2. Мышонок (Драко Малфой/Хейли Поттер/Теодор Нотт)

      Бежать в одном нижнем белье — не самая хуёвая идея, которая когда-либо посещала Поттер, хотя определённо одна из самых малоприятных. Но, например, ограбить Гринготтс и тикать оттуда на украинском железнобрюхе было куда хуже.       Едва ли сейчас это утешает.       Хейли смогла вырубить громилу, охраняющего её комнату, с помощью канделябра, который она благополучно сорвала со стены. Вооружившись увесистым творением девятнадцатого века, Поттер покинула спальню, одетая как дорогая проститутка: в чёрное тонкое кружево и чулки. Незадолго до этого громила у входа успел сказать, что её купили два уважаемых члена волдемортовской шайки.       — Ну заебись, — выдала она в тот момент, а потом шандарахнула долбоёба канделябром.       Едва ли Поттер когда-либо отличалась женственностью, поэтому чувствовала себя на высоких каблуках максимально по-ублюдски. Красные туфли она в итоге напялила на вырубленного громилу.       Сейчас же, бродя по бесчисленным коридорам борделя почти в чём мать родила, Хейли старается игнорировать пошлые звуки, доносящиеся, кажется, отовсюду. Она молит Годрика, чтобы ни одна пожирательская сука не попалась ей на пути. Тут канделябр вряд ли поможет.       И в целом главное — не встретить своих покупателей. А если слухи не врут, то ею очень цепко интересуются два небезызвестных дегенерата.       Чёрта с два вы меня достанете.       Косая улыбка кривит губы, и Хейли, свято веря в свою удачливость, заходит за очередной угол. Удивительно, но в коридорах никого. Ни единой души. Возможно, потому что сейчас девять утра, или…       — Вечно от неё одни проблемы. Тупая сука, — слышит она откуда-то до боли знакомый голос. — Обязательно нужно было устраивать побег? Идиотка.       Драко.       Драко, мать твою, Малфой.       Хейли застывает на месте. От изумления её глаза расширяются. Она судорожно втягивает воздух носом, затем бесшумно выдыхает и, словно мышка, продолжает на цыпочках красться по коридору.       Соберись!       Хейли с опаской оглядывается назад — никого нет. Делает шаг, затем ещё один. И грёбаная стена вырастает прямо перед ней. Она с размаху влетает в неё, и канделябр с грохотом падает на пол.       — Блядство! — тихо ругается она и бросается в ближайший коридор, как вдруг…       — Хе-е-ейли.       Теодор Нотт. Ну прямо встреча выпускников.       Хейли вновь невольно оборачивается, боясь увидеть придурков вблизи. Она, конечно, предполагала, что Драко решит воспользоваться ею одним из первых. Купит услугу «Трахни Избранную со шрамом на лбу» — или как там услуга называется? И почему так быстро? Неделя прошла. Или около того.       Ненависть и одержимость Драко настолько велики, что даже Рон, будучи не самым проницательным из её друзей, в своё время просёк, что поведение хорька имеет подоплёку. Огромную такую подоплёку с жирнющим слоем маниакальности.       Хейли Поттер соврёт, если скажет, что не жаждет препарировать душу Драко Малфоя и вытащить наружу все его секреты. Тоже. Но сейчас для этого явно не время. Как-нибудь потом. Когда уничтожит Волдеморта и последний крестраж — саму себя.       Хейли оборачивается — никого. Отлично. Прикрыв веки, она напряжённо вслушивается в тишину. Шагов не слышно, видимо, преследователи пока далеко. Шанс сбежать ещё есть. Она идёт дальше, двигаясь почти наугад.       Но внезапно звук шагов раздаётся громче, будто те уже совсем близко.       — Жопа соплохвоста, — сквозь зубы выдыхает она, крепче перехватывая канделябр.       Куда теперь? Вокруг сплошные коридоры.       — Хейли Лили Поттер, — нараспев тянет Теодор где-то совсем рядом. — Девочка-Которая-Выжила! Победительница Турнира Трёх Волшебников! Самый молодой ловец и… Что там ещё у нашей Хейли?       — Раздутое самомнение и девять жизней, как у сраной кошки, — лениво отзывается Драко, и Поттер отчётливо слышит чирк зажигалки — он прикуривает.       — Хейли, слышала? — вновь бросает Нотт. — Хватит прятаться, выходи. Портишь всё веселье.       А сердце Поттер бьётся неистово, кажется, ещё мгновение — и выпрыгнет к чертям собачьим из груди. Блядь, в какой же хуёвой ситуации она оказалась.       Надо бежать. Нет! Куда бежать? А как же девочки?!       Зажмурившись, Хейли прислоняется к холодной каменной стене и медленно сползает по ней вниз. Силы стремительно покидают её.       Надо… Надо найти палочку. А потом — девочек.       Мысли путаются в голове. Видимо, Мальсибер её чем-то накачал, или…       — А вот и наша Хейли Поттер, — насмешливый голос Теодора вырывает её из оцепенения.       Она резко вскидывает взгляд и видит двух Пожирателей, возвышающихся над ней. Их лица скрыты за костяными масками.       — А может, она и не кошка вовсе, Драко, — Тео поддевает палочкой её подбородок, но Хейли брезгливо дёргается в сторону. — Может, она просто мышонок.       — Пошёл нахуй, Нотт. И ты, Малфой, тоже нахуй иди. Я скорее сдохну, чем дам вам к себе прикоснуться.       Драко молча снимает чёрный плащ, и швыряет его в неё. А взмахом палочки превращает орудие убийства — канделябр — в груду пепла.       Ну и мудак.       — Не еби мозги. Одевайся.       И, развернувшись, уходит.       Тео же опускается на корточки, стягивая маску.       — Драко немного грубоват, а вот я обещаю быть нежным, — криво усмехается он.       Хейли выдавливает из себя издевательскую улыбку:       — Какие же вы два конченых урода. Мечтали меня отыметь добровольно, а придётся брать силой. Так кто из нас в итоге выиграл, Нотт? Очевидно, что я. Поттер.       Малфой вдруг замирает и, резко развернувшись, шагает обратно. Хейли рефлекторно вжимается в стену, задерживая дыхание. Драко, грубо оттеснив Теодора, нависает над ней. Жёсткий захват на шее — и он рывком ставит её на ноги.       — Не смей меня трогать! — рычит она, до крови царапая его руку.       — Драко, ну нельзя же так с Избранной, — ехидно тянет Нотт.       Но Малфой, кажется, оглох и ослеп для всех остальных. Всё его внимание, до последней капли, сфокусировано на Хейли. В его глазах — ничего человеческого. Только дикость и первобытная ярость. И сплошная непроглядная тьма.       — Самая невыносимая ведьма, — цедит Драко, выплёвывая каждый слог и безжалостно сжимая пальцы на её горле. — Очнись, Поттер. Ты теперь никто. Просто блядь. Моя личная шлюха.       — Если бы я только знала… — хрипит она, через силу растягивая губы в едкой ухмылке, — что мой отказ…       — Закрой свой поганый рот! — рявкает он, перекрывая ей кислород.       Ещё секунда — и этот больной ублюдок задушит её нахрен.       — Драко, остынь. Ты же её сейчас убьёшь, — Нотт примирительно опускает ладони на напряжённые плечи друга. — Давай лучше… насладимся её услугами.       Пальцы разжимаются медленно, с явной неохотой. Хейли тотчас оседает на пол, судорожно хватая ртом воздух и заходясь кашлем.       Ублюдок. Какой же мерзкий, высокомерный ублюдок.       — Надевай мантию и живо в свою комнату. Нотт, если она будет брыкаться — нацепи на неё поводок, — бросает Драко, отворачиваясь. — Я в бар. Иначе точно её прикончу.       — Ты просто долбоёб, Драко. Кусок дерьма, — Хейли смотрит на него исподлобья, тяжело опираясь на дрожащие руки, и снова поднимается. — Компенсируешь свой маленький хер иллюзией власти? Прямо под стать своему обожаемому лорду.       Лицо Малфоя мгновенно каменеет.       — Ах ты, мразь…       — Драко, Драко, тихо, — Теодор стремительно вклинивается между ними. — Иди выпей. Выкури что-нибудь. А я пока побеседую с нашим мышонком. Правда, мышонок? — Нотт поворачивается к Хейли с приторной улыбкой. — Обещаешь вести себя хорошо? Не будешь больше злить мистера Малфоя?       Хейли сверлит его полным ненависти взглядом, но молчит.       — Подумай хорошенько, — многозначительно подмигивает Нотт.       Сцепив зубы, Поттер едва заметно кивает. Драко, не проронив больше ни слова, круто разворачивается и уходит.       Когда Малфой пропадает из виду, Нотт сокращает расстояние между собой и Поттер, мгновенно меняясь в лице. Фальшивое добродушие испаряется, уступая место чистой кровожадности.       Он склоняет голову набок.       — Поиграем, мышонок? — нависает он над ней. — Хм, — изображает задумчивость, сузив зеленые глаза, — ты бежишь, а я догоняю. Если получится удрать — ты свободна.       Пиздит, гадёныш. Но это лучше, чем ничего.       — Давай, — с вызовом отвечает она.       — Дам тебе фору: пять секунд.       Очаровательно, блядь.       — Время пошло. Раз…       И Хейли бросается наутёк, прихватив с собой малфоевскую мантию.       Поворот, ещё поворот. И ещё один. Блядь, куда идти?!       — Два.       А паника жутко искрит на кончиках пальцев. Хейли кажется, что свободы ей не видать, потому что этот бордель — ёбаный лабиринт.       — Три.       Поттер дышит прерывисто, глаза широко распахнуты. Дикий азарт с примесью адреналина бурлит в крови.       — Четыре, — слышит она шёпот, кажется, над самым ухом. — Тик-так, мышонок.       Мерлин, дай ей сил, нахуй.       — Пять!       И тут Хейли, сворачивая в очередной коридор, видит открытое окно. Вот она — свобода! Ещё чуть-чуть…       Но вдруг прямо перед ней из воздуха появляется высокая фигура Нотта, чьё лицо снова скрыто пожирательской маской.       — Попалась.       Хейли готова бороться, драться, рвать зубами, но Теодор поступает грязно — просто вырубает её заклинанием.       Мир меркнет. Она теряет сознание.

***

      Пробуждение получается не из приятных. Во-первых, она ни хрена не видит. Ага, на глазах повязка, но это полбеды. Во рту кляп, а руки и ноги связаны. И лежит она на кровати, но судя по знакомому аромату сандалового дерева, не одна. Драко.       Блядский Мерлин, какой пиздец. Ну и извращенцы.       Хейли начинает невольно мычать и брыкаться. После одиннадцати лет жизни в чулане под лестницей она больше всего на свете ненавидит закрытые пространства и невозможность двигаться. Это сковывает её неконтролируемым ужасом и доводит до жуткой паники.       — Я освобожу тебя, если ты будешь хорошей девочкой, — горячий шёпот Драко опаляет ухо. Затем он перехватывает её за талию и прижимает к себе. — Если пообещаешь, что не будешь визжать, пинаться и вести себя как типичная Хейли Поттер.       Затем одним движением вытягивает кляп из её рта, и Хейли чувствует, как по подбородку течёт слюна. И Драко вдруг… слизывает её.       Блядь.       Хейли дико корёжит от этого действия: мурашки покрывают кожу, нервы натягиваются до предела.       — То есть я раздвину ноги перед тобой по доброте душевной? — говорит Хейли, стараясь звучат небрежно. — Я уже говорила: ни за что. Лучше убей.       — Нам не впервой, — лениво вздыхает Драко.       — Мы… — она запинается, отчаянно ища оправдание. — Это было давно. Нам было семнадцать. К тому же потом я тебя отшила.       Малфой резким движением срывает с неё повязку. Хейли встречается с парой серых глаз, потемневших от гнева. Если, конечно, так можно назвать тот пиздец, что плещется на дне его зрачков.       А всё-таки чертовски приятно его злить.       — Хейли, — произносит он тихо, до синяков сминая кожу на её животе. Поттер болезненно шипит. — Всё изменилось. Теперь я имею полное право распоряжаться тобой. И предлагаю вполне сносные условия для удовлетворения моих желаний. Например… Заберу тебя в мэнор.       На последнем предложении его губы изгибаются в самодовольной ухмылке.       — Минут пятнадцать назад ты душил меня у стены и называл мразью, — огрызается она. — Нахрена я тебе в мэноре? Чтобы что?       — Я не привык сдерживаться, Поттер, — невозмутимо парирует Драко. — Я всегда получаю что хочу и когда хочу.       — Ммм. И я, типа, твой трофей? Ну, кури бамбук тогда, — нахально подмигивает она.       Драко брезгливо морщится. И, кажется, его терпение медленно, но верно иссякает.       — Всё время забываю, что ты росла среди маггловского отребья и выражаешься под стать этим животным.       Он делает паузу. Касается её шрама на лбу, почти ласково проводит пальцем по рубцу и облизывает губы.       — Поттер. У всех разные предпочтения. Я вот… желаю тебя. До, — он тяжело сглатывает, впиваясь в неё жадным взглядом, — мурашек.       Она знает, что он делает. Всегда так делал. Если любимой игрой Теодора были «кошки-мышки», то Драко с садистским наслаждением обожал играть в «горячо-холодно». С Хейли — особенно.       — Ты прекрасна, — продолжает он лгать, явно стараясь задеть струны её души. Напомнить о совместном прошлом.       Но Хейли смотрит ему в глаза совершенно равнодушно. Она знает: напускная нежность и фальшивые объятия — лишь часть изощрённой игры психопата.       «Драко Малфой — психопат», — всплывают в сознании давние слова Пэнси.       Драко Малфой убил Дамблдора.       Драко Малфой убил Рона Уизли.       Драко Малфой убьёт каждого, на кого покажет Волдеморт. Не потому, что ему приказали, а потому, что ему нравится лишать людей жизни.       А Поттер всегда была для Драко чем-то вроде золотого тельца. Значит, какую-никакую власть она над ним имеет. Наверное.       Малфой гладит по лицу связанную Хейли, дотрагивается — будто до чего-то святого — до щёк, носа, губ, бровей. Его горячий взгляд неотрывно пожирает её лицо. Она сглатывает. Он ждёт ответа, не так ли? А что сказать?       Нужно… Нужно разозлить настолько, чтобы он отъебался.       — Я… хочу Тео. Всегда хотела, — выпаливает она.       Драко замирает.       Пять секунд до взрыва. Отсчёт пошёл.       Его лицо недоумённо вытягивается.       Три секунды до взрыва.       Взгляд мрачнеет.       Две секунды!       И чеку Малфоя срывает мгновенно: он резко приподнимается и, встряхнув Хейли, как куклу, ставит её на колени, вжимая лицом в подушку.       Господи!       Он хватает её за верёвки, плотно обвивающие щиколотки, и с нарочитой жестокостью натягивает их до кровавых отметин. Драко хочет услышать стон боли? Ни за что! На четвёртом курсе Хейли вытерпела Круциатус Волдеморта, а психоз Малфоя стерпит и подавно. Как он там сказал? «Не впервой».       Драко пристраивается сзади, затем хватает её за волосы, наматывает их на кулак и дёргает на себя. Блядь, как больно! Хейли жмурится. Но главное — не дать Малфою эмоций, не обрадовать стоном или всхлипом. И она смиренно терпит грубость, совершенно неуместно ощущая задницей… его эрекцию.       — Хочешь Теодора? — горячо шепчет он ей на ухо, прижимая к своей груди. — Хочешь, чтобы он снял эти кружевные трусики и вошёл в твою пизду, Поттер?       — У… Угу, — выдавливает она ответ, буравя взглядом потолок. — Хочу. Пиздец как сильно. Хочу ощутить его большой… член в себе.       Мне конец.       И Драко сначала делает глубокий и шумный вздох, задерживает дыхание, усиливает хватку на волосах, затем, хрипло выдыхая в шею Хейли, второй рукой лезет в карман.       — Помнишь, как тебе нравилось, когда я дрочил тебе в раздевалке после квиддича? — продолжает Малфой.       Помню. К сожалению.       — Отвечай.       — Не помню, — говорит она без тени эмоций. — Ещё вопросы?..       И Поттер, мать твою, чувствует холод металла в районе бедра. Блядь, он достал клинок. Она бы посмотрела вниз, да ублюдок держит её за волосы так крепко, что головой невозможно покрутить. Даже шелохнуться нельзя.       Острое лезвие не ранит кожу. Пока что. Пока Драко не вошел во вкус.       Помни, Поттер, никаких эмоций. Пусть наслаждается триумфом без особой радости.       — Молчишь? — кусает мочку уха. — Возможно, ты считаешь меня не слишком дальновидным. Но я изучил тебя. Буквально. И твоё напускное спокойствие, — надменно усмехается, — ну, бред.       Затем он поддевает клинком край белья, и кружево рвётся с характерным трещащим звуком.       — Меньше слов, больше дела, Малфой, — уверенно отвечает Поттер, хотя от страха начинает потряхивать. — Давай: вошёл, вышел, и я пойду пис… О!       Но то, что делает Драко в следующий миг, заставляет её заткнуться, а глаза широко распахнуть. Он полоснул по животу. Случайно или намеренно — Хейли не знает.       — Совсем ёбнулся?! — в ужасе выпаливает она, предпринимая попытку вырваться.       Тщетно.       — Мило дрожишь, — хмыкает он, затем откидывает клинок на кровать и принимается растирать рану. — Потерпи немного.       Хейли от страха хочет обнять себя руками, но те связаны. Её ошалелый взгляд мечется по комнате…       Соберись, Поттер! Это просто Малфой! Бывало и хуже!       Прикрывая глаза, она медленно выдыхает, а когда вновь открывает, то видит перед собой окровавленные пальцы.       — Лицом вниз, Поттер, — приказывает Драко и бесцеремонно бросает её на постель.       — Отъебись от меня, кусок дерьма, блядь! — вскрикивает она, но звук поглощает подушка.       Он же хватает её за бёдра и ставит на колени, притягивая её задницу к себе.       Шлепок!       — Моя любимая часть твоего тела, — бормочет он, и Хейли чувствует… укус!       Он, блядь, кусает!       — Малфой!..       Но тот вообще не реагирует: он покрывает её кожу поцелуями, перемежая их укусами острых зубов. А потом… погружает в неподготовленное влагалище окровавленные пальцы. Хейли не выдерживает и взвизгивает. Но Драко будто подпитывается её паникой и только усиливает стимуляцию — кровь так пошло хлюпает.       — Ты хотела Нотта? Верно? — пальцы задевают клитор, а мозолистая ладонь собственнически сминает ягодицы.       Хейли не отвечает, лишь хнычет позорно, кусая губу до крови. Она предполагала, что метка лишила Драко остатков человечности, но чтобы настолько? Она даже представить не могла.       — Делай всё, что хочешь. Черта с два я сдамся, — бросает она.       И Малфой делает: приспускает штаны и, приставив к влажному от её же крови входу головку члена, входит резко и на полную длину.       — Хейли, — он с наслаждением произносит её имя, замирая внутри неё. — Как же я скучал по тебе. Как же я пиздецки скучал по тебе… А ты? Ты скучала по мне?       Не дождавшись ответа, он начинает двигаться.       — Лучше бы сдох в том адском пламени, — выдаёт Хейли, поворачивает голову и на мгновение встречается с его похотливым взглядом. — Лучше бы ты сдох!       Драко вновь останавливается. Смотрит на неё — и, сцепив зубы, вытаскивает член, берёт Хейли за талию и резко переворачивает на спину. Крепко обхватывает её запястья, фиксируя их над её головой, и нависает сверху. Поттер глядит в ответ без грамма страха. Старается, по крайней мере.       Будь сильной, Хейли.       — Теодор, значит. Хорошо, — расплывается в оскале Малфой. — Нотт, мышь хочет твой хер в своём рту. Или в заднице? Поттер, что предпочитаешь?       Она — совершенно неуместно — чувствует, как малфоевский стояк трётся о клитор, создавая… весьма интересные ощущения.       — Я предпочитаю двойной чизбургер, — едко отвечает она.       — Прекрасный выбор, Поттер, — кивает Драко.       Дверь ванной тотчас распахивается, и оттуда выходит Нотт. С ног до головы мокрый, в полотенце вокруг бёдер. Он взъерошивает влажные волосы и, глядя на Драко и Хейли, расплывается в счастливой улыбке.       — Сегодня что, Рождество? — тянет он и сбрасывает полотенце.       Блядь. Хейли отворачивается, чувствуя смятение.       — Почему она всё ещё в лифчике? Всегда хотел посмотреть на сиськи Поттер.       — Мне нравится так, — пожимает плечами Драко.       Поттер закатывает глаза: её что, здесь нет?       — Развяжи ей руки. Смотри — синие уже.       — Какой ты заботливый, Тео, — выплёвывает она, поворачиваясь к парню, который, совершенно не стесняясь своей наготы, забирается на кровать. Его стояк почти в лицо ей упирается.       Блядский Мерлин.       — Папа растил меня джентльменом, — с благоговением кладя руку на сердце, заявляет Теодор.       Малфой же отстраняется и снимает штаны, пока Тео, играя роль сраного джентльмена, поддевает её бюстгальтер и, освободив грудь, берёт с постели клинок и разрезает верёвки. Всё происходит под немигающим взором Поттер.       — Тсс, — прикладывает палец к своим. — Без глупостей. Я потрогаю их, можно?       И Хейли плюёт ему в лицо.       — Харчок в лицо — как дополнительная бесплатная услуга, — подмигивает она.       Но Тео не злится, нет: он, прикрывая веки, собирает капли с лица пальцем и… слизывает их. А затем, хитро прищуриваясь, с силой шлёпает девушку по груди, вызвав сдавленный всхлип, хватает Поттер за руки — до боли — и снова ставит на четвереньки.       — Да, блядь, что вам нужно от меня? — спрашивает она, пытаясь ударить парня любой частью тела. Но и Нотт, и Малфой намного крупнее Хейли: в ней килограмм пятьдесят максимум, а в них — под восемьдесят.       — Стой смирно, — приказывает Драко, снова пристраиваясь сзади.       — Я спросила: почему именно я?! — глаза предательски щиплет.       Нет, сука, не плачь!       — Показать твоё место, Хейли, — отвечает Тео, хватая её за подбородок. — Показать, что тебе нравится на самом деле. Что ты любишь. Ведь человек, не склонный к мазохизму, не будет в одиночку бросаться на Тёмного лорда.       — Мне не нравится! — огрызается она.       — Нравится, — усмехается сзади Драко, шлёпая её по голой заднице — до будущих синяков. — Ты любишь это.       — Что «это»?!       — Боль.       Нет!       — Ты же… — говорит она, жмурясь, а Теодор суёт большой палец ей в рот. — Никогда не хотел меня ни с кем делить! Ты же…       — Теодор — не кто-то, Поттер. Он мой брат. Ну, почти, — отзывается Малфой.       — Открой рот, мышонок.       Какой, блядь, нежный. Поттер вместо того чтобы выполнить просьбу — прикусывает палец. Тео шипит от боли.       — Обожаю, когда ты такая. Ещё со школы. Но… — он картинно разводит руками. — Мы уже не в школе. Мы в борделе, и ты — наша шлюха. Так что открой рот, Хейли, пока я не заставил тебя с помощью Империуса.       Сглатывая ком горькой обиды, она, глядя Теодору в глаза, покорно открывает рот — и тот мгновенно заполняет его своим членом.       Блядь. Какой большой.       Теодор прикрывает глаза от наслаждения и удовлетворённо выдыхает:       — Да…       Но в следующую секунду Хейли чувствует, как Драко заполняет её вагину. На всю чёртову длину.       Теперь Поттер прикрывает веки, плотно смыкая губы вокруг ноттовского ствола, пока стенки влагалища невольно сжимаются вокруг малфоевского члена.       Я… Они меня разорвут.       Хейли никогда не чувствовала себя так — настолько заполненной. Но когда парни начинают двигаться, внутри у неё разгорается запретное, порочное чувство чего-то, о чём даже думать стыдно. И Драко, словно читая её мысли, касается набухшего клитора и шёпотом произносит:       — Вот видишь, Поттер. Тело не умеет лгать.       — Соси тщательнее, — после требует Теодор, проталкивая член почти в глотку. Хейли морщится, из глаз брызгают слёзы. — И если расслабишь горло и тело, станет приятно.       Он треплет её по волосам, как псину, взирая сверху вниз.       — Ты прекрасна, Хейли. Всегда мечтал увидеть тебя в такой... интересной позе, — издевательски-нежно улыбается.       А ей хочется задыхаться от не поддающихся логике ощущений. Драко, кажется, сейчас порвёт её. Толчки его становятся грубее, жёстче, шлепки — больнее, а стоны — громче. Теодор тем временем неспешно трахает её в рот.       — Тебе нравится, — не спрашивает он. — Тебе очень нравится.       Прикусывает губу и чуть ускоряется, а Хейли дрожит, пытаясь сдержать реакцию тела. Потому что член Драко так чертовски идеально задевает нужные точки, а пальцы ласкают клитор.

      Она на грани.

      Она так близко.

      Глаза непроизвольно закрываются — и она отдаётся во власть греховному соблазну.       — Салазар, как же ты... сжимаешься вокруг меня... Хейли, блядь! — слышны хрипы Драко. — Детка, ты... ох...       Малфой словно сейчас откинется от удовольствия. Теодор наращивает темп, а...       А Хейли Поттер кончает. Кончает, насаживаясь на малфоевский член, чувствует, как струи горячей спермы заполняют влагалище, и...       Теодор оргазмирует следом, проталкивая ствол глубже.       — Глотай! — звучит приказ, и Хейли, поперхнувшись, подчиняется.       Малфой и Нотт отстраняются, и девушка бессильно падает на кровать лицом в постель. Тело пиздецки ноет. И она чувствует, как тёплая жидкость вытекает из её лона, пачкая простыни, чувствует горечь во рту, слышит, как парни одеваются, слышит, как хлопает дверь ванной.       Затем кто-то из них касается её спины — невесомо, почти нежно — и говорит:       — Нет ничего стыдного в том, что тебе нравится грубость. Я давно тебе говорил, что ты необычная.       Драко.       Она вскидывает на него гневный взгляд.       — Время вышло. Доплачивать будете? — саркастически спрашивает она.       Главное — не плакать.       — Ещё увидимся, мышонок, — говорит он и уходит.       Все кончили. И всё кончилось. Но для совести Хейли всё только начинается.