Десять граммов тишины

Он проснулся от того, что в мире кончились слова. Не то чтобы кто-то их запретил или украл — просто иссякли, как вода в пересохшем колодце, который копали три тысячи лет. Сначала исчезли громкие: «свобода», «правда», «вечность» — они ушли красиво, оставив после себя железный привкус во рту. Потом растаяли средние: «кофе», «понедельник», «письмо» — от них осталось только теплое пятно на простыне. А под утро с последним вздохом улетучилось слово «ты», самое короткое и самое тяжелое. Он сел на краю кровати и понял, что теперь его душа говорит на языке пауз. За окном фонари мигали, как азбука Морзе, которой никто не обучил темноту. В пустой комнате время свернулось в кошку и задышало животом — тихо, натужно, счастливо. И тогда он ощутил то, чего никогда не мог объяснить раньше. Огромное, безымянное, похожее на океан, который держат в грудной клетке. Оно не требовало ответа, не искало рифмы и не боялось оказаться неловким. Он улыбнулся в потолок и прошептал: «Наконец-то». А в мире, за стеклом, взорвалась тишина. И это был самый громкий звук, который он когда-либо слышал.