Глава 1: судьба

Лондон встретил их привычным февральским дождём. Серые тучи, казалось, навсегда приклеились к небу, а холодный ветер пронизывал до костей даже сквозь плотные пальто. Джордж Рассел задержался на пороге небольшого итальянского ресторана в районе Челси, одёргивая манжеты тёмно-синего свитера. Он должен был быть здесь совершенно по другой причи. Вернее, здесь должен был быть совсем другой человек. — Чувак, ты серьёзно? — переспросил Джордж в телефон, прижатый плечом к уху. — Ты сам её пригласил! Голос друга звучал виновато, но с нотками отчаянного самоспасения: «Джордж, я не могу. У меня температура под сорок. Я кашляю так, что соседи вызвали скорую два часа назад. Иди вместо меня. Просто поужинай с ней, скажи, что я… ну, заболел. А она классная, правда. Её зовут Кармен». Джордж вздохнул. Он терпеть не мог такие ситуации. Будущий пилот «Уильямса», а тогда просто очень амбициозный гонщик из Королевской гоночной академии, чувствовал себя нелепо. Июньский дождь? Пожалуйста. Мокрая трасса в Спа? Легко. А вот идти на чужое свидание вслепую… Это было за пределами его зоны комфорта. И всё же ноги сами толкнули дверь ресторана. Внутри было тепло, пахло оливковым маслом, базиликом и свежеиспечённой пиццей. Джордж оглядел зал. Народу было немного: несколько пар, мужчина с газетой и девушка за столиком у окна. Она сидела одна. Спина прямая, руки аккуратно сложены на коленях. Она смотрела в окно на бегущие по стеклу капли дождя, и в этом ожидании было что-то такое спокойное и терпеливое, что заставило его сердце ударить быстрее. Он подошёл. Она повернулась. Кармен Монтеро Мундт не была похожа на девушек, которые обычно крутились вокруг паддока. В ней не было ни капли пафосной голливудской красоты, от которой устаёшь через пять минут. В её взгляде читался острый, живой ум. Каштановые волосы падали на плечи лёгкими волнами, а зелёные глаза смотрели на него с лёгким удивлением, но без смущения. — Простите, — начал Джордж, чувствуя, как глупо это звучит. — Я вместо Тома. Он… ну, он очень сильно заболел. Я его друг. Джордж. Он протянул руку. Кармен секунду изучала его лицо — высокие скулы, ясные голубые глаза, лёгкий румянец от уличного холода. Потом её губы тронула едва заметная улыбка. — Кармен, — она пожала его ладонь. Хватка оказалась твёрже, чем он ожидал. — Ты всегда соглашаешься на сомнительные авантюры в семь вечера в пятницу? — Только если на кону хорошая паста, — неожиданно даже для самого себя выпалил Джордж и тут же мысленно выругался. Боже, как по-детски. Но Кармен рассмеялась. Громко, искренне, откинув голову назад. — Это многое объясняет. Садись, Джордж-вместо-Тома. Я уже заказала бутылку «Кьянти». Надеюсь, ты не против. Он сел напротив и вдруг понял, что впервые за долгое время ему не нужно ничего доказывать. Ему не нужно было рассказывать, как он выиграл GP3, или объяснять сложность настройки болида. Он был просто парнем в мокром пальто, который пришёл на чужие романтические посиделки. Они говорили о Лондоне. О том, почему дождь идёт именно тогда, когда ты его совсем не ждёшь. О том, что Кармен учится на последнем курсе Вестминстерского университета на финансиста. — Скучная работа, — сказала она, макая кусочек хлеба в оливковое масло. — Буду считать чужие миллионы. — Не скучнее, чем ездить по кругу, — усмехнулся Джордж. — Я гонщик. Формула-1. Он сказал это просто, как факт. Без бравады. Кармен моргнула. — То есть ты — тот самый парень, который ездит на бешеной скорости? — она наклонила голову. — Я такое по телевизору видела. Там постоянно что-то горит или кто-то кого-то обгоняет. Я никогда не понимала правил. Джордж расхохотался. За весь месяц общения с командой, спонсорами и журналистами, которые задавали одни и те же заученные вопросы, он не слышал ничего более освежающего. — Ты хоть знаешь, кто такой Льюис Хэмилтон? — спросил он. — Это тот, который поёт? Или это бренд часов? — Ахахах, нет. Кармен пожала плечами с такой беззаботной искренностью, что Джордж влюбился в этот жест мгновенно. Она не знала его «статус». Она вообще ничего не знала о его мире. Он был для неё не «молодым талантом Mercedes», не «восходящей звездой», а просто симпатичным парнем с милой улыбкой, который съел её макароны с трюфелем, пока она рассказывала про деривативы и инфляцию. — Знаешь, — сказал Джордж, когда официант убрал пустые тарелки. — Ты — лучшая ошибка в этом вечере. — Это я ошибка? — притворно нахмурилась Кармен. — Это Том — ошибка, что не пришёл. Джордж допил вино и посмотрел на неё через стол. В её глазах он видел не восторг и не желание сфотографироваться на память. Он видел интерес. Настоящий. Человеческий. За окном всё так же лил дождь. В промозглом февральском Лондоне, в обычной забегаловке, где пахло чесноком и надеждой, началось нечто гораздо более важное, чем любая гонка в его карьере. Он ещё не знал, что через пару лет весь мир будет знать их пару в обнимку. Что она будет стоять в боксах в дождь и солнце, сжимая его шлем после побед и после обидных сходов. Но сейчас… сейчас он просто спросил: — Можно, я провожу тебя до дома? Кармен улыбнулась той улыбкой, от которой у гонщиков, даже самых быстрых, отказывают тормоза. — Только если ты не будешь рассказывать про шины по дороге, Джордж. — Я даже не знаю, что такое шины, — соврал он, вставая из-за стола. Это была ложь во спасение. И начало чего-то абсолютно настоящего. - - - Они шли по набережной Темзы, и дождь наконец-то прекратился. Фонари отражались в чёрной воде, а редкие прохожие кутались в шарфы и спешили по своим делам. Джордж уже полчаса вёл Кармен через парк, хотя его собственный отель был в противоположной стороне. — Ты врёшь, — сказала Кармен, останавливаясь у чугунных ворот. — Ты понятия не имеешь, где я живу. — Имею, — соврал Джордж с невозмутимым лицом. — Ты сказала «недалеко от набережной». Я веду тебя к набережной. — К какой набережной? В Лондоне их десять. Джордж открыл рот, потом закрыл. Кармен засмеялась — тем самым смехом, громким и искренним, который он услышал час назад и который теперь хотел слышать снова и снова. — Ты ужасный навигатор, — констатировала она. — Но милый. Она достала телефон, чтобы вызвать такси. Джордж заметил, как дрожат её пальцы — февральский вечер давал о себе знать. Не думая, он снял свой шарф и намотал ей на шею. Движение вышло таким естественным, будто они знали друг друга годы. Кармен подняла глаза. Вблизи она видела, как холод раскрасил его скулы в розовый, как он прятал руки в карманы, потому что сам остался без шарфа. — Ты странный, — тихо сказала она. — Почему? — Потому что нормальные люди после такого ужина просто говорят «пока» и исчезают. А ты остаёшься и мёрзнешь ради какой-то девушки, которую встретил два часа назад. Джордж пожал плечами. — Я не очень нормальный. Я гонщик. Мы плохо тормозим. — Перед чем? — Перед тем, что нам нравится. Машина приехала через три минуты. Кармен села на заднее сиденье и опустила стекло. — Спокойной ночи, Джордж-вместо-Тома. — Спокойной ночи, Кармен-которая-не-знает-Формулы-1. Он стоял на тротуаре, пока красные огни такси не растаяли в потоке машин. Потом достал телефон и написал другу: «Ты выздоровел?» «Почти. А что, она была зла?» «Она была идеальна. Я приду завтра». «Куда?» «В тот же ресторан. В семь». Друг скинул несколько смайликов и вопросов, но Джордж уже не читал. Он смотрел на часы. Двадцать три пятнадцать. До завтра оставалось девятнадцать часов сорок пять минут. Следующий вечер был похож на первый, но совсем другой. На этот раз Джордж пришёл за двадцать минут. Он выбрал столик подальше от окна — тот, что стоял в углу, где было теплее и уютнее. Заказал бутылку того же «Кьянти». Успел сменить свитер три раза (серебристо-серый, чёрный, потом снова серебристо-серый, потому что чёрный делал его похожим на официанта). Кармен вошла ровно в семь. В руках — небольшой свёрток. — Это тебе, — сказала она, протягивая его. — Компенсация за вчерашний шарф. Джордж развернул бумагу. Внутри лежал шарф. Тёплый, шерстяной, тёмно-синий — цвета, который он носил чаще всего. Кармен отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает улицу, но он заметил, как дрожит её нижняя губа — не от холода, от волнения. — Откуда ты знаешь мой размер? — Угадала, — слишком быстро ответила она. — Я вообще хорошо угадываю. Это моя суперсила. — У тебя их две, — сказал Джордж, надевая шарф. — Ещё ты угадала, что я приду сегодня. Кармен наконец посмотрела на него. В её взгляде не было кокетства или игры — только тихая, почти испуганная честность. — Ты пришёл, — кивнула она. — Я не ошиблась. В этот вечер они говорили дольше. О родителях (его — фермеры, её — банкиры), о страхах (он боялся аварий, но никогда не признавался в этом вслух; она боялась, что жизнь пройдёт мимо, пока она будет сидеть в офисах и считать чужие дивиденды), о глупых привычках (он грыз соломинки в кафе; она пересматривала «Друзей» каждый раз, когда грустила). — Я не понимаю, — вдруг сказала Кармен, отставляя бокал. — Ты гонщик. Ты должен быть… ну, не знаю. Другим. — Каким? — Высокомерным. С кожаными куртками и дешёвыми духами. Джордж усмехнулся так, что у него на щеках появились ямочки. — С дешёвыми духами? Это оскорбительно. — Ты понял, о чём я. Он помолчал, подбирая слова. — Понимаешь, в Формуле-1 все хотят быть звёздами. А я просто хочу быть быстрым. Но не на трассе. В жизни. — И как, получается? — Пока не очень, — он посмотрел на неё. — Но сегодня, кажется, получилось. Они вышли из ресторана в пол-одиннадцатого. Шли медленно, почти касаясь плечами, и никуда не спешили. Лондон искрился огнями, будто город наконец-то решил, что февраль — это не так уж и плохо. Кармен остановилась у моста. Ветер трепал её волосы, шарф Джорджа (теперь уже её шарф, который он так и не забрал) развевался на ветру. — Знаешь, что самое смешное? — спросила она. — Я даже не знаю твою фамилию. — Рассел. Джордж Рассел. — Кармен Монтеро Мундт. — Очень красиво, — сказал он. — Тебе идёт. — Что именно? — Всё. Имя. Фамилия. Ты. Кармен закатила глаза, но улыбнулась — широко, по-настоящему. А потом, на середине моста, под бледными фонарями старого Лондона, она взяла его за руку. — Рассел, — сказала она. — Если ты пропадёшь завтра, я найду тебя. У меня есть связи в Вестминстерском универе. — Я не пропаду, — ответил он, сжимая её ладонь. — У меня завтра гонка. — Прямо завтра? — В симуляторе. Но ты можешь прийти. Посмотреть, как я… ну, не знаю. Езжу по кругу. Кармен скептически подняла бровь. — Это свидание? — Это приглашение на свидание, — поправил Джордж. — Первое официальное. Потому что сегодняшнее, по документам, всё ещё было Тома. Она рассмеялась. Громко, счастливо, запрокинув голову. — Ты невыносим. — Знаю, — Джордж улыбнулся в ответ. — Но ты всё ещё держишь меня за руку. Кармен ничего не ответила. Она просто смотрела на него — на парня, который пришёл на чужое свидание, отдал ей свой шарф и теперь стоял на мосту, не отпуская её пальцев, будто боялся, что она растворится в утреннем тумане. В феврале 2020-го никто из них ещё не знал, что через несколько недель мир перевернётся. Что будут локдауны, тревога, отменённые гран-при и месяцы, проведённые в одной крошечной лондонской квартире. Что их отношения проверят на прочность не только скорость, а умение ждать, верить и оставаться рядом, когда всё вокруг рушится. Но это случится позже. А сейчас, на холодном мосту, Джордж Рассел просто смотрел на девушку, которая ничего не знала о Формуле-1, и понимал, что эта ошибка судьбы — лучшая в его жизни. — Кармен, — сказал он тихо, — можно я провожу тебя до дома? По-настоящему, на этот раз. Без навигатора. Она кивнула. И они пошли дальше — туда, где начиналась их настоящая история.