Надежда в черепе

Мой идеалист захлебнулся в кипящем эфире, Где время течёт, как расплавленный висмут, по венам. Я видел, как небо крошилось в стеклянном сортире, И ангелы падали вниз, обжигаясь о пену. Мир это горнило, где кузницы бьют по затылкам, Где каждая искра есть непрожитая секунда. Здесь вера лишь пепел на дне у разбитой бутылки, А нежность петля для того, кто не знает про чуда. Сквозь призму ожогов я вижу утробу вселенной, Она переварена мной, словно терпкая слива. Нет больше надежд в этой кухне военной, Где ложка для глаз, а тарелка для черепа, лживо. Я больше не верю в спасение мокрых салфеток, В грядущее, где воскресают раздавленные мошки. Я принял закон: если мир это сборище клеток, То смерть это просто смена пружины в лукошке. И вот я готовый. Без дрожи, без лживой икоты, Стою на пороге, где цифры кончаются нагло. Я сам себе космос, и мне не нужны палаты, Где лечат от страха. Прощайте. Всё кончено. Сжато.