Глава 6 Рождество

Нора. Раннее утро Рождество в Норе начиналось не с подарков, а с запахов. Корица, имбирь, жареный бекон, свежезаваренный чай и ваниль — всё это смешивалось в единый, уютный, густой аромат, который просачивался даже в спальни под самой крышей, проникал сквозь одеяла, сквозь сон, заставляя просыпаться раньше любого будильника. Гермиона открыла глаза затемно. Сквозь заледеневшее окно пробивался бледный утренний свет. Мороз разрисовал стёкла причудливыми узорами — папоротники, звёзды, кружево из ледяных игл. В одном углу, если присмотреться, можно было разглядеть силуэт дракона, в другом — ветку остролиста. Где-то внизу, на кухне, уже гремела посудой Молли Уизли. Она что-то напевала себе под нос — старую рождественскую песню о снеге, оленях и далёком волшебстве, — и её голос, приглушённый перекрытиями, звучал так уютно, будто сама Нора обнимала своих обитателей. Гермиона улыбнулась. Она натянула халат поверх пижамы — тёплый, шерстяной, подаренный Молли на прошлое Рождество — и тихонько спустилась вниз. Лестница скрипела под ногами, но это был привычный, почти музыкальный скрип, который знал каждый угол этого дома. На второй ступеньке снизу — та самая, которая всегда жаловалась громче всех, — она приостановилась, как делала всегда, чтобы не разбудить спящих. К её приходу почти все уже сидели за столом. Гарри — в новой рубашке, которую Джинни подарила ему накануне вечером. Рубашка была тёмно-синей, с серебряными пуговицами, и Гарри то и дело поправлял воротник. Рон — сонный, лохматый, в пижаме в шотландскую клетку. Джинни сияла. Она поправляла волосы, поправляла салфетки, поправляла Гарри, и выглядела так, будто выспалась лучше всех на свете. — Садитесь, садитесь! — звонко скомандовала Молли, взмахивая лопаткой. — Яичница с беконом, жареные сосиски, тосты с маслом, блинчики с черникой, — она перечисляла, как заклинание, и каждое слово сопровождалось взлетевшей с плиты тарелкой. — Всё как вы любите! Летающие тарелки уже кружили над столом — фарфоровые, с золотым ободком, который Молли берегла для особых случаев. Они ждали, когда гости наполнят их едой, и слегка подрагивали от нетерпения. Гермиона села между Джинни и Гарри. — С Рождеством, — шепнула она, касаясь плечом подруги. — С Рождеством, — ответила Джинни, сияя так, что, казалось, освещала всю комнату. Когда все утолили первый голод — а это случилось не скоро, потому что Молли кормила так, будто готовилась к осаде, — Джинни хлопнула в ладоши. — А теперь — моя очередь! Она вскочила из-за стола, чуть не опрокинув стул, и метнулась к ёлке. Ёлка была огромной, живой, пахла хвоей и морозом. Артур притащил её из леса ещё неделю назад, а Молли зачаровала так, что она переливалась золотом, как королевская мантия. На макушке сияла звезда — настоящая, с неба, которую Артур когда-то снял заклинанием и никак не мог вернуть на место. Из-под ёлки Джинни вытащила целую корзину маленьких свёртков — зелёных, красных, золотых, перевязанных пёстрыми лентами. — Я всем купила по безделушке, — объявила она, пыхтя от тяжести. — Не судите строго! Это просто чтобы поднять настроение! Она раздала подарки — каждому лично, с поцелуем в щёку. Гарри получил настольную игру по квидечу. Там были левитирубщие метла и набор мячей со снитчем.Снитч тихонько жужжал, когда его трясли, и пытался вырваться из рук. Рон — кружку с надписью «Лучший друг-золушка». Он долго хмуро её рассматривал стараясь сделать счастливый вид своей широкой до ушей фальшивой улыбкой. Молли — прихватку в виде дракона. Стоило ей коснуться горячего, из драконьих ноздрей валил пар, и создавалось полное впечатление, что маленький дракон вот-вот чихнёт. Гермионе досталась заколка для волос. С гравировкой ее инициалов. — Мило, — улыбнулась Гермиона, разглядывая её детально. Джинни сияла. Молли откашлялась. — А теперь, — сказала она торжественно, взмахнув палочкой, — моя ежегодная традиция! Из-под ёлки вылетели свёртки — аккуратные, перевязанные лентами разного цвета: красные, синие, зелёные, жёлтые. Каждый нашёл своего адресата — свёртки сами парили к рукам. Рон вздохнул громче всех. Он развернул свой свёрток — медленно, с видом мученика — и на свет появился свитер. Бордовый. С большой жёлтой буквой «Р» на груди. Буква была вышита так тщательно, что, казалось, светилась изнутри. — Мама, — сказал Рон почти жалобно. — У меня таких уже… сколько мне лет? — Двадцать, — серьёзно ответила Молли — И это двадцатый. Я считала. — Мам! — Шестнадцатый был с драконом, — продолжила Молли, не обращая внимания на его страдания. — Семнадцатый — с золотыми снитчами. Восемнадцатый — полосатый, оранжево-жёлтый, ты его терпеть не мог. Девятнадцатый — с оленем, в честь Гарри. А этот... — она подняла голову и улыбнулась, — просто классика. Рон сделал ту самую гримасу только еще кислее. Гермиона узнала её мгновенно — растянутые в стороны губы, чуть приподнятые брови, взгляд куда-то в потолок, как будто он искал там ответ на вопрос «за что мне всё это?». Точно такая же гримаса была у него на втором курсе, когда он впервые пригласил Гарри в Нору и Молли подарила ему свитер с буквой «Р» при всех. Тогда он поклялся, что больше никогда не будет носить свитера. И вот, шесть лет спустя, он всё ещё их носил. — Нравится, — сказал Рон голосом, который означал «не нравится, но я сдаюсь, потому что ты моя мать и я тебя люблю». Молли встала, подошла, поцеловала его в макушку — поверх рыжих вихров, которые всегда торчали в разные стороны. — Я так и знала. Все засмеялись. Гарри получил тёмно-зелёный свитер с золотой буквой «П». Молли сказала: «Поттер — это теперь семейное». Гарри надел его поверх рубашки, не снимая, и выглядел так, будто сейчас заплачет. Джинни — алый с буквой «У». Уизли, конечно. Она повертелась перед зеркалом, осталась довольна. Гермионе достался нежно-персиковый свитер с вышитым крошечным драконом. Золотистый дракон вился от плеча к поясу, и его глаза были сделаны из крошечных янтарных бусин. — Спасибо, Молли, — сказала она тихо, чувствуя, как тепло разливается в груди. Не от свитера. От этого дома. От этих — Только без разрушений дома! — предупредила Молли, но её голос утонул в радостных криках. Разворачивать подарки близнецов всегда было —рискованно. — Только без разрушений дома! — предупредила Молли, но её голос утонул в радостных криках. — Мы тут подумали, — начал Фред, раздавая каждому по небольшой бархатной коробочке тёмно-синего цвета. — Что всем нам иногда не хватает... — ...самой важной вещи на свете! — подхватил Джордж. — Которая есть у мамы, — Фред кивнул в сторону Молли. — Которая есть у папы, — Джордж указал на Артура. — Но которой никогда нет у нас, когда она так нужна, — закончили они хором. — Открывайте! — скомандовал Фред. Гермиона осторожно открыла свою коробочку. Внутри, на бархатной подушечке, лежал небольшой диск из зачарованного серебра, переливающийся всеми цветами радуги. На диске светились буквы: «НЕ ТЕРЯЙ!» — Это «Найдёныш», — объяснил Джордж. — Кладёшь на любую вещь, которую боишься потерять. Если вещь окажется дальше десяти метров, диск начинает вибрировать. — А если забудешь, куда положил сам диск, — добавил Фред, — он начнёт петь. — Что петь? — спросил Рон, уже рассматривая свой диск. — Твою любимую песню, — усмехнулся Фред. — Мы его зачаровали на определение музыкальных предпочтений. — Это опаснее, чем любой враг, — пробормотал Рон, но диск в его руке уже тихонько наигрывал мелодию «Веселого половинного галлона» — ту самую, под которую он всегда напевал, когда думал, что никто не слышит. Джинни рассмеялась: — Мамочки, я знаю эту песню! — Не смейтесь, — сказал Джордж серьёзно. — Эта штука спасла мне жизнь. В прошлом месяце я забыл, где оставил свои новые экспериментальные фиолетовые чернила. Диск запел — я нашёл их в холодильнике. — Зачем чернила в холодильнике? — спросил Гарри. — Затем, что они фиолетовые, — ответил Фред таким тоном, будто это всё объясняло. Гарри пожал плечами и надел свой диск на шею — он превратился в кулон. Диск засветился тёплым золотым светом. — Умно, — одобрил Фред. — Поттер всегда был практичным. — А что, если диск потеряется вместе с вещью? — спросил Перси, внимательно изучая свой экземпляр. — Тогда, — торжественно сказал Джордж, — наступит конец света. — Не пугай людей, — шикнул на него Фред. — Просто крикни «Найдёныш, вернись!» И он прилетит. Даже из Азкабана. — Проверяли? — уточнила Гермиона. — На ком? — усмехнулся Фред. — Ладно, не надо, — она подняла руку. Она надела диск на запястье. Он тут же уменьшился, превратившись в изящный браслет, и затих, едва заметно пульсируя в такт её сердцу — удобно и красиво. Рон нехотя повесил свой на пояс. Диск заиграл гимн Хогвартса. Рон покраснел. — Я передумал, — сказал он. — Поздно, — хором ответили близнецы. — Это лучший подарок сегодня, — объявила Джинни, крутя диск в руках. — После свитера мамы, конечно. — Конечно, — улыбнулась Молли. Гермиона посмотрела на свой браслет с задумчивым видом, будто что-то прикидывает. Ожидание Билла Весёлое утро плавно перетекло в день. Стол завалили остатками завтрака — тосты, масло, мёд, — и Молли начала готовить рождественский обед. Индейка, запечённая с яблоками и тимьяном, пахла на весь дом. Картофельное пюре с маслом и мускатным орехом. Гренки с сыром и чесноком. И три вида пирогов: классический яблочный, вишнёвый под решёткой и шоколадный, который заказал Гарри, потому что «а почему бы и нет». Артур дремал в кресле, укрывшись клетчатым пледом, который вязала ещё его бабушка. На коленях у него лежал Ежедневный пророк с обжившей фотографией главной Елки Лондона, но он не читал — просто смотрел на ёлку и улыбался. Время от времени кто-нибудь поглядывал на дверь. — Билл должен был приехать к обеду, — сказала Молли в третий раз, помешивая соус. — Он обещал. — Он придёт, мама, — отозвалась Джинни. — Ты же знаешь Билла. Флёр сидела у окна. Она положила руки на большой, округлившийся живот и смотрела на дорогу — туда, где за холмом начиналась калитка. Её лицо было спокойным, но пальцы теребили край платка, крутили, крутили, крутили. — Он трансгрессирует, когда закончит дела, — тихо сказала она. — Просто задерживается. Чарли почесал затылок, задумчиво глядя на свои ботинки. — Из Египта трансгрессия долгая. Мог и устать. Остановился где-нибудь перекусить. — Он должен был написать, — заметил Перси. — Министерство требует уведомлений о перемещениях через границы. Это не шутки, знаете ли. — Перси, — сказал Джордж без тени злобы, — заткнись. Перси обиженно поджал губы, но спорить не стал. Но время шло. Обед подали в три часа. Индейка была сочной, картофель — нежным, пироги — золотистыми и пышными. Но Билла всё не было. Флёр съела половину порции, отодвинула тарелку и снова уставилась в окно. За окном темнело. — Может, сову прислать? — предложил Гарри, откладывая вилку. — Уже отправили, — ответил Рон. — Отец послал свою, когда Билл не явился к исходу дня. Сумерки сгустились. Гостиную осветили свечи — Молли зажгла палочкой поочередно. Гермиона смотрела в окно. Там, за стеклом, ветер качал голые ветки старого дуба. Что-то не так, — думала она. — Что-то не так. — Он обещал к обеду, — повторила Молли слабым голосом. — Он же обещал. Но в десять вечера Билл Уизли так и не появился. Никто не сказал этого вслух. Никто не произнёс страшных слов. Но все думали об одном. Волшебник уровня Билла не задерживается просто так. Что-то случилось. Гермиона положило руку в карман мантии и незаметно коснулась пальцами пергаментной бумаги, она зашелестела, она вспомнила, что это была та самая записка. «Ты красиво выглядела». Она не знала, почему вспомнила о ней именно сейчас. Может быть, потому что там, в темноте зимнего вечера, ей вдруг показалось, что мир стал тоньше. Что за каждым поворотом — опасность. .