Заложница чужой игры

Двумя днями ранее.

Молодой врач, Артём, шёл по длинному, стерильно-белому коридору частной клиники, когда тишину отделения разорвал грохот. В палате №304 Кристина Василевская была не в себе: прикроватная тумба перевёрнута, подушки выпотрошены. Она кричала так, словно из неё вырывали душу, и исступленно била ногами по полу. Артём, обычно хладнокровный, на мгновение оторопел. Шагнув в хаос, он осторожно, но крепко перехватил её за локоть. — Кристина, тише! Что случилось? — его голос прозвучал властно. — Он ушёл! — взвизгнула она, задыхаясь. — Бросил меня! К другой ушёл! Артём опешил. Он помнил историю болезни Василевской наизусть. — Кто он? — Мой муж. Врач нахмурился. — Ваша карта пуста, Кристина. В ней нет ни слова о муже. Девушка замерла, её глаза округлились, приобретая безумный блеск. — Он был здесь... недавно. Приезжал прощаться. Сказал, что работает в ФЭС! И что это всё было их планом, — выплюнула она, снова заходясь в рыданиях. Врач замер. ФЭС. Это слово ударило его, как электрический разряд. Недавний визит силовиков в клинику вызвал целый ком проблем. И если «муж» Кристины был сотрудником этой службы, значит, он внедрился сюда как засланный казачок. Осторожно, через дежурных медсестёр и охрану, Артём начал собирать обрывки информации. Старшая сестра за шоколадку проболталась: в тот день работали двое — Данилов и Власова. Слишком яркие, слишком профессиональные, они буквально просветили клинику насквозь перед тем, как забрать главврача.

***

У Артёма были свои связи. Старый школьный друг, погрязший в долгах, но всё ещё имеющий доступ к базам данных, помог составить досье. Наблюдение за этой парой оперативников превратилось для врача в навязчивую идею. Он узнал график их смен, адреса их домов. Он видел, как Данилов провожает Власову, как они то вместе заходят в её подъезд, то едут к нему. Наблюдая за ними из окна своей машины, Артём видел не просто полицейских, а любовную пару, чья жизнь казалась слишком идеальной. В его голове созрел план. Сложный, рискованный, пропитанный холодной яростью. Главврач, томившийся сейчас в СИЗО по наводке ФЭС, был не просто его начальником. Это был его биологический отец — человек, который не вписал своё имя в его свидетельство о рождении, но который дал ему всё: образование, карьеру и будущее. Теперь Артем знал их слабые места. Если Данилов и Власова так дорожат друг другом, то именно это станет ключом к свободе его отца. Врач сжал руль, глядя на светящиеся окна квартиры, где сейчас находились оперативники. Он не собирался отступать. Для него это была не просто игра в детектива, а борьба за семью, которую у него пытались отнять те, кто прячется за формой и служебным долгом. Выйграв момент, когда Рита останется одна, он решил действовать оперативно. Похитил её и увёз. Спрятав в длинном подвальном помещении уже знакомой им клиники.

***

Рита пришла в себя спустя пару часов. Голова гудела, во рту стоял металлический привкус крови, а в ушах — тяжёлая, вязкая тишина. Попытка подняться сразу не удалась: тело будто не слушалось. Вокруг было темно, пахло сыростью и старой плесенью, где-то в глубине помещения медленно капала вода. Она не сразу поняла, где находится. Потом, осторожно приподнявшись, ощутила, что её руки затекли от неудобной позы, и оказались стянуты хомутом-стяжкой, но никакой паники пока не было — только холодное, выматывающее напряжение. Рита замерла и прислушалась. Ни шагов, ни голосов. Только капли воды и далёкий гул вентиляции. Значит, рядом никого не было — по крайней мере, пока.

***

Спустя полчаса наверху послышались шаги. Рита напряглась, но не издала ни звука. Паника только мешала, а сейчас ей нужен был холодный рассудок. Она медленно вдохнула сырой воздух подвала и прислушалась. Шаги становились всё ближе. Наконец в проёме показался человек. Это был Артём — тот самый молодой врач. На лице у него была медицинская маска, и видны были только глаза. Но Рита не узнала его. Он остановился в нескольких шагах и коротко бросил: — Тихо. Тогда всё обойдётся. В его голосе не было привычной врачебной мягкости. Только усталость, нервное напряжение и что-то ещё — словно он сам уже зашёл слишком далеко и не знал, как выбраться обратно. Рита ничего не ответила. Лишь смотрела на него, стараясь не упустить ни одной детали: походку, жест, то, как дрогнула его рука у двери. Артём отвёл взгляд и быстро вышел, снова оставив её в полумраке. Она прислонилась затылком к холодной стене и на секунду закрыла глаза. Боль всё ещё пульсировала, но сознание становилось яснее. Где-то наверху снова хлопнула дверь. Потом раздались чужие голоса. Не один человек.

***

Кристина стояла в тени коридора, затаив дыхание. Она видела, как Артём вышел из тяжёлой двери, ведущей в технические помещения, и как дрожали его пальцы, когда он проворачивал ключ в скважине. Врач выглядел так, словно только что совершил преступление или увидел нечто, не поддающееся логике. Как только он скрылся за поворотом, Кристина бесшумной тенью скользнула к посту. Медсестра как раз отошла налить себе кофе, оставив связку на самом краю стойки. Металл холодил ладонь, когда Кристина спускалась по лестнице в сырую тишину подвала. Проход был узким, освещённым лишь парой тусклых ламп, которые едва пробивали густой, пахнущий плесенью мрак. В глубине помещения, на старом дырявом и сером матрасе, Кристина увидела фигуру. Сначала ей показалось, что это просто брошенная ветошь, лишенное жизни тело, и сердце на мгновение пропустило удар. Она подошла ближе, преодолевая тошнотворный страх, и реальность ударила её сильнее любого кошмара. — Риточка? Вот и свиделись, — прошептала Кристина, и её собственный голос показался ей чужим, надтреснутым. Она выглядела пугающе: волосы спутались, глубокие тени под глазами делали лицо похожим на посмертную маску, а в расширенных зрачках застыл безумный блеск. Рита, чьи руки всё ещё были стянуты за спиной пластиковым хомутом, медленно подняла голову. В её взгляде не было ни капли того ужаса, на который рассчитывала Кристина. В нём не было даже удивления. Рита смотрела на неё в упор, холодно и изучающе, словно видела перед собой не человека, а досадную помеху на пути. Власова хранила молчание, игнорируя попытку завязать разговор. Тишина между ними звенела, наполняясь осознанием того, что обе они стали заложницами странной игры молодого доктора. Рита не отводила глаз, её спокойствие в этом гнилом подвале подавляло Кристину, заставляя ту нервно сжимать украденные ключи. Где-то наверху снова послышался приглушённый стук, напоминая о том, что время их вынужденного свидания стремительно истекает. И, бросив недобрый взгляд на оперативницу, Кристина побежала наверх.

***

В ФЭС в это время уже никто не пытался делать вид, что всё под контролем. Воздух в переговорной будто натянулся до предела. Стёпа метался из угла в угол, то сжимая телефон в руке, то снова набирая номер Риты, хотя прекрасно видел: вызов уходит в пустоту. Гудки обрывались, не принося ничего, кроме новой волны тревоги. Тихонов сидел за компьютером, не отрываясь от экранов. Он поднял записи с камер у подъезда Риты и прокручивал их снова и снова, будто надеялся, что при очередном просмотре появится какая-то деталь, которую он упустил. Но картина оставалась той же: Рита идёт разговаривая по телефону, потом резкое движение в кадре, чужая фигура, удар, и её уже тащат в сторону, туда, где камеры ничего не видят. Иван откинулся на спинку кресла и сжал зубы. — Есть слепая зона, — глухо сказал он. — Он знал, что делает. Стёпа остановился, посмотрел на экран и побледнел ещё сильнее. На миг ему пришлось опереться рукой о край стола, чтобы удержаться. Но в этот момент со стороны стойки регистрации раздались крики. Резкие, надрывные. Он сорвался с места. У стойки стоял Глеб. Лицо у него было белое, глаза покрасневшие, в руках он держал сумку Риты и разбитый телефон. Пальцы у парня дрожали, но голос он старался держать ровным — из последних сил. — Глеб? — удивился Данилов. — Здравствуйте. Я нашёл это у дома, — сказал он, увидев Стёпу. — Мамы там не было. Только это. Стёпа осторожно взял у него сумку и телефон. Экран был разбит, на корпусе остались следы падения и грязи. Что-то внутри у него сжалось ещё сильнее. — Ты молодец, что сразу принёс, — тихо сказал он. — Всё правильно сделал. — С ней что-то случилось? — прямо спросил Глеб. Стёпа на секунду отвёл взгляд, потом присел перед ним так, чтобы быть на одном уровне. — Мы её ищем. И мы её найдём. Слышишь? Найдём. Глеб кивнул, но по его лицу было видно: он и сам не очень верит в простые слова. Примерно через полчаса напряжение в коридорах стало почти физическим. И тогда у стойки регистрации снова раздался голос — на этот раз мужской, громкий, резкий, злой. — Где мой сын? Даже из дальнего кабинета было слышно, как человек чеканит слова. Стёпа вышел в коридор одновременно с Рогозиной. У стойки стоял высокий мужчина в тёмном пальто, с таким лицом, будто он готов снести здесь всё до основания, если сейчас же не получит ответы. — Левицкий Александр Константинович, — представился он сквозь зубы. — По GPS я увидел, что мой сын находится здесь. И я хочу знать, почему. И где Рита, чёрт возьми? Не дозвониться!  Стёпа аккуратно нагнулся к полковнику и спросил кто это. — Это бывший муж Власовой, — также еле слышно ответила она. Рогозина оценила его одним быстрым взглядом и без лишних слов предложила пройти в переговорную. Там уже сидел Глеб, ссутулившись на стуле, а рядом стоял подошедший Стёпа, не находя себе места. Увидев сына, Александр вспыхнул: — Какого чёрта ты здесь делаешь? У тебя концерт должен был быть! Глеб поднял на него глаза. — Мама пропала. Эти два слова как будто выбили весь воздух из комнаты. Александр замолчал на полуслове. Гнев с его лица не исчез, но теперь он был направлен уже не на сына.  Стёпа неотрывно смотрел на Александра. Перед ним стоял бывший муж любимой женщины. На секунду он забыл, что произошло.  Левицкий медленно сел на стул, посмотрел на Стёпу долгим тяжёлым взглядом и спросил: — Что известно? Стёпа коротко рассказал: телефон найден, сумка тоже, камеры показали нападение, но дальше след теряется. Пока он говорил, Александр слушал молча, только всё сильнее стискивал челюсть. Потом вдруг выпрямился. — У неё часы, — сказал он. — У Риты. В них встроен маячок. Она не снимает их почти никогда. Сигнал устойчивый, ловит даже под землёй.  Стёпа на секунду замер. — Что? — Я сам ставил систему, — жёстко сказал Александр. — Долго объяснять. Но если часы на ней, вы сможете отследить местоположение.  Стёпа уже не слушал дальше. Он распахнул дверь переговорной и почти выкрикнул в коридор: — Оксан! Через секунду та была рядом. — Нужен поиск по GPS-маячку. Срочно. Часы Риты. Сигнал должен идти даже из подземных помещений.  Александр предоставил данные часов. Амелина ничего не переспросила, только резко кивнула и подошла к монитору. На экране одна за другой вспыхивали схемы районов, улиц, сетки координат. Ползла строка поиска. Секунды тянулись бесконечно. Стёпа стоял за спиной Амелиной, сжав кулаки так сильно, что побелели пальцы. Александр замер чуть поодаль, напряжённый, как натянутая струна. Даже Глеб не сводил глаз с монитора. Наконец система пискнула. — Есть сигнал, — сказала Амелина. В комнате стало так тихо, словно все разом перестали дышать. — Где? — одновременно спросили Стёпа и Александр. Амелина приблизила карту. Несколько раз щёлкнула мышкой, уточняя координаты. Затем её лицо резко изменилось. — Это… клиника, — медленно произнесла она. — Сигнал идёт из-под здания. Из подземного уровня. Стёпа почувствовал, как внутри всё похолодело. Рогозина вошла в переговорную ровно в этот момент, будто уже знала, что ответ найден. Посмотрела на экран, на лица сотрудников и коротко сказала: — Стёпа на выезд. Немедленно. Данилов уже бежал в раздевалку. Теперь у него была цель. И только одна мысль стучала в висках: успеть.

***

Стёпа едва слышал шум дороги, когда машина мчалась по адресу клиники. Он сидел за рулём, крепко сжимая ладони. Мысли путались, одна тревожнее другой, и он ловил себя на том, что постоянно проверяет зеркало, будто от этого можно было ускорить время. Рядом молчал Круглов. Он вообще не задавал лишних вопросов — только изредка бросал короткий взгляд на Стёпу, словно всё и так было ясно. Сзади сидели Глеб и Александр. Бывший муж Риты наблюдал за Стёпой чуть внимательнее, чем следовало бы. Он быстро уловил: это было не просто служебное беспокойство. Не просто тревога за коллегу. В том, как Стёпа держался, как напрягались его плечи и как он каждый раз сильнее стискивал руль при малейшей паузе, было что-то личное. Левицкий заметил это, но промолчал. Решил не лезть. На месте разберётся. Когда машина резко затормозила у входа в клинику, все четверо почти одновременно выскочили наружу. Возле здания уже суетились сотрудники, а где-то вдалеке слышался приближающийся гул спецмашин — ОМОН был на подходе. Стёпа и Николай Петрович, не теряя ни секунды, влетели внутрь, демонстрируя удостоверения. В коридоре началась паника. Медсестры метались из стороны в сторону, кто-то пытался что-то объяснить, кто-то просто отходил в сторону, испуганно прижимая к себе папки и планшеты. — Где подвал? — рявкнул Стёпа так, что одна из медсестёр даже присела от неожиданности. — Срочно доступ к подвалу! Ему показали направление, и он почти бегом понёсся по лестнице вниз. Николай Петрович шёл рядом, собранный и хмурый, уже выстраивая в голове картину происходящего. В подвале было сыро, тускло и холодно. Свет падал редкими пятнами, а воздух казался тяжёлым и затхлым. Стёпа шёл вперёд, пока не увидел её.

«Только бы живая» — пронеслось у него в голове.

Рита лежала на старом матрасе, сжавшись, словно даже во сне пыталась удержаться от боли. Сердце у него ухнуло куда-то вниз. Он мгновенно сорвался с места и присел рядом. — Рита… Риточка? — голос у него сорвался, стал почти шёпотом. — Как ты, родная? Она медленно приоткрыла глаза и посмотрела на него устало, но спокойно. — Затылок болит, — хрипло сказала Рита. — И руки освободи. Стёпа тут же схватился за пластиковый хомут. Резким движением он разрезал и снял стяжки с её запястий. Кожа под ними была уже в кровоподтёках, пальцы едва шевелились. Он осторожно провёл взглядом по её голове и заметил запёкшуюся кровь на затылке. — Кто это сделал? — тихо, но жёстко спросил он. — Ты видела нападавшего? Рита слабо качнула головой. — Не знаю. Заходил какой-то парень в маске. И эта… Кристина. Ненормальная. Николай Петрович, оглядев помещение ещё раз, молча кивнул Стёпе и вышел из подвала, оставляя их наедине. Он отправился искать врача, надеясь, что тот ещё не успел исчезнуть. Рита перевела взгляд на Стёпу, потом чуть нахмурилась. — А как ты меня нашёл? Стёпа выдохнул, будто только сейчас позволил себе поверить, что она жива. — По маячку в часах, — сказал он. — Твой бывший подсказал. Рита едва заметно улыбнулась. И в этой слабой улыбке было столько усталости, облегчения и доверия, что у Стёпы внутри всё перевернулось. Она тихо, почти без сил, уткнулась носом ему в грудь. И он понял: всё закончилось. По крайней мере, прямо сейчас. Стёпа осторожно подхватил её на руки. Рита даже не стала возражать — только чуть сильнее прижалась к нему, пряча лицо у его плеча. Он поднялся по лестнице и вынес её из больницы. У входа уже стояла скорая. Возле неё нервно ходили Глеб и Александр. Увидев Риту на руках у Стёпы, оба резко остановились. Рита приоткрыла глаза, явно не сразу поняв, что происходит, и растерянно прошептала: — Стёп… а они тут что делают? Он посмотрел на неё, потом коротко кивнул в сторону входа. — Переживают, — сказал он просто. Рита фыркнула. Стёпа помог ей устроиться на сиденье в скорой, придерживая её под локоть с той осторожностью, с какой обычно берут что-то очень хрупкое. В салоне сразу запахло антисептиком, лекарствами и горячим воздухом после недавней суеты. Стоило ему отступить на шаг, как рядом тут же появился её бывший. Он не выглядел злым — скорее слишком собранным и напряжённым. Взгляд у него был прикован к Рите, к её побледневшему лицу, к ссадинам на запястьях. — Ты как? — спросил он тихо, но в голосе всё равно слышалась явная тревога. — Живая? Рита слабо кивнула, пытаясь сесть удобнее. — Как видишь. Александр на миг задержал на ней взгляд и, чуть склонив голову, добавил уже почти неслышно, с той самой едкой интонацией, которую он, похоже, никак не мог выключить даже сейчас: — Мужика ты себе выбрала не того. Он даже не знает, что в часах трекер. Рита тут же состроила недовольную гримасу и сухо ответила: — Это вообще не твоё дело. Но уже через секунду она смягчилась и, чуть помолчав, сказала честно: — Хотя… спасибо. За то, что подсказал, как меня искать. Александр усмехнулся, и в этой усмешке было что-то почти усталое, почти родное. — Да я вообще-то удивлён, — пробормотал он. — Ты же против этих часов была. А ведь они уже третий раз тебя выручили. Странно, что до сих пор их носишь… Рита только покачала головой, будто спорить сил не осталось. В этот момент к скорой подошёл Глеб. Он резко забрался внутрь и, не говоря ни слова, крепко обнял мать. Уткнулся ей в плечо, сжав так сильно, будто боялся отпустить и снова потерять. — Мам, я так испугался… — глухо сказал он. Рита тут же обняла его в ответ, осторожно, чтобы не задеть голову. — Всё уже хорошо, Глеб. Живая, как видишь. Всё закончилось. Пока они были заняты друг другом, врачи принялись осматривать её затылок. Один из них аккуратно убирал кровь, другой обрабатывал ссадины на руках и что-то спрашивал про её самочувствие, про то, не кружится ли голова, не тошнит ли, нужно ли срочно в больницу. Рита уже открыла рот, чтобы ответить, но Стёпа, стоявший рядом, тут же вмешался: — Поедет. В больницу поедет. Сказал он это так уверенно и так быстро, словно вопрос вообще не обсуждался. Глеб и Александр почти одновременно посмотрели на него. В этих взглядах было и удивление, и настороженность. Рита тоже повернулась к Стёпе, чуть приподняв брови, но спорить не стала. А Стёпа в это время не сводил с них глаз — с Александра, с Глеба, с Риты. И внутри у него всё неприятно сжималось. Почему бывший муж так переживает? Почему смотрит так внимательно? Почему рядом с ней ведёт себя так, будто всё ещё имеет на это право? Одна мысль упиралась в другую, и Стёпа злился на себя за это. Но злость тут же отступала, когда он снова смотрел на Риту. Главное — она жива. Главное — он успел. Тем временем Круглов вместе с ОМОНом выводил из клиники весь старший персонал. В коридоре поднялся ещё больший шум, кто-то возмущался, кто-то требовал объяснений, но Николай Петрович держался твёрдо и спокойно. И вдруг Рита, сидя в скорой, резко напряглась. Её взгляд скользнул мимо всех и остановился на одном из мужчин, которого выводили из здания. — Это он… — прошипела она, и в голосе её появилась дрожь. — Стёпа, это он ко мне заходил. Стёпа сразу понял, о ком речь. Он выпрямился и, не дожидаясь объяснений, шагнул к врачу. Тот едва успел обернуться, как Стёпа с силой ударил его в грудь. — Это тебе за сотрудника полиции, — процедил он сквозь зубы. Удар вышел резким, злым, и даже у стоявшего рядом Александра на лице мелькнула тень улыбки. Он тихо усмехнулся и пробормотал, глядя то на Стёпу, то на Риту: — Любит тебя, вижу. Вон как заступается. Рита ничего не ответила, только посмотрела в сторону Стёпы чуть иначе — внимательнее, мягче. Александр поднял руки в примиряющем жесте. — Ладно. Мы с Глебом поехали. Вечером навестим тебя в больнице. Глеб снова наклонился к матери, быстро поцеловал её в щёку и вышел наружу вслед за отцом. Вскоре Александр вместе с ОМОНом и Кругловым отправились в ФЭС, где оставлена была машина Левицкого. А Стёпа сел рядом с Ритой в скорую, которая уже готовилась тронуться. Он всё ещё не мог отделаться от мысли, что впереди их ждёт разговор. И, возможно, далеко не один.

***

В машине скорой помощи Стёпа крепко прижимал Риту к себе. В салоне было тихо, только приглушённо гудел мотор, да изредка доносился шум города снаружи. Он молчал, боясь спугнуть это хрупкое мгновение, и ни о чём не спрашивал. Стёпа знал: Рита не любит разговоров о прошлом. Тема её бывшего мужа всегда была для неё закрытой территорией, которую она обходила по широкой дуге. Но внутри него всё равно ворочался немой вопрос: почему она носит эти часы? Часы с маячком — это не просто аксессуар, это средство безопасности, на которое она согласилась. Рита подняла на него глаза, и в полумраке машины ей не составило труда прочесть его мысли. — Это не первый случай похищения, Стёп, — тихо сказала она, отвечая на его неозвученный вопрос. — Эти часы уже в третий раз спасают мне жизнь. Стёпа замер. Он слушал её, едва веря своим ушам. Рита, независимая и решительная Власова, согласилась на «поводок»? — Раньше я была против, — продолжала она, глядя куда-то в пустоту. — Думала, что Саша просто хочет следить за каждым моим шагом. Контроль, ревность... Но потом поняла, что в нашей работе это необходимость. Стёпа внимательно посмотрел на её запястье. Он видел эти часы на ней всегда. Они выглядели совершенно обычными, и она постоянно сверяла по ним время. Оказалось, за простым циферблатом скрывалась целая история страха и спасения. Он ничего не сказал, лишь бережно поцеловал её в лоб и продолжил сидеть молча, наслаждаясь тем, что она рядом.

***

В больнице их пути ненадолго разошлись. Риту сразу забрали на МРТ — удар по голове был сильным, и врачам нужно было исключить серьёзные травмы. Стёпа остался в коридоре. Тишину прервал звонок. — Да, Галина Николаевна, — ответил он, стараясь говорить ровно. Рогозина не задавала лишних вопросов. Спросила только, как Рита. — Сейчас на МРТ. Как только будут новости, я сообщу. Вскоре вышел врач. Вердикт был ожидаемым: сотрясение средней тяжести. — Ей нужно остаться под наблюдением хотя бы на пару дней, — сказал доктор, потирая переносицу. — Но ваша коллега категорически против. Стёпа знал упрямство Риты, но в этот раз был непреклонен. Он зашёл в процедурную и после десяти минут тихих, но настойчивых уговоров всё же убедил её остаться в палате хотя бы на ночь. Пока Риту устраивали, Стёпа быстро съездил к ней домой. Он действовал почти на автомате: зубная щётка, тапки, полотенце, чистая одежда и та самая пижама, в которой она была такой домашней. В дополнение он купил пакет крупных апельсинов — он знал, как она их любит. Вернувшись в больницу, он замер у входа в палату. Через стеклянную вставку в двери он увидел Александра. Тот был один, без Глеба. Стёпа не стал входить, решив подождать в коридоре, хотя внутри всё сжалось от странного чувства. Левицкий сидел рядом с кроватью Риты. Она лежала под капельницей, бледная, но спокойная. — Зачем приехал? — тихо спросила она. — Испугался, — честно ответил Саша. — Мы в разводе почти двенадцать лет, Левицкий. Не нужно так беспокоиться. Он опустил взгляд, на мгновение задержавшись на её руке, потом накрыл её своей ладонью. — Ты мне не чужой человек, Левицкая. Ты мать моего сына, — отрезал он. Рита стушевалась. — Уже не Левицкая. Он сглотнул. Перебирал пальцы, глядя в пол. Выдохнул. — Поправляйся. Утром перед лицеем Глеб заедет тебя навестить. Нужно что-то? — он ждал какой-то просьбы от неё, но Рита быстро осадила его пыл. — Не надо ничего, Стёпа привезёт. — Понял. Поправляйся, — сказал он, слегка дотронулся до её плеча и пошёл к выходу. Когда Александр выходил из палаты, он столкнулся со Стёпой взглядом. В этом взгляде не было дружелюбия — лишь холодная оценка соперника. Не сказав ни слова, он ушёл. Стёпа зашёл в палату, стараясь унять внутреннее напряжение. Он аккуратно поставил пакет на тумбочку. — Вот, привёз всё: щётку, бельё, пижаму. И апельсины, — он честно пытался улыбнуться. Рита лежала, не отрываясь глядя на него. Она видела, как он нервничает, как дрожат его пальцы, когда он поправляет пакет. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, присаживаясь на край стула. — Нормально... — ответила она, но тут же добавила: — Что случилось, Стёп? У тебя взгляд тяжёлый. Он помолчал, подбирая слова, а потом всё же спросил: — Насчёт Александра... Почему он так переживает за тебя? Рита слабо улыбнулась, протянув руку и коснувшись его пальцев. — Глупый... Мы давно в разводе. Прошлое осталось в прошлом. Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Стёпа взял её ладонь, прижал её к своим губам и закрыл глаза. — Ты не представляешь, как ты меня напугала, — прошептал он в её ладонь. — Я места себе не находил. Я безумно боюсь тебя потерять, Рита. Она слегка улыбнулась и вытащила катетер из вены. — Ты что делаешь? — он был ошарашен. — Надоело, — фыркнула Рита. — В сон клонит от этих капельниц. Она немного приподнялась. — Ты чего так далеко сел? Садись сюда, — она кивнула на край кровати. Стёпа быстро пересел со старого стула на белоснежную больничную постель. Рита тут же прильнула к нему. Его сердце колотилось так быстро, что у Риты в ушах раздавалось эхо. — Как голова? — Вот так лучше, — она прошипела едва слышно, уткнувшись носом в его грудь. Стёпа молча приобнял её и не хотел никуда отпускать. Но нужно было возвращаться в ФЭС. Допросы. Допросы. Допросы. «Не убить бы никого» — пронеслось в его голове. — Ритуш, я поеду. Надо с этим уродом поговорить, — он нехотя отстранился и Рита издала разочарованный вздох. — Завтра забери меня отсюда, иначе ты знаешь, сама сбегу, — чуть резче, чем обычно бросила она. — Заберу, — сказал и поцеловав в висок направился к выходу. — Люблю тебя, моя мисс скрытность. Она улыбнулась и легла в постель, прикрывая глаза.

***

Стёпа, не заезжая домой, помчался в ФЭС. Внутри него всё ещё кипела холодная ярость, которая требовала выхода. Он хотел лично посмотреть в глаза человеку, который посмел поднять руку на Власову. Когда он подошёл к допросной, путь ему преградила Рогозина.  — Степан, остынь, — твёрдо сказала Галина Николаевна. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы вести допрос. — Галина Николаевна, я в полном порядке, — сквозь зубы ответил Данилов, хотя его взгляд говорил об обратном. Рогозина зашла внутрь одна. Артём, тот самый «молодой врач», сидел на стуле, всё ещё в своей медицинской форме, но уже без маски. — Артём Борисович, зачем Вы похитили нашу сотрудницу? Он упорно молчал, глядя в одну точку на столе. Все вопросы полковника разбивались о стену его безразличия. — Послушайте, Артём, — ледяным тоном произнесла Рогозина. — Мы можем пойти другим путём. У меня за дверью стоит капитан Данилов, который очень жаждет пообщаться с вами лично. Если я его впущу, разговор пойдёт гораздо быстрее. В этот момент дверь в допросную открылась. Стёпа вошёл медленно, демонстративно закатывая рукава чёрной водолазки. Его вид не предвещал ничего хорошего. — Нужна помощь, Галина Николаевна? — низким, угрожающим голосом спросил он. Артём вскинул голову. Увидев решительный настрой Стёпы, он заметно занервничал. Тишина затянулась всего на несколько секунд, прежде чем парень заговорил, срываясь на крик: — Я просто хотел вытащить отца! Андрея Герасимова! Он сидит из-за вас! Стёпа нахмурился, остановившись у стола. — У Герасимова нет детей. По крайней мере, в личном деле пусто. — Я внебрачный сын, — выплюнул Артём. — Он даже не знал обо мне, пока я сам его не нашёл. Я планировал всё заранее... следил за Власовой, вычислял её маршруты. Я не хотел ничего серьёзного, просто она была бы моим рычагом давления на ФЭС! — Не хотел ничего серьёзного?! — Стёпа сорвался, ударив ладонью по столу так, что Артём вздрогнул. — У неё сотрясение мозга! Ты приложил её по затылку так, что она сознание потеряла! Артём вжался в спинку стула, пряча взгляд. Данилов взял паузу, пытаясь унять дрожь в руках, и задал следующий вопрос: — Зачем к ней спускалась Кристина Василевская? Твоя пациентка? Артём искренне удивился, в его глазах промелькнуло недоумение. — Я не знаю... Я не просил её спускаться. Тем более, ей и другим пациентам запрещено выходить за пределы отделения. Она вообще не должна была знать про подвал. Стёпа снова нахмурился. «Опять эта Кристина. Откуда она узнала, что он держит там Риту?» Ход его мыслей нарушила Рогозина. Они вышли за пределы допросной, и она сказала: — Нужно допросить Василевскую. Справишься? Или Лисицына попросить? Он стушевался. — Пусть Костя поговорит, я в теневой побуду. — Хорошо, я наберу его сейчас, пусть привезёт её на допрос, — полковник потянулась за телефоном.

***

Город накрыли плотные сумерки, когда машина Лисицына свернула к зданию ФЭС. Костя вел автомобиль молча, лишь изредка бросая через зеркало заднего вида колючий взгляд на Кристину. Девушка сидела на заднем сиденье с абсолютно безмятежным видом, будто ее везли не на допрос, а на светский раут. В допросной Лисицын старался сохранять спокойствие. Он выложил перед ней папку, задал первый вопрос, второй… Но Кристина лишь качала головой. Она отшучивалась на каждую серьезную фразу, валяла дурака и смотрела на него невинными глазами. Лисицын понял, что еще пара минут — и он не выдержит. Он коротко кивнул в сторону зеркала, за которым стоял Данилов. Стёпа, наблюдавший за этой комедией из теневой комнаты, глубоко выдохнул. Его до сих пор потряхивало от вида окровавленного затылка Риты и следов от хомутов на её нежной коже. Он вошел в допросную резко, заставив Кристину на секунду замолчать. — Кристина, — голос Данилова был тихим, но в нем слышался металл. — Хватит цирка. Как ты оказалась в подвале? И главное — зачем ты туда пришла? Василевская широко улыбнулась, откидываясь на спинку стула. Она смерила Стёпу взглядом с головы до ног. — А я видела Артёма Борисовича. Видела, как он ходил в тот подвал, всё время по сторонам оглядывался, как партизан. Мне стало так любопытно… что же он там прячет от лишних глаз? Решила проверить. Данилов на мгновение замер. Лицо его стремительно побледнело, а желваки на скулах заходили ходуном. Страх за Риту и ярость на эту девицу смешались в гремучую смесь. — Я понял! Он с такой силой ударил кулаком по столу, что Кристина невольно вздрогнула и вжалась в стул. Грохот еще стоял в ушах, когда Стёпа развернулся и вылетел из допросной, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дверь. Лисицын в недоумении почесал затылок, глядя то на испуганную Кристину, то на закрытую дверь. Он тяжело вздохнул, поднялся и тоже вышел следом, махнув дежурному старлею, чтобы тот присмотрел за задержанной. Разговаривать с ней сейчас было бесполезно.