Глава 103: Последнее пристанище перед бурей

За столом в углу столовой началось настоящее застолье. Атмосфера быстро наполнилась хмельным шумом, который хоть немного глушил эхо недавней бойни. Пивовар, не теряя времени, запивал одну за другой бутылкой, гулко хлопая ими по железной поверхности. Красная Алиса, где-то откопав старую, слегка рассохшуюся акустическую гитару, уселась на край стола и начала перебирать струны, наигрывая какие-то знакомые мотивы. Шурик, которого быстро развезло от местного алкоголя, активно жестикулировал и пытался рассказывать какие-то свои неудачные, сугубо научные шутки, которые никто, кроме него, до конца не понимал. Санёк несколько раз искренне, хоть и с легкой горечью, посмеялся над очередной бессмысленной репликой очкарика. Выпив очередной стаканчик, он почувствовал, как в груди становится слишком тесно от этого шума. Молча поднявшись, парень вышел на свежий воздух. У входа в столовую стояла старая деревянная скамейка. Санёк сел на нее, погрузившись в вечернюю прохладу лагеря Лорда. Вокруг царила тишина, которая так сильно контрастировала с пьяным гулом внутри. Парень медленно залез в карманы и достал три вещи: два ножа и красный пионерский галстук. Один нож — тот самый, тяжелый, зловещий клинок Генды, стирающий код. Второй — обычный, личный ножик Лены, который она всегда носила с собой. И ее галстук. Санёк расправил на коленях красную ткань, вглядываясь в знакомые контуры. «Да... Жаль, что тебя нет с нами, — тяжело подумал он, чувствуя, как горло сжимает спазм. — А ты ведь и правда хорошей девчонкой была. И из нас даже пара вышла... И снова я один. Но теперь не по своей воле. Эх... чувствую, что внутри вообще ничего не осталось. Пустота». Он медленно, аккуратно начал завязывать пионерский галстук вокруг рукояти Лениного ножика, словно пытаясь сохранить хоть какую-то материальную память о ней. В этот момент двери столовой со скрипом отворились. На крыльцо, слегка покачиваясь, вышел Пивовар. — Ик... Ты чего один? Скуча... — старый Семен не договорил, внезапно замолкнув, когда увидел эту картину. Алкогольный туман в его голове на миг рассеялся. Взгляд Пивовара стал серьезным, хоть он все еще был изрядно пьян. Он подошел ближе, тяжело опустился на скамейку рядом и тихо молвил: — А... Понимаю тебя. Потеря близкого человека — это всегда паршиво. Она... она была по-своему уникальна. Хоть для меня, если честно, все Лены одинаковые. Ну, все тут так устроено... Санёк даже не поднял головы, продолжая затягивать узел на ткани. — Ты ведь тут уже семь тысяч циклов сидишь, — глухо сказал он. — По сути, целую вечность. На твоем месте для меня это было бы не очень-то и страшно. Я бы даже, в некотором смысле, рад был. Пивовар удивленно нахмурился, крутя в руках бутылку: — О чем ты вообще? Какая радость от этого ада? — Ну, попав сюда... я был бы точно рад отличаться от вас всех, Семенов, — прямо ответил Санёк, наконец посмотрев на старого. Пивовар на несколько секунд замолк, переваривая услышанное. Его взгляд стал каким-то далеким и туманным. — Ну... Кому как. Я даже не знаю. Те мои воспоминания... о реальном мире. Они настоящие. Даже я надею... — он вдруг махнул рукой, обрывая собственную мысль. — Да хер его знает, что тут настоящее, а что нет, — отрезал Санёк, пряча ножи обратно. — А ты вообще... из какого года будешь? — вдруг с интересом спросил Пивовар, прищурив глаза. — Я из 202... — Санёк назвал свой год, не став скрывать. — О-о... — протянул старый, покачав головой. — Ничего себе. Интересно, что там у вас сейчас творится, в будущем. — Ну, в отличие от твоих там 2014 годов — у нас намного интереснее, — слабо улыбнулся Санёк. — Но твои годы, как бы так сказать... были намного лучше. Спокойнее. Пивовар икнул, посмотрел на остатки алкоголя в стекле и вдруг потер себе затылок, кривясь: — Сейча-а-ас... Что-то я перебрал или что... Хм, странно. Раньше такого не было, чтобы меня так развозило. Неужели я меньше пить стал, с тех пор как с вами связался? — Ну, кто его знает, — спокойно ответил Санёк, доставая из кармана пачку сигарет. — Я вот недавно тоже изменился. Сама система ломается, и мы вместе с ней. Пивовар поставил бутылку прямо на скамейку, похлопал себя по карманам штанов и с надеждой посмотрел на парня: — А покурить есть? Санёк заглянул в пачку, пересчитал сигареты и вздохнул: — Ага. Четыре штуки осталось... Ладно, бери. Он протянул Пивовару сигарету, помог прикурить, а затем закурил сам. Они сидели молча, затягиваясь табачным дымом, пока где-то за стенами столовой Красная Алиса продолжала перебирать струны, ведя свою грустную и в то же время отчаянную мелодию под обломками сломанного «Совенка».