Часть 2

— Эспо звонил, — дав отбой, Беккетт положила телефон на столешницу перед собой. — Эксперты всё же накопали кое-что. И с волонтёрами, тоже всё прекрасно получилось. Игрушки они забрали и доставят по назначению. — Это замечательно, но куда же без непредвиденного "но"?! — Касл глубоко, озабоченно вздохнул и взял в руки трофей. — Несмотря на все сопутствующие обстоятельства, мы не можем просто так и безоглядно вручить куколку капитану, не можем даже тайно оставить её на столе, но мы с тобой, Кейт, не из тех персон, не умеющих что-либо придумывать. — И мы справимся с этим, Касл, потому что это обоюдно важно. — Да, справимся, но для начала обеспечим тыл, а уж потом и увидим, получится у нас что-нибудь или нет. -...а я над кофе пока поколдую, — прохладное касание её тонкой руки несло в себе бережное, неповторимое изящество, и после небольшой, понятной обоим паузы, Беккетт выпрямилась во весь рост — остаток дня обещал быть весьма насыщенным и требующим неподдельного внимания, а Касл не стал провожать любимую взглядом, потому что неотрывно пялился в браузер своего ноутбука. Таким образом, решал сразу несколько глобальных задач: отсутствие каких-либо обременений у добычи, стратегию и тактику подхода к Гейтс, и запасные варианты на случай непринятия. И пока чашка кофе согревает его нутро, а тело Беккетт — его бок, пройдёт немало времени до момента встречи. И нужно верить, что оно потратится не зря... ...до того, как попасть к Гейтс, они выпили по паре чашек кофе, скрепно "покормили птичек", и уже на пороге капитанского офиса Касл осенил себя трёхкратным знамением: если он разбирается в женщинах-коллекционерах, то внутри зачастую они не такие черствые и официальные, как кажутся. Тем более, что и сюрприз был более чем. И объясниться он точно сможет: не будь та квартира давним прибежищем всяческих бродяг, с аргументацией было бы не в пример кислее. Осторожно постучав в дверь, Рик уверенно потянул створку на себя. — Можно войти, сэр? Виктория Гейтс, что-то заполнявшая за своим столом, холодно глянула на просителя поверх ажурных золотых очков. — Почему бы нет? Или вы пришли выпросить себе выходной, мистер Касл? Или собираетесь устроить очередную некрасивую выходку? Рик неспешно зашёл внутрь и аккуратно притворил за собой дверь: теперь он ни за что не отступит от своего плана, хоть капитан и взирала на него сурово и непреклонно. — Вовсе нет. Это не то, что вы нечаянно было подумали, сэр, — и Касл умоляюще состроил брови домиком. — Речь идёт о христианском прощении и об обретении счастья... — Я счастлива и без вашего присутствия, мистер Касл, — и после короткой паузы Гейтс аккуратно положила ручку справа от себя, а пальчики обеих капитанских рук принялись выжидательно постукивать друг о друга. — Но если в скором времени вы избавите мой офис от навязчивого себя, то градус моего счастья, пожалуй, превысит температуру самого наиярчайшего протуберанца. — И лестно, и одновременно — горько, — и Рик покорно склонил голову, — но даже если у меня и есть самый мизерный шанс быть услышанным, то я хотел бы его использовать. Не сочтите за навязчивость! Её левая бровь знакомо для него скользнула вверх, из рук на груди образовался крест — капитан ненадолго погрузилась в раздумья, но, по счастью для Касла, настоящим, одобряющим диалог признаком стал её характерный жест, указывающий на стул напротив. — Сначала расскажите мне про обстоятельства текущего дела, а я уже решу, стоит ли мне вас и дальше выслушивать, или нет.. — Согласен, — Рик смиренно потупил взгляд и также смиренно опустился на краешек подставленного им самим же стула. Заложил ногу за ногу, пристроив на колено сцепленные пальцы, и стал излагать в своей привычной, безэмоциональной, аргументированной манере. Чем, по факту, и заинтересовал Викторию: лицо её разгладилось, сурово-непреклонные морщинки, под аккуратной чёлкой, выровнялись и исчезли, и, критически просеивая через себя каждый довод Касла, Гейтс поднялась со своего места и принялась неспешно расхаживать по офису, согласно покачивая головой. Да, не остыла ещё в её сердце скорбь по двум безвременно павшим статуэткам, но только её родные знали, в какие усилия выливалась эта её нынешняя бесстрастность. Это в участке она, Виктория Гейтс, суровый, требовательный и принципиальный коп, а дома может быть и заспанной, и ненакрашенной, и даже с пунцовыми от влажной горечи щеками. Но это только в кругу семьи, а здесь она полярная и совсем другая, ответственная и непреклонная, зачастую бескомпромиссная и настойчивая, но она в своём участке и ведёт себя так, как считает нужным. И если нужно поставить на место всяких выскочек, то она сделает это без малейшего колебания... Наконец, Касл закончил свой доклад и при этом, как набедокуривший подросток, нервно ёрзал на одном месте и беспрестанно облизывал губы. — У вас всё?! Спасибо, мистер Касл! — сухо поблагодарила писателя Гейтс, застыв у окна. — Есть, конечно, некая неочевидность в деталях, но я надеюсь, что это то вы уж как-нибудь, да подработаете. Касл кивнул, но в его доселе ровном безэмоциональном взгляде вдруг стрельнула дьявольская искорка. — ...так вы позволите, сэр? Буквально пару слов... Или, скорее, даже не слов... Виктория вновь сложила руки на груди, надменно, как генерал Грант у тела конфедерата, возвышаясь над Каслом. — У вас минута, мистер Касл... — Успеваю, сэр... Сказать более было нечего, и, сунув руку за борт пиджака, Рик приопустил на столешницу какой-то небольшой, но увесистый пакетик. — Это что? — насторожилась Виктория. — В нашем участке не принято вручать презенты. — Это от чистого сердца, капитан. Думаю, что вам понравится. Только сядьте, пожалуйста, на своё место, сэр. Чтобы ненароком не упасть. Закаменев лицом, Гейтс недовольно поджала губы: не хотелось бы увидеть нечто такое, что бросило бы на неё тень, но Касл так пристально, так умоляюще и по-собачьи на неё смотрел, что сердце Виктории дрогнуло. Она аккуратно опустилась в своё удобное кресло, но пакетик распаковала не сразу: внутри было нечто потяжелее горки рождественских пряников. И когда подарок из хрусткой упаковки скользнул в её изящную ладошку, Гейтс ощутила себя упавшей в бездну: такой нервный, с учащенным, вибрирующим дыханием холодок образовался в груди. Капитан вздохнула нервно раз, другой, сглотнула с трудом, понимая, что просто так с собой сейчас не совладать. И этот несносный Касл, как назло, стал свидетелем её смятений и сомнений, что не есть хорошо, и упасть в его глазах очень не хотелось бы. Но как же поступить тогда? ...трясущимися пальцами, с бисеринками пота на висках, Гейтс несмело подхватила презент, чтобы положить его на ладонь и хорошенько рассмотреть. Потому что этот чёртов Касл свершил нечто дико неожиданное, не поддающееся пока осмыслению, и теперь, в её руках, странным образом очутилась настоящая фарфоровая куколка, не идентичная экземплярам её коллекции, но однозначно подогревающая страсть. Ростом примерно около восьми дюймов, в старинном потрепанном платьице и парике, куколка приятно тяжелила капитанскую руку, и на глазированном, с раскосыми глазами глиняном личике игрушки застыло изумлённое выражение. — ... как предполагаю, это... семнадцатый век, — негромко и осторожно осмелился Касл. — Возможно, Франция. Фарфоровые куклы... там всегда ценились... — Предполагаете, что это... "пандора"? — от плохо скрываемого волнения Гейтс не знала, куда себя девать, и хорошо, что Касл сейчас упорно пялился на свои ботинки. — Они же были.. не предназначены для детей, эти куклы... демонстрировали женскую моду. — Пандоры изготавливались... полностью вручную... очень маленькими тиражами, причем их цена... была чрезвычайно высокой, — и без того тихий голос Касла стал вообще не слышен, и в нём даже проявилась хрипотца. — В девятнадцатом веке кукол... начали изготавливать фабричным способом. В этом... особо преуспела Германия. — А откуда... вы взяли эту милую вещицу, мистер Касл? — С той пустующей квартиры. Где никто не считает... квартирантов... и где владелец... безнадёжно устал от залежей мусора в его владениях. И он был просто счастлив... мне эту куклу подарить. — Я... не могу, мистер Касл. Всё это так... странно и необъяснимо напрягает. Подспудно... возникает ощущение, что эта кукла... может меня... скомпрометировать. — Мы проверили её, сэр — она не числится в похищенных, и в каталогах... только лишь похожие. Вполне возможно, что кукла... сделана на заказ... французом Альбером Марке. После своей знаменитой... выставки в Париже... он прогремел на всю Европу и очень быстро разбогател... До наших дней дошло очень мало его экспонатов, и они... прилично ценятся. — Понятно, но эта куколка... совсем другая. Ручки и ножки подвижные. Моя же была... отлита целиком из фарфора, и только уже потом... приодета и накрашена. — Я знаю, капитан... и мне ужасно неловко, что всё так... получилось. Я ведь думал... побыстрее словить убийцу, но путь к триумфу... оказался полон неведомых шишек. Одна из которых оказалась... фатальной... — Не буду... столь категоричной, мистер Касл, — слова застревали у неё в горле, и Виктория выталкивала их через силу, — но думаю, что вы... знаете, что значит "нелегко". А сейчас — оставьте меня... пожалуйста. Свой ход... вы уже сделали... Она выпроводила визитера, щёлкнув замком, и опустила жалюзи: теперь можно было дать волю своим чувствам, потому что никто в участке и никогда больше не увидит её слез. Слез радости и безмерной, искренней благодарности. И Виктория присела за стол, и взяла куколку в руки, разглядывая её ласкающим, пристальным взглядом, с которого нет-нет, да и наворачивалась слеза. -...и вашими же словами, подведу итог, мистер Касл — туше, и ничего более....