5. Зайчик (Блейз Забини/Джинни Уизли)

      Элита магической Британии стояла на ушах. Домовой эльф убил высокопоставленного волшебника! Мотивы существа были не ясны никому — кроме, пожалуй, Блейза и ещё парочки адекватных Пожирателей.       Удивительно, но Малфои отнеслись к гибели главы семьи равнодушно. По крайней мере, так казалось Забини. Драко лишь дважды обмолвился, что не верит в виновность домовика, заявив, что, вероятно, Люциуса убила грязнокровка.       — Шлюхи. От них одни проблемы, — бросил он тогда, осушив рокс с огневиски залпом. — Им нельзя доверять.       — Поэтому ты зависаешь у Поттер? — подначил его Теодор. — Постоянно.       Малфой злобно зыркнул в ответ и резко поставил бокал на стол. Тот протестующе звякнул.       — Дохуя болтаешь в последнее время, Нотт, — вкрадчиво произнёс Драко, одарив друга ледяным взглядом. — Как бы язык тебе не вырвали.       Тео лишь довольно хмыкнул.       — Вообще странно, что эльф не забрал Грейнджер. Сбежали бы вместе, — вслух подумал Блейз, дабы снизить градус малфоевской ярости.       — Ты же один из верховных Пожирателей, Забини, — ответил Драко. И профессорским тоном продолжил: — Мог бы узнать, что после случая с ебучим Добби, Тёмный лорд наложил на бордель и прочие места специальные чары. Теперь пленные не могут покинуть их с домовиками.       — А с кем могут?       — С кем-то из… нас, например, — странно улыбнулся Малфой. Следующие слова задели Забини за живое: — Так что, можешь забрать Уизлетту к себе. Посадишь на цепь. Или чем вы там занимались в школе. В целом, похуй.       Затем он схватил свою катану и… пропал. Никто не видел его уже недели три, может меньше. Ходили слухи, что он отправился с матерью во Францию.       Блейз же не обладал такими привилегиями, как Малфои, поэтому вечно пропадал на Пожирательских миссиях.       Британия пала. Почти все подчинились Волдеморту, кроме северной части Уэльса. Местные волшебники вместе с остатками Ордена Феникса создали целый лагерь сопротивления и весьма бойко отбивали атаки Пожирателей.       После очередного изматывающего дня, испачканный в чужой крови Блейз осознал, что нуждается в чём-то бо́льшем, нежели стопка русской водки, подаренной Долоховым.       Он жаждал отпустить контроль, сбросить напряжение и усталость. Салазар, как же он хотел, чтобы нежные девичьи пальцы гладили его по голове. Чтобы она, именно она, снова назвала его зайчиком.       «Зайчик. Мой милый, пушистый зайчик».       Блейз вспоминал её нежный голос, широкие бёдра, мягкую грудь, ярко-рыжие волосы… Вспоминал, какой она была на вкус в их последнюю встречу.       Какой мокрой, дьявольски красивой, горячей и… властной.       В паху потянуло. Блейз опустил взгляд и спешно поправил брюки. Прикрыл веки, стиснул зубы и шумно выдохнул.       Приму душ.       Он всегда знал, где её найти после поимки. Ему доложили сразу же. Забини не стал медлить и в тот же миг выкупил её в личное пользование. Но сам так ни разу и не пришёл.       Не мог.       Не мог посмотреть ей в глаза после всего, что случилось. Быть может, они никогда по-настоящему не встречались, но та хрупкая дружба с привилегиями, что установилась между ними в тёмные времена, стала для Блейза светом. Грёбанной надеждой.       Но… надежду отобрали. Теперь его «надежда» была заперта в душном, блядском борделе без окон.

***

      Блейз аппарировал к дому терпимости. Величественное здание викторианской эпохи превратили в дыру, где мужчины тешили самолюбие, а женщины считали дни до кончины. Здесь так смердело сексуальным унынием, что Забини украдкой поморщился. Сладковатый аромат десятка видов духов смешался с терпким запахом торфяного виски и грязных тел.       Отвратительно пошло и нарочито роскошно.       Блейз прошёл мимо стойки регистрации, вежливо улыбнувшись миловидной администраторше и оборотню, который её охранял. Около бара он, находящегося в главном холле, отыскал Мальсибера.       — О, Забини! — радостно хлопнул в ладоши Пожиратель.       — Привет. Я к Уизли, — Блейзу неистово претило общение с этим человеком. Даже короткое. Мальсибер всегда казался ему слишком скользким.       Тот окинул его хитрым взглядом и кивнул:       — Ваша собственность заскучала. Подать ужин в её покои?       — Да, — коротко бросил Блейз. — Где она?       — Третий этаж. Комната триста четыре. Покорно ждёт своего хозяина…       Не прощаясь, Блейз направился к лестнице. По пути он наткнулся на подвыпивших коллег в окружении совсем юных девочек.       — Забини, — хрипло протянул один из ублюдков. Он сильно напоминал свинью: такой же розовый, лоснящийся и толстый.       — Привет, Лафрой, — кивнул Блейз первому, а затем повернулся ко второму: — Дженкинс.       Девочки мгновенно понурили головы. Смотреть на них было тошно. Особенно после пережитого дня, где он пытал много и беспощадно.       В голове у Блейза созрел план.       — Какими судьбами?..       — Купил этих двоих, — оборвал Забини Дженкинса на полуслове.       Шагнув на ступеньку вверх, он бесцеремонно вырвал испуганных подростков из потных мужицких лап.       — Но это же мой товар! — по-поросячьи взвизгнул Лафрой, когда Блейз потащил девчонок за собой.       Боковым зрением он заметил, как побледнели и задрожали девочки. В их глазах плескался такой животный ужас, что Забини даже представить боялся, что именно с ними здесь творили.       — Подождите секунду, — тихо приказал он им, указав на лестничную площадку.       Те, прижавшись спинами к холодной стене, послушно закивали. Блейз плавно вынул палочку и наставил её на Пожирателей.       Глаза Дженкинса ошеломлённо расширились:       — Что ты задумал?..       — Обливиэйт дуо, — лениво произнёс Блейз.       Светло-голубой луч сорвался с кончика древесины и стремительно разделился, ударив обоим Пожирателям прямо в лоб. Их взгляды мгновенно помутнели. Пошатнувшись, они едва удержались на ногах.       Но Блейз хотел, чтобы они скатились кубарем. Желательно, размозжив по пути черепа.       — Сомниум дуо, — с яростью процедил он.       Раздался громкий стук, и два бессознательных тела с грохотом покатились вниз по ступеням.       Девочки позади испуганно запищали. Обернувшись к ним, Блейз мягко улыбнулся:       — Простите, что напугал. Возвращайтесь к себе.       Украдкой утирая слёзы, они благодарно закивали и скрылись в коридоре.       Блейз не хотел запоминать ни цвет их глаз, ни цвет волос, ни тем более тот факт, что на вид им было не больше тринадцати.       Он глубоко презирал всё это.

***

      Занеся руку над дверью, Блейз замер. Сглотнул. Помедлил секунду, собираясь с духом, но всё же постучал.       — Входите, — услышал он её.       Несмело повернув ручку, он вошёл. Джиневра вальяжно восседала в кресле, закинув ноги на стол, и красила ногти. Она даже не взглянула на него.       Одета она была во что-то странное и чересчур вульгарное: ярко-красный корсет и глупые заячьи ушки на ободке. Наконец она подняла взгляд и хитро прищурилась. Игриво улыбнулась, отложила флакончик магловского лака.       — Привет, зайчик, — произнесла она тем самым голосом, который заставлял Блейза по-идиотски дрожать.       Блядский Мерлин, сраная Моргана и все демоны ада в придачу. Эта девушка владела им, будто вещью.       И он дьявольски этим наслаждался.       — А я всё думала, когда ты навестишь «свою собственность», — едко проговорила она, изобразив кавычки и, поднялась из-за стола.       — Ты же понимаешь, что выкупить тебя было необходимо. Иначе тебя бы трахал кто ни попадя, — ответил Блейз, снимая мантию.       Джинни усмехнулась.       — Уж лучше пусть трахают меня, чем, например, хм… — она сделала паузу, — второкурсниц.       В груди его неприятно кольнуло. Она всегда умела как поднять Блейзу настроение, так и испортить.       — Джинни, — строго произнёс он.       Ему не хотелось в этом копаться.       Не сейчас. Блядь. Только не сейчас.       — Что?       — Я здесь по другой причине.       — Конечно, — она присела в картинном реверансе, — хозяин.       Блейз закатил глаза.       — Мило, кстати. Красный тебе идёт, — сказал он совершенно искренне.       — Мальсибер заставляет носить, — вздохнула она и на её лице появилась насквозь фальшивая улыбка. — Начнём с порки?       — А как же прелюдия? — деланно оскорбился Забини.       — Может, позовём ещё твою маму? — в тон спросила Джинни. — Попросим, чтобы поддержала тебя морально. Ну мало ли. Вдруг заплачешь во время процедуры.       Вот за это она ему и нравилась. Среди высокомерных слизеринок и зазнавшихся гриффиндорок Джиневра Уизли была, ну, обычной. Такой естественной.       Такой язвой…       — Поедим сначала? — предложил он.       Стол тем временем заполнялся едой.       — После процедуры.       — Не называй это так.       — Слишком много слов. Заткнись, — она щёлкнула пальцами, и Блейз тотчас замолчал.       Затем подошла к шкафу, вытащила оттуда красные лакированные туфли, и Забини…       Повело. Он облизал губы. Если и была у него слабость помимо Уизли, то это Уизли в красных туфлях.       После туфель случился ещё один контрольный выстрел — Джинни сняла юбку. Красное кружево так мягко облепило её аппетитные формы, усыпанные веснушками, что Блейз…       Опустился на колени.       Джиневра обернулась. Улыбнулась. Прошла к креслу и села, широко раздвинув ноги.       Блейз принялся судорожно избавляться от рубашки.       — Давно мы этим не занимались, не так ли? — вкрадчиво спросила Джинни и, снимая заячьи ушки, добавила: — Будешь сегодня настоящим зайчиком.       Она протянула ему кожаный атрибут.       Дважды кивнув, слвоно одержимый, Блейз покорно подполз к её ногам и, пока она надевала на него красный ободок, впился губами в икроножную мышцу. И веки от блаженства закрыл. Тихо простонал, вдыхая родной приятный аромат.       Казалось, секунда — и он задохнётся от ощущений. Лишь от грёбанного прикосновения к ноге. Именно здесь, в душной комнате, он мог снова окунуться в то, что по-настоящему любил. В свои греховные предпочтения. Только рядом с Джинни он мог отдаться искреннему желанию.       — Да, госпожа, — хрипло, но уверенно ответил Блейз, подняв на неё жалобный взгляд. — Буду кем угодно.       — Хорошо, зайчик. Разденься полностью.       С помощью магии он избавился от штанов, затем — от боксеров. Ему хотелось немедленно коснуться члена: тот, налившись кровью, болезненно ныл. Но стоило руке потянуться к истекающему смазкой стволу, как острая шпилька тут же впилась в бок.       Блейз застонал. От боли и наслаждения одновременно.       — Я тебе разрешала? — Джинни схватила его за волосы, заставляя посмотреть на неё.       — Нет, госпожа.       — Вот именно. Только хорошие мальчики могут себя трогать.       Забини робко улыбнулся и кивнул. Джиневра потрепала его по щеке:       — Скучала по тебе, зайчик.       Слышать, что он ей нужен, что она скучала, было очень приятно. Блейз, не отрывая взгляда от её лица, продолжил целовать её ногу, поднимаясь всё выше. И выше…       Он касался Джиневры трепетно, будто пробовал на вкус. Война, бордель, скитания по лесам — ничто не изменило её. Она осталась всё такой же прекрасной, соблазнительной и непостижимой.       Забини порой задумывался: взаимны ли его чувства? Даже проведя с ней в постели почти целый год, он так и не разгадал, что творится в голове у Джиневры Уизли.       Даже сейчас, когда она позволила снять с неё трусики и вдохнуть их запах, он не знал.       Даже сейчас, когда она разрешила коснуться губами её влагалища… Когда захныкала от удовольствия, впилась ногтями в макушку Блейза и выдохнула едва слышное: «Только мой зайчик может меня трогать там…»       Да. Даже сейчас, в самый интимный миг их сокровенной близости, она оставалась для него загадкой.       Он облизывал припухшие розовые половые губы, непреодолимо желая провести ладонью по собственному члену. Вверх и вниз. Тот стоял колом и нестерпимо жаждал внимания. Казалось, тронь его Блейз хоть пальцем — кончит мгновенно.       Возбуждение достигало запредельного накала.       Забини поднял взгляд на Джинни. Она почти закатывала глаза. Ему безумно нравилось доводить её до такого состояния — именно сейчас она как никогда нуждалась в нём.       — Такой… хороший… мальчик…       — Пожалуйста, — взмолился он, — пожалуйста, госпожа. Позвольте… мне…       Джиневра лукаво прищурилась и жестом велела отстраниться. Блейз послушно отпрянул.       — В шкафу, на верхней полке, лежит ошейник. Принеси его.       Он кивнул. Подойдя к платяному шкафу, Блейз глянул на себя в зеркало, висевшее на дверце, застыл на секунду и довольно улыбнулся отражению: красивый, высокий, статный парень с шестью кубиками пресса, широкими плечами и… заячьими ушами.       Как хорошо, что видеть меня в подобном амплуа может только Уизли.       Забини до смерти стыдился своей страсти быть снизу.       Он быстро распахнул шкаф и, увидев ошейник с острыми шипами, чуть напрягся. Выглядел он угрожающе. Но и маняще тоже. Если шип способен поранить кожу, доставить боль…       Хочу.       Блейз в предвкушении облизал пересохшие губы. Он взял всё необходимое и вернулся к Джинни.       Опустившись перед ней на колени, он уже собирался передать игрушку, но замер на месте. Потому что…       Потому что Джинни бесстыдно ласкала себя, глубоко погружая два пальца во влагалище.       — Хочешь войти в меня, зайчик?       — Больше всего на свете, — мгновенно отозвался Блейз, заворожённо наблюдая за ней: она размазывала влагу по клитору, сипло постанывая.       — Надень… на себя ошейник. Шипами внутрь.       Едва ли требовались пояснения. Блейз тотчас выполнил приказ и шипы больно впились в кожу.       Как хорошо…       Он стиснул зубы.       — Цепь. Наколдуй, — продолжила Джинни.       — Цепь?       — Да.       В помутнении от похоти Забини не сразу осознал, чего именно она просит, но секунду спустя всё же сделал как было велено. Цепь крепилась к колечку на ошейнике, второй же её конец оказался в руке Джинни.       — Иди ко мне, — улыбнулась она и легонько потянула цепь на себя.       Довольно улыбнувшись, «зайчик» поднялся, опёрся обеими руками на подлокотники и навис над Джинни. Расстояние между ними сократилось до желанного сантиметра. Он почти её поцеловал, но вдруг…       Уизли отвернулась.       Это было… неприятно.       — Не в этот раз, — излишне резко возразила она. — Смотри, сейчас мы поиграем.       Она вновь повернулась к нему и заглянула в глаза.       — Я разрешаю тебе водить головкой члена вдоль. Но категорически запрещаю входить…       Блейз невольно застонал. Так протестующе и так жалобно.       Джиневра резко натянула цепь, и он снова издал громкий стон, теперь уже от сильной боли. Почти сразу почувствовал запах крови и то, как капли покатились по спине.       Жестокая, блядски прекрасная Джиневра, мать её, Уизли мучила его, словно вещь.       — Если ты не согласен, — прошептала она в самые губы, — я свяжу тебя и выставлю в коридор прямо так. Как думаешь, что скажут Пожиратели, увидев тебя в подобном прикиде?       К боли и возбуждению добавился страх. Такой липкий, словно патока. Больше всего на свете Блейз боялся, что кто-нибудь узнает о его маленькой слабости.       Об этом гнусном фетише.       Зелёные глаза столкнулись с карими.       — Это слишком, — выдохнул Блейз.       — Неужели? — хмыкнула Джинни. — Оглянись. Как думаешь, где мы находимся, Забини?       Сжав челюсти, он промолчал. Нет. Спорить не следовало. Нужно было наслаждаться моментом.       — Как прикажете, госпожа, — покорно ответил Блейз.       Джинни одобряюще погладила его по щеке — снова, как милого питомца. И Мерлин свидетель, ему это безумно нравилось.       Теперь он опирался лишь на одну руку, и было тяжело, поэтому Джинни позволила им переместиться на кровать. Уложив её на чёрные шёлковые простыни, Блейз наконец-то сделал это…       Он провёл членом вдоль мокрой горячей пизды и, прикрыв веки, издал глубокий, протяжный стон.       — Салазар…       Джинни тихо хмыкнула в ответ.       — Не спеши, зайчик. Продержишься хотя бы минуту, позволю кое-что побольше.       — Это… дох-хуя, Уизли, — прохрипел он, продолжая касаться головкой члена её половых губ.       Он не мог остановиться. Это было приятно до умопомрачения.       — Такая игра, — подмигнула она.       Непривычно.       Сегодня она была непривычно игривой, как показалось Блейзу. Но к Мордреду всё. Ему было необходимо это ощутить. Почувствовать её.       Почувствовать Джиневру Уизли.       Однако чем дольше он водил стволом по её влажной пизде, чем теснее прижимался стволом к её щели, тем ближе подступал оргазм. Было так хорошо, так необходимо, так невыносимо.       Нет, он не выдержит. Не сможет…       — А… Блядь, да. Вот так!..       Блейз задрожал, зашипел от накатившего освобождения и, обильно забрызгав спермой лобок Джинни и низ её живота, рухнул рядом с ней на кровать.       Пока Забини пытался прийти в себя и отдышаться, Джиневра ласково сняла с него заячьи ушки и нежно поцеловала в щёку.       — Прости… Я… — он едва мог говорить, — заигрался.       — Ничего страшного, зайчик. Поужинаем?       Улыбнувшись, он кивнул.

***

      — Как думаешь, тот домовик правда сам убил Люциуса? — спросила Джинни.       Сейчас, когда они ужинали, она выглядела по-домашнему мило: волосы собраны, макияж смыт, а вместо вызывающего корсета — свободная мантия и мягкие тапочки.       — Снейп допрашивал Грейнджер лично, — ответил Блейз, выбирая среди брускетт ту, что была помясистее. — А он, как известно, один из самых верных Пожирателей. Наверное, ей досталось.       Лицо Джинни помрачнело, а плечи понуро опустились.       — Наверное, — пробормотала она. — А мог ли кто-то приказать домовику убить Люциуса? Возможно, Малфой-старший знал что-то и кто-то…       — Зачем тебе это? — перебил её Забини.       — Что?       — Информация. Для чего? — без тени былой нежности в голосе осведомился он. — Шпионишь для Ордена?       Уизли цокнула языком, закатила глаза и скрестила руки на груди.       — Я сижу здесь в четырёх стенах. Как, ради сраного Мерлина, я бы шпионила для Ордена? Я даже девочек своих не видела уже… Не знаю сколько. Вечность, кажется.       — Ты хитрая, — пожал плечами Блейз, откинувшись на спинку стула. — Легко можешь обдурить мужчину ради собственной выгоды.       — Если бы, — картинно вздохнула она. — Тут смертная скука. Поэтому я и пытаюсь узнать хоть что-то… Неизвестно даже, кому эльф принадлежал?       — Нет, — буркнул Блейз. — Но… по слухам, у Драко есть какие-то подозрения. Правда, он пропал. Никто его не видел. Вот уже недели две, может, три.       Джинни мгновенно оживилась.       — Какие зацепки?       — Говорят… — легко начал Блейз, но, вовремя вспомнив слова Драко «шлюхам нельзя доверять, от них всегда одни проблемы», резко замолчал. — Неважно.       — Бле-е-ейз, — захныкала Джинни и перебралась к нему на колени, — ну расскажи.       Ему и правда хотелось поделиться сплетнями и тайнами, что блуждали среди Пожирателей. Разное болтали. И некоторые вещи пугали.       Действительно пугали.       — Не могу, — он мимолётно поцеловал её в шею и мягко снял с колен. — Мне пора.       Забини покинул Джинни со странным облегчением. Он вдруг чётко осознал: получив от неё долгожданную разрядку, он больше… Больше в ней не нуждался.

***

      Когда дверь за Забини захлопнулась, маска благодарной шлюхи треснула и осыпалась на новый ковролин.       Джинни щёлкнула пальцами.       — Скажи ему, что я закончила, — бросила она появившемуся мохнатому существу.       — Мгновение, мисс Уизли, — прохрипел с сильным русским акцентом домовой.       Джинни же потянулась за сигаретами и, протяжно закурив крепкий вишнёвый табак, села обратно в кресло.       Отмыться ей хотелось дико. Желательно тереть кожу мочалкой до крови. Но приятные мысли о грядущей ванне были разбиты появлением Антонина Долохова.       Не говоря ни слова, он хлопнул в ладоши трижды.       — Браво, лисица. Ты почти сломала его, — произнёс он с восхищением. — Забини явно знает что-то.       — Спасибо, — ответила сухо и по-русски Джиневра, глубоко затянувшись. — И вряд ли мои услуги ещё понадобятся.       — Верно.       Сложив руки за спиной, Долохов прошёл к зеркалу, что висело на дверце платяного шкафа, и торжествующе улыбнулся своему отражению.       — Сегодня я собрал компромата на Забини достаточно.       Джинни, прикусив губу, собралась с духом и едва слышно, с опаской спросила:       — Теперь я… Я могу увидеть маму и папу?       Пожиратель как обычно нарочно медлил с ответом. Сначала он сжёг простыни, на которых лежали Блейз и Джиневра, затем снял мантию, попросил домовиков убрать всё со стола. Уселся в кресло напротив Уизли и, похлопав по бедру, позвал к себе.       Джинни села к нему на колени. Сигарета, зажатая между её тонкими пальчиками, тотчас растворилась — это сделал Антонин. И он намотал длинные рыжие волосы на свой кулак. Да так сильно, что из девичьих глаз брызнули слёзы. Джиневра всхлипнула. Довольно хмыкнув, Долохов коснулся носом её шеи и глубоко вдохнул.       — Делить тебя сегодня с этим юнцом было тяжело. Я заревновал, — внезапно разоткровенничался он, — возможно, и убил бы. Его. Но Лорд ценит этих троих.       Антонин бережно гладил её по спине, а волосы так и не отпустил. Смотрел на неё в упор, будто ложь выискивал в слезящихся глазах.       — Ко-го? — дрожащим голосом уточнила Джинни, глядя на Пожирателя в ответ.       — Малфоя, Нотта и Забини. Говорит, за ними будущее. Поэтому пришлось действовать тонко. Через тебя.       — Ммм.       — Теодор и Драко умны. Они никогда не поведутся на шлюшьи россказни. А вот Блейз, — Антонин самодовольно ухмыльнулся, — туп, как пробка. Думает членом.       Джинни посмеялась над его шуткой. Но совсем не потому, что считала её смешной.       — Пойдём в ванную, — ласково продолжил он, наконец отпуская её волосы. — Так устал сегодня. Хочу провести тихий вечер с тобой.       Растянув губы в дежурной улыбке, Джиневра послушно кивнула.       — Хорошо.       Он всегда говорил про «тихий» вечер. Ничего тихого в нём не было: Долохов грубо и долго трахал Уизли, так, будто она была вещью. Не то чтобы это было плохо.       — Могло быть и хуже, — убеждала она себя, когда оставалась одна.       А вопрос про родителей был снова проигнорирован.