старые фотографии, подмечая новые детали. Его память была уникальна. Он запоминал любые мелочи, не заостряя внимание на большом. В его сознании застревало совершенно всё: от потрескавшегося лака на ногтях у сестры до витиеватого почерка Лили, хвалёного учителями. Его собственный являлся размашистым и толстым — таким, который точно не заподозрят. Его комната была стерильно чиста, однако мусорную корзину под письменным столом приходилось выносить каждый день. Скомканные бумажки заполняли её постоянно. Деклан выделял повторению почерка не менее часа на протяжении года. Тогда он не знал, когда именно Райли заявится. Но осознавал, что к тому моменту будет готов. Их первая встреча произошла не по плану. Он разведывал местность, проверял, насколько скрипучи в особняке двери, насколько возможно оставаться незаметным даже при свете дня. Деклан подхватил её скорее рефлекторно, не до конца осознавая, что перед ним и правда она. — Какого… Это вырвалось из его уст раньше, чем он понял. Райли выглядела совсем чуть-чуть повзрослевшей. Возможно, немного худее, однако подростковая припухлость так и не сошла с её лица. Завидев своего спасителя, она мигом вспыхнула, привычно натягивая маску презрения. Это практически вынудило его улыбнуться: он сам её к этому приучил своими выходками. — Романо, — холодно подчеркнула Райли. — Пирс. Деклан не мельтешил иллюзиями, что она при виде него сразу накинется с объятиями. Их черта всегда была прочной и толстой. Их черта всегда создавалась, чтобы сохранить её ложную невинность до определённого времени. И часы давно указывали на наступление начала игры. Её тонкие руки источали холод. Райли была слишком беспечна, когда полагала, что сумеет выкрутиться напускным безразличием. Он видел её состояние, мог почти поклясться, что читал её мысли, и, наверное, поэтому позволил пальцам задержаться на запястье дольше положенного. Короткое платье не скрывало многочисленные гематомы. От вида запёкшейся крови ко рту подступила тошнота. Её страдания, кажется, всё же не привлекали его. Это лишний раз подчёркивало здравость рассудка. — В аварию попала. Сразу хотелось спросить: «Почему?» Светлые глаза Райли остекленели ещё сильнее, чем на похоронах. Посттравматическое расстройство. Он изучил слишком много статей, чтобы не размышлять об этом безоговорочно. Её нервозность, бледность, дрожащие конечности. Она уехала тогда, потому что не подумала о нём. Если бы подумала, точно не уехала. Её психика дала сбой в тот час. Значит, Деклан выбрал правильный поводок. Дальнейшая болтовня не имела смысла. Он старался говорить прямолинейно, точно позволяя ей подойти ближе. Он старался казаться невинным в своих чувствах, чтобы стать ей ровней. После её ухода остался шлейф духов. В коридоре стало бесшумно. Дверь с хорошо смазанными петлями ни разу не скрипнула. Сегодня намечался банкет. Она не могла находиться в спальне бесконечно. Сегодня подбросить записку проще всего. Фабиан всё же досаждал больше, чем мёртвая Лили. Он и раньше маячил перед глазами, но теперь, кажется, увидел зелёный свет. Деклан полагал, что Райли избавилась от ложной привязанности, однако её слегка приподнятые уголки губ доказывали иное. От Фабиана, как и от Луны, пахло безнадёгой и неудачливостью. — Держись от неё подальше. — Или что? — Или я напомню всем, что бывает с теми, кто тебе дорог. В голове Фабиана это, должно быть, прозвучало не более чем пустая угроза. Только вот Деклан не врал. Райли порой глупила. Она ужасно разбиралась в людях. Он повёл её вверх по лестнице. Он заранее знал, какая комната её, и пьяную Райли это ничуть не смутило. Внутри было полутемно. Луна пробивалась сквозь неплотно задёрнутые шторы. Райли выглядела уставшей, и на секунду он просто позволил себе молча смотреть на неё. Беззащитную. А потом заметил пиджак. Он помнил, во что она была одета перед банкетом. То платье отлично подчёркивало бледность её кожи, подчёркивало незаметность, которой она выделялась. Сейчас её пораненные ноги были оголены. Длинный пиджак едва прикрывал бёдра. Её миниатюрная грудь очертаниями выскакивала из-под ворота. Сократив расстояние между ними, Деклан ощутил примесь табака и чужого парфюма. Кто-то прикасался к ней? Кто-то раздевал? В груди отчётливо запульсировало. Он не ревновал. Он в целом не знал, каково это — ревновать. Деклан попросту не переносил мысли о том, что кто-то посмел вторгнуться в то, что принадлежало ему. Райли не имела никакого права позволять другим находиться так близко. Она не имела права становиться чужой. — Какая тебе вообще разница, чья на мне одежда? Она спросила это лениво, с пьяной беспечностью. Она в очередной раз хотела показаться равнодушной. Но её взгляд стал проницательным, куда осознаннее, чем утром. Деклан видел, что она ждёт ответа. — Не волнует… — он произнёс это ровно, с идеально выверенной паузой. — Я просто наблюдаю. Деклан не врал. Он наблюдал и анализировал. Пытался понять, как глубоко зараза зашла в её плоть на этот раз. Почему она позволила кому-то дать ей эту одежду? Почему не попросила у него? Почему на ней чужой запах? Насколько они были близки? Его передёрнуло. Захотелось схватить её и отвести в душ, лишь бы избавиться от отвратительного запаха. Лучше бы она просто упала в грязь. Лучше бы она пропахла им, ведь тогда бы Деклан оставался уверен, что её никто не трогал. — Это пиджак Луны, — пробормотала Райли. — Я упала в бассейн, если ты забыл. Точно. Его надоедливая сестра снова показала характер. Деклан неосознанно выдохнул, смягчая лицо. Луна не имела такого веса, как Фабиан или Лили. Луна точно была мусором и пустым местом. Она бы никогда не сумела отнять у него Райли. — Спокойной ночи, Пирс. После нескольких её злобных замечаний он окончательно успокоился. Райли точно хотела, чтобы Деклан остался подольше. На лестнице шаги резко прекратились. Деклан остановился, прижавшись лбом к стене. Он чуть не сорвался, позволив себе испугаться. Больше это было недопустимо. Следующие дни тянулись вязко и долго, будто жвачка. Деклан по-прежнему наблюдал, изредка позволяя себе усмехнуться. Райли правда менялась. Медленно, наверное, незаметно для постороннего глаза, однако точно не для него. Ни один микроскопический жест не утаивался от него. Он видел, что её всё больше накатывает беспокойство. Он видел, что Райли постепенно сходит с ума, что её разум трещит по швам. Она прочитала записку. Деклан понял это по тому, как Райли вздрагивала, когда кто-то подходил сзади. Понял по тому, как девушка прищуривала глаза, с подозрением оглядывая каждого знакомого. Его в том числе. Порой она смотрела в пустоту, прижимая ладонь к сердцу. Порой она словно тянулась к кому-то незримому, испуганно отшатываясь назад. Видит галлюцинации? Думает, что Лили вернулась? Чувствует, что сходит с ума? Эмма так громко вскрикнула, что он чуть не хохотнул. Лишние свидетели ему были не нужны, однако так Райли хотя бы немного сохраняла здравый рассудок. Фотография, которую он успешно переслал себе с телефона сестры, точно навела на неё панику. Деклан убеждался, что его оружие работает. Райли стала мягче и тише. Когда он подходил к ней, её плечи напрягались, но губы больше не складывались в знакомое «Отвали, Романо». Она искала в нём опору, даже если сама этого не понимала. А он появлялся тогда, когда было нужно. Он мысленно взывал к ней, требовал, чтобы Райли пришла к нему, в очередной раз замечая, как она нервно мнёт край скатерти за обедом. Ведь он — единственный, кто в силах её защитить. Он — единственный, кто может прекратить издевательства. Когда байкеры избили его кастетами, Деклан совсем не разозлился. Местная шпана не представляла для него опасности. Если бы сильно захотелось, он легко поставил бы их на место. А это не имело смысла, ведь подставиться тоже получилось умело. Напряжённый пресс пульсировал от боли. Он пошатнулся, сморщив нос. А потом снова посмотрел на Райли. Она бросилась к нему, хоть и была не из тех, кто кидается. В её расширенных зрачках прослеживалась тревога. В её крике, в том, как она назвала его по имени, чувствовалась его власть. Он заполнял её мысли всё больше. С каждым днём, с каждой запиской, с каждой колкостью и ударом. Райли начала видеть его везде. Она видела в нём защитника, спасителя и погибель одновременно. И скоро она будет умолять его остаться рядом. Ведь скоро единственным, кто останется, будет Деклан. Потому что Лили — это он. И об этом Райли никогда не узнает. А если и узнает, будет уже слишком поздно. Деклан вытер кровь тыльной стороной ладони и вымученно улыбнулся. Да, поводок точно правильный. — Всё в порядке, Пирс. Не переживай так. — Заткнись. Райли сказала это, плотно сжав губы. Она больше не хотела говорить таких слов. Игра продолжается.