Глава 2: Поводок.

      Когда перепуганная Эмма рассказала им о призраке Лили, он собрал в кулак всё своё самообладание, чтобы ни в чём не признаться. Райли ещё не выглядела сломленной. Пока нет. Однако её глаза выдавали тревогу с потрохами — особенно после лилии в ванной, особенно после концерта. Циничная и скептичная Райли постепенно начинала верить в оживших призраков прошлого. Её разум уже принадлежал ему. Пока не до конца, но новый крючок точно не оставит рассеянное сердце равнодушным. Деклан был клятым атеистом. Он отрицал Бога, отрицал существование сверхъестественного, веря лишь в себя и семейный кодекс. Тиффани, какой бы она ни была, родилась его сестрой. Он её уважал. Райли — как бы ни пыталась противиться — должна стать частью семьи. Поэтому он её к этому подталкивал. Порой в нём просыпались отблески совести. Опороченная тоской невинность не приносила никакого удовольствия. Ему не нравилось, когда Райли поджимала губы и смотрела в пустоту остекленевшими глазами. Деклан допускал мысль, что перешёл грань. Но она не задерживалась долго. Райли сама виновата — приняла их игру за абсолют. Виновата в своих взглядах на инфантильного Фабиана и в синдроме выжившего с Лили. Она сама вынудила его начать играть по-другому. Райли не замечала его слишком долго. Терпение лопнуло раньше, чем он успел это осознать. Её паранойя не являлась беспочвенной. Фотография нарочно выскочила из полароида. Водяная лилия, уносящая в болезненное прошлое, намеренно оказалась в ванной в тот момент, когда в коридоре кто-то был. Деклан сверял время всякий раз, когда Райли должна была взглянуть под подушку. Он всегда улыбался, когда она оголяла тело и ложилась в воду. Он знал, что она не хочет оставаться одна после очередной записки. Знал, что они найдут её вместе. Знал, что снял с себя почти все подозрения, становясь едва ли не единственным, кому Райли могла доверять. — Отключи телефон. Постоянное пиликание уведомлений уже раздражает, Пирс. Сообщения не переставали приходить ни на минуту. Райли цокнула языком, настороженно поднимая смартфон с прозрачной поверхности стола. Её губы, увлажнённые розовым блеском, вмиг искривились. — Что там? Деклан нахмурился, ненароком подсаживаясь ближе. Сегодняшний день должен был стать апогеем её страха и потаённых желаний. Он примкнул плечом к её плечу, сталкиваясь с тонкой тканью летнего платья и теплом чужого тела. В животе неминуемо закрутило. Райли зажала ноготь между зубов, делая яркость экрана сильнее. Она моргнула, словно не веря собственным глазам. — Л-лили… Она мне прислала сообщение… Она знает, что мы сейчас вместе, Деклан… Последние дни Райли редко называла его по фамилии. Последние дни она смотрела на него дольше обычного, желая найти опору. Его невозмутимое лицо, насыщенное эмоциями лишь наедине, придавало ей лёгкой уверенности. — Покажи. Райли развернула телефон. Его ладонь как бы случайно перехватила её запястье. Одна. Две. Три. Он досчитал до десяти, прежде чем отпустил. Выкупить давно неактивный номер Лили не составило особого труда. Как и за полчаса до их посиделок написать отложенные сообщения. Тогда планы на вечер уже были предопределены. «Хочешь угробить и Романо? — Л». Винить себя в смерти Лили казалось Райли самой глупой затеей. Рыжая выскочка всегда хотела прославиться, хотела внимания больше, чем чего-либо ещё. Порой чужие желания становились чьим-то кошмаром. Деклан всего лишь вынуждал её поверить, что весь ужас происходит наяву. — Думаешь, это правда моя сестра? Может, она выкупила номер, — в его голосе заиграли щекотливые нотки беспокойства. — Вполне возможно. Райли проглотила остатки фразы вместе со слюной. Она хотела сказать что-то ещё, но не решилась. Пальцы на её нагих ногах начали хаотично двигаться. — Ну не призрак ведь. Эй, Пирс, я тебя не узнаю, — Деклан хмыкнул, проходясь взглядом по её ключицам, выглядывающим из-под ворота. Хотелось потрогать. — Д-да… Точно не призрак, — Райли блекло улыбнулась, резко вставая с кровати. — Может, выпьем? Сегодняшним вечером она должна была веселиться на концерте вместе с Луной. Деклан не позволил этому случиться, подбросив записку перед ужином. «Нашла себе новую подругу? Буду ждать тебя на выступлении. — Л». Райли вечно пыталась вырваться наружу, думая, что призрак преследует её лишь в пределах унылого особняка. Ему пришлось её переубедить. Подставляться под кастеты больше желания не возникало. — За последние годы женский алкоголизм возрос на десять процентов. — Романо! — Ладно уж… Так и быть, давай. Его слова ни разу не отзывались в его действиях. Он слишком пристально на неё смотрел, слишком часто краснел, слишком вовремя оказывался рядом. Атмосфера между ними стала неловкой за считанные дни. Если бы Деклан понял раньше, насколько действенным окажется новый поводок, давно бы применил его в ход.       Вино разливалось по бокалам так же быстро, как билось сердце Райли. Их внезапное уединение казалось необычайно несуразным. Диалоги не клеились друг с другом, они снова сцепились в споре, на этот раз затрагивая тему космоса. Гнетущая проблема с Лили забылась на недолгие часы, упрямо ведущие время к ночи. Деклан сам предложил тему дебатов. В этот раз вышло небрежно, словно он бросал кость голодной псине. — Как думаешь, почему люди так одержимы колонизацией Марса? — спросил он, делая глоток. Сладковатая жидкость приятно защипала язык. — Вечно говорят о том, как важно его населить, и про терраформирование — будто заняться на своей планете нечем. Райли закатила глаза, однако в уголках губ мелькнуло подобие улыбки. — Ты всегда выбираешь самые занудные темы, Романо. И, кажется, ты первый, кто назвал освоение новой планеты скучным. — Пирс… — упрямо протянул Деклан. — Романо, — фыркнула Райли, морщась от отпитого вина. — Очевидно, люди хотят иметь запасной вариант, учитывая, как активно рушится Земля. Деклан наклонил голову, рассматривая её сквозь красноватое марево бокала. Приручить Райли, как того хотела мать, должно быть, невозможно в привычном понимании. — Что думаешь ты? — не услышав ответа, продолжила рассуждать Райли. — Я называю колонизацию Марса не скучной, а бессмысленной, — поправил он. — Какая разница, где строить империю — на Земле или на чужой планете? Люди стараются не во благо будущего, они всего лишь ублажают свои страхи, амбиции, желание обладать. Кто знает, возможно, если бы у нас не было такого сильного рвения что-нибудь завоевать, о новой планете думать бы и не пришлось. — Может, дело и не в империях, — Райли откинулась на спинку кресла. Её голос стал громче и игривее, как и при любом споре. — Может, мы просто надеемся, что не одни? Изучение иноземных цивилизаций людей интересует не меньше, чем колонизация Марса. Ведь спутники запускают, чтобы не прерывалась связь. — Спутники не выбирают орбиту. Им указывают, где висеть, — покачал головой Деклан. — Вдруг всё же ими что-то движет… — возразила Райли. — Вдруг спутник самостоятельно выбирает планету, ведь без него она потеряет сигнал. Она понимала, что с научной точки зрения это невозможно. Однако Деклан видел её пылкое, почти вызывающее желание доказать обратное. В полумраке её радужка поблёскивала голубой лазурью, излучая наивную уверенность. Деклан осознанно не выбирал темы, в которых она разбиралась лучше. Смотреть, как Райли выкручивается из ситуации, было куда увлекательнее, чем познавать что-то новое. — Ими движет гравитация. Спутник просто… притягивается. Гравитация сильнее любой воли, — последнее предложение он отчего-то прошептал. Райли замерла. Она привычно открыла рот, намереваясь сказать очередную антинаучную гипотезу, и внезапно замолкла. — Ты будто рассуждал совсем не о космосе, — пробормотала она, допивая вино одним глотком. Её взгляд устремился куда-то в сторону. Деклан был уверен: будь сейчас день, он с лёгкостью увидел бы её порозовевшие щёки. Возможно, от алкоголя, однако он склонялся больше к неловкости. Наверняка определить он не мог, но этого хватило, чтобы действовать дальше. «Спутник» — хорошее слово. Деклан запомнил его.       Он не планировал отвечать ей слишком явно. Тиканье антикварных часов неожиданно заполонило пространство. Не будь Райли так напряжена, она определённо нашла бы предлог уйти, чтобы избежать странной атмосферы. Между ними всегда была странная атмосфера. Деклан знал, что Райли лжёт, когда отрицает это. Лжёт сама себе. — Тебе страшно? — вдруг спросил он без всяких предисловий. Он интересовался искренне, планируя пометить, насколько истончилась грань. Райли посмотрела на него напряжённо, почти враждебно. Потом натянула привычную маску напускной расслабленности. — Нет, — её ложь не распознали бы даже родные родители. — Меня просто бесит, что какой-то придурок решил развлекаться за мой счёт. Лили мертва. Я это знаю лучше всех. И никто не заставит меня поверить в обратное. Она говорила медленно, но Деклану показалось, что быстрее обычного. Дыхание у неё моментами становилось надломленным; бокал, который она крутила в руках, наклонялся так сильно, что вино плескалось до краёв. Он слушал молча, анализируя каждую шероховатость речи. — Ты ведь плохо спишь? — в итоге тихонько перебил он. — Ворочаюсь? Ещё как, Романо. Снова фамилия. Деклан поморщился, оглядывая комнату. Если не дожать сейчас, поводок может ослабнуть. — Ты знаешь, о чём я, Райли, — усмехнулся он. — Раньше ты хотя бы делала вид, что высыпаешься. Сейчас ты даже не пытаешься. Он сощурился, стараясь увидеть её реакцию. Райли не торопилась придумывать оправдания. Её худощавые плечи опустились, словно под непосильным грузом. Она отвернулась от него, вглядываясь куда-то в пол, в тени от ножек стула. Через минуту, показавшуюся вечностью, девушка плавно пересела на кровать. Её голос неожиданно охрип. Она кашлянула, заговорив почти исповедально: — Ночью я ощущаю её присутствие гораздо сильнее. Она… рядом. Дышит мне в затылок. Я слышу, как вода капает из крана, и каждый раз думаю, что это она идёт по коридору. Вглядываясь в шторы, я будто вижу её тень за окном… — Чьё присутствие, Райли? — спросил Деклан, хотя ответ знал лучше, чем собственное имя. — Лили. Деклан выдохнул. План приручения воплощался в реальность быстрее, чем он ожидал. Его тень быстро поползла по стенам — он подошёл и сел рядом. Расстояние между ними сократилось до вытянутой руки. Её лицо сейчас освещал только бледный лунный свет, периодически прячущийся за тучами. Ночь шла идеальным ритмом. Время двигалось неумолимо долго, позволяя раскрыться им сполна. — Ты ощущаешь Лили и сейчас? Он чуть склонил голову в её сторону, но не приближался. Райли сжала ножку бокала так сильно, что костяшки пальцев неминуемо побелели. Она медленно подняла глаза, до этого устремлённые в пол. Райли смотрела рассеянно и отчаянно. Так, как раньше, возможно, смотрела на Фабиана или на могилу Лили. Не на Деклана. Она смотрела затравленно, без грамма привычной злости. Она смотрела так, будто почти захлебнулась, и он являлся последним спасательным кругом. — Присутствие Лили есть везде, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Я чувствую её в каждой комнате, в каждом зеркале и госте этого дома. Снова пауза. Слова, которые она хотела сказать дальше, никак не вырывались из горла. — Но в тебе я её не чувствую. Бокал выпал из ослабленных пальцев. Хрусталь разбился о пол с резким, цокочущим звоном. Багровая жидкость разлилась лужей по ковру, задела край белого платья, оставила мокрые дорожки на её обнажённых ногах. Деклан потянулся к ней резко, вовсе не обращая внимания на последствия. Не грубо. Так, чтобы у неё не хватило времени осознать и отшатнуться. Его лицо оказалось в миллиметре от её. Он чувствовал на щеке сбивчивое дыхание, совсем не сочетающееся с его — ровным. — Что… Что ты творишь? — в голосе Райли начала проблёскивать тревога с примесью шока. Она не отодвинулась, смиренно ожидая. На его губах медленно расползлась улыбка, так же быстро исчезнувшая. Злость, подпитываемая годами разлуки, наконец начала перерастать в удовлетворение. — Спутник не выбирает планету — гравитация сильнее воли, — зашептал он, и каждое слово ложилось на её кожу, вздымая к воздуху тонкие пушковые волоски. Она сглотнула слишком громко, чтобы Деклан не услышал. — Так вот, Райли. — Он не отстранялся, позволяя тиканью часов давить на сонный разум. — В этом городе, где Лили стала космосом, я — твой единственный спутник. Потому что во мне её нет. Райли удивлённо захлопала ресницами. Её губы то открывались, то закрывались обратно, не проронив ни звука. Она не шелохнулась, не отвернулась и не обозвала его, продолжая сидеть в лёгком оцепенении. Наверняка ожидала от него чего-то ещё — что он рассмеётся или неожиданно начнёт цитировать какую-нибудь статью. Деклан молчал. Лишь сократил расстояние между ними, касаясь уголка её губ своими. Почти невесомо, практически невинно — позволяя Райли хоть что-то понять. Она вздрогнула, как от резкого сквозняка, но не смела отталкивать. Тогда он продолжил, задевая край её нижней губы. — Ты что делаешь, Деклан?… — выдохнула Райли прямо ему в рот. В животе начало тянуть ещё сильнее, отдаваясь животным желанием в паху. Деклан не ответил, скользнув ладонью на её шелковистый затылок. Он запутался пальцами в её волосах, подталкивая её голову к себе. Закусил её губу, умоляя пустить внутрь. Райли напряглась всем телом, вяло упираясь ладонями ему в грудь. Она бы оттолкнула, если действительно хотела. — Деклан, прекрати, — еле выговорила она. Из её уст такой слабый напор выслушивался крайне редко. Другой рукой ухватившись за её талию, он притянул девушку ещё ближе, упираясь носом в чужой нос. Она разомкнула губы. Деклан, наконец дождавшись награды, томно засопел, проникая языком в её рот. Райли ахнула, вцепляясь в ткань его рубашки. Он ощущал, как подрагивают её ноги. Чувствовал её желание, смешанное с привкусом вина на губах. Чувствовал запах цветочного шампуня, исходящий от её волос. Переложив пальцы на её шею, он слушал учащённое биение её пульса. Он поцеловал её в щёку, в висок, слизывая солоноватую капельку пота. Она протянула руку выше, зарываясь пальцами в копне его волос. От этого возбуждение усилилось, заставляя действовать быстрее и сбивчивее. Деклан на мгновение отпрянул, чтобы перевести дыхание. Их лбы соприкоснулись. Глаза Райли были закрыты, влажные ресницы блестели под сумрачным светом. — Деклан… — прошептала она, и на этот раз имя прозвучало совсем иначе. Совсем в ином контексте. Она будто просила его продолжать, позволить ей забыться в неизведанных ощущениях. Тогда Деклан прильнул к ней снова, целуя требовательнее и глубже. Его язык снова скользнул между её губ. Он прошёлся по ровному ряду зубов, с неумолимым любопытством насаживаясь на каждый. Он не позволял ей думать ни о чём другом, играясь с её языком до тех пор, пока у обоих не перехватило дыхания. Он чувствовал тепло её груди через тонкую ткань платья. Чувствовал, как её пальцы блуждают по его спине. Представлял, каково будет увидеть её обнажённой — но черту переходить не смел. Сейчас. Его рука скользнула ниже, оглаживая изгиб её талии, задержалась на бедре. Он сжал его слабо, не давая ей почувствовать боль. Райли задрожала — неровно, совсем не от холода. Затем неосознанно выгнулась ему навстречу, вновь ища его губы в тёмном пространстве. И этот бессознательный жест заставил его внутренности сжаться от удовлетворения. Ощущая вкус её губ, её робкость от настойчивых касаний, Деклан понимал: Райли осознала, кому принадлежит. Она вцепилась в его плечи мёртвой хваткой, уткнулась носом в шею, будто моля, внушая ему ни за что не отпускать. Деклан поглощал её глоток за глотком, просачиваясь в каждый миллиметр кожи. Возможно, она ещё не принимала этого до конца, но точно чувствовала, опаляя стонами мочку его уха. Её разум, её страхи, её проклятая верность мёртвой Лили — всё это исчезло в том, как она отвечала на его поцелуй. А отвечала она с голодом и отчаянием, такими, какими представлял её Деклан, ублажая себя по ночам годами. Скоро Райли погрязнет в этом настолько глубоко, что не сможет выбраться. Скоро лицо Фабиана навсегда исчезнет из её сознания. Скоро ночные кошмары сменятся убогой тоской по времени, проведённому порознь. Скоро черта между ним и Лили падёт окончательно, и он станет единственным горизонтом в её жизни. Деклан отстранился первым, напоследок сладостно оттянув её губу. Райли ненадолго осталась сидеть с закрытыми глазами, всё ещё цепляясь за его рубашку. Её припухшие губы покраснели почти так же, как щёки — румянец переходил на тонкую шею. Она выглядела настолько невинно и беззащитно, что Деклану стоило огромных усилий пересилить себя и отсесть. Поводок стоило затягивать постепенно. Он провёл пальцем по её губе, стирая размазавшуюся помаду. Она вдруг ошарашенно на него посмотрела, дёрнулась, осознавая, что только что произошло. — Деклан… Ты… Он ничего не ответил, затыкая её быстрым поцелуем — не требовательным, не дающим одуматься. Затем встал, осматривая её сверху вниз. Запоминая каждую деталь, которую будет воспроизводить в своей комнате, Деклан резко притянул её к себе, смыкая ладонь на её шее — так, что позвонки едва слышно хрустнули. Он заглянул в её глаза, пожирая каждую эмоцию, промелькнувшую на миловидном лице. На столе заморгал экран телефона. Райли напряжённо втянула воздух, возвращаясь в реальность. Он скользнул взглядом по уведомлению, поворачиваясь к ней спиной. Внутри у него что-то довольно потянулось. «Приятно проводишь время? — Л.» Лицо дрогнуло в тени улыбки. Он вернулся к ней, наклоняя телефон так, чтобы она сощурилась от слепящего экрана. Снова положил палец на её губы, протолкнул его внутрь, провёл по горячему языку. Затем аккуратно поправил выбившуюся прядь волос и отошёл. Она точно успела прочитать. — Отдыхай, — сказал он ровно, будто ничего не произошло. — Завтра будет очередной долгий день. Райли подняла на него мутный, непонимающий взгляд. Она всё ещё не пришла в себя, но страх от увиденного сообщения снова начал выжигать дыру в её сознании. Деклан подошёл к двери, вслушиваясь в каждый свой шаг, отпрыгивающий от скрипучих половиц. — Деклан… Он замер в проходе, приникая разгорячённым лицом к прохладной двери. — Деклан, останься. Мне… Мне страшно. Она уже не выберется. Осталось только подобрать ошейник.