Больше не мусор

Вторая смерть настигла Эбби, но он оказался не там, где ожидал — ни в раю, ни в аду, а во всё том же безграничном пустом пространстве, которое именуется Пустотой. Ему потребовалось немало усилий, чтобы сознание собрало себя воедино, и тело обрело хоть какую-то форму. Он с трудом поднялся на ноги. Хотя он умер, никакой паники или горького сожаления о самой смерти он не испытывал. Его сердце было тяжело от другой, куда более мучительной эмоции — он был расстроен тем, что покинул Лану слишком рано, так и не сумев защитить её до конца. "Прости, что покинул тебя, Лана..." — мысли проносились в его голове, как холодный ветер в открытой степи. — "Я знаю, каково тебе сейчас должно быть одиноко и страшно. И я жалею, что не могу вернуться к тебе прямо сейчас... прости меня... я был слишком наивен, думая, что смогу всё исправить." Решив больше не стоять неподвижно в этой кромешной тьме, которая давила на глаза даже закрытыми веками, Эбби решил оглядеться. Он медленно развернулся вокруг своей оси, и после нескольких бесшумных кругов его взгляд зацепился за нечто далёкое, едва различимое. Серая точка во мраке. Сердце пропустило удар, затрепещеще в груди. Это был не просто цвет, это была форма, эти волосы... "Лана..." — мысль пронзила его сознание, вызывая неверие. Если она тут, значит, и она... — О боже... — прошептал Эбби вслух, хотя слов никто не услышал бы. Не в силах вынести накопившиеся эмоции, смешанные с надеждой и страхом, он бросился бегом к ней, забыв о том, что бежать здесь невозможно по определению. А тем временем Лана тоже не стояла столбом в этом вечном мраке. Она смотрела в одну точку, её взгляд был мертвым, лишённым блеска, но в глубине глаз всё ещё теплилась кроха надежды, которую в неё вдохнул Эбби перед своим уходом. "Эбби, если это место создано как наказание за то, что я тебя толкнула и убила... я готова это принять." — думала она, и слёзы текли по бледным щёкам, не находя выхода наружу. — "Но... ты же не умер, правда? Ты просто заснул да?" Она начинала плакать, и эти рыдания были тихими, судорожными всхлипами души. Но потом, решив что бездействием она ничем не поможет Эбби, она решила осмотреться, искать хоть какой-то ориентир. Надежда становится для оставшегося сознания оплотом для дальнейших истязаний на вечном кругу ада, созданного самим же человеком, желавшим изменить прошлое. Лана сразу же заметила приближающуюся к ней фигуру. Сначала это был лишь силуэт, но затем черты становились всё четче. Это был знакомый ей парень. Хотя теперь, он стал для неё лучшим... кем она когда-либо встречала? Мозг Ланы вновь и вновь крутил момент, когда она толкнула его, а он из-за этого упал, начал кровоточить и в итоге погиб, даже не виня её в этом до последней секунды. Совесть пылала сильнее любого ада, но надежда внутри неё не позволила ей окончательно впасть в отчаяние. Собрав остатки сил, она побежала со всех ног навстречу Эбби. Хоть бежать для них в Пустоте и было тяжко, казалось, будто ноги проваливаются сквозь саму ткань реальности, сквозь... пустоту? Каждый шаг требовал чудовищных усилий, но они не падали. Они продолжали свой путь, движимые одной лишь волей. Эбби и Лана одновременно выкрикнули то, что осталось у них в этом месте, единственное имя, которое могло придать смысл всему этому хаосу: — Лана! — Эбби! Но услышать друг друга им было не суждено. Пустота названа таковою потому, что тут ничего нет. Звуку нужны стены, хотя бы любая другая материя, например воздух, чтобы распространяться и существовать в том виде, в котором мы их слышим. В вакууме крики душ умирают рождающимися. Но этого мы было не нужно. Ведь они в любом случае приближались. Но что сделает человек, когда ему дадут второй шанс? Исправит ли он своё положение или же, наоборот, сдастся обстоятельствам? Всё ближе и ближе, скоро должен был настать момент их долгожданной встречи. Но когда же всё идёт строго по плану? И даст ли второй шанс им стать теми, кто станет вершить свои судьбы, или они останутся игрушками Высших сил? Но, всё действительно прошло так, как они этого хотели. Слишком подозрительно гладко. Эбби и Лана, дойдя до друг друга, крепко обнялись. Начали говорить, шептать слова поддержки и раскаяния, но они не могли услышать друг друга голосами. Однако это им и не требовалось. Души говорили громче слов. И тут момент идиллии был нарушен. Повсюду начали возникать символы, светящиеся странным светом подле них: ✡︎□︎◆︎ ♒︎♋︎♎︎ 📄︎■︎♎︎ ♍︎♒︎♋︎■︎♍︎♏︎📬︎ 👎︎♋︎⍓︎ ♒︎♋︎⬧︎■︎🕯︎⧫︎ ◻︎♋︎⬧︎⧫︎♏︎♎︎📬︎ ✡︎□︎◆︎ ♒︎♏︎❒︎♏︎📬︎ ☠︎□︎⧫︎ ♋︎●︎□︎■︎♏︎📬︎ 👎︎♓︎♎︎ ✡︎□︎◆︎ ♏︎❖︎♏︎■︎ ♍︎♒︎♋︎■︎♑︎♏︎✍︎ ☹︎♏︎⧫︎ 🕆︎⬧︎ ⧫︎♏︎⬧︎⧫︎ ✡︎□︎◆︎📬︎ (Был дан второй шанс. Полный день не прошёл. Ты здесь. Не один. Поменялся ли Ты вообще? Необходима проверка.) Естественно, они не поняли, что эти символы значат. Текст был написан на непонятном им языке. Но следом появилась и рука — знакомая рука с дырой в ладони. Она указывала в какую-то сторону... если здесь есть такое понятие, как сторона. Лана и Эбби переглянулись, в их глазах плескалось недоумение и страх. Пожав плечами и понимая, что выбора у них нет, они посмотрели в ту сторону, куда указывала костлявая рука Гастера. И действительно, вдалеке, словно иллюзия на горизонте, была видна дверь. Она была полностью серой, что в принципе не удивительно — в их мире вещи обычно либо белые, либо серые, лишённые ярких красок. Но что же ждало их за этой дверью? Новый шанс? Очередное испытание? Или, может быть, сам Ад? Не сговариваясь, они двинулись к ней, ведомые каким-то странным, необъяснимым порывом. Они не знали зачем идут, не знали, что их ждёт, но эта дверь давала надежду, что ещё не всё потеряно. Что второй шанс всё-таки существует. Дойдя до неё, Эбби протянул руку, чтобы открыть её, но его пальцы прошли сквозь дерево, как сквозь туман. Он не успел даже удивиться, как его тело провалилось внутрь, растворившись в серой поверхности двери. — ЭББИ! — истошно закричала Лана, и в этом крике было всё: страх, боль, отчаяние. Не раздумывая ни секунды, она бросилась за ним следом, ныряя в ту же дверь и проваливаясь в неизвестность. Открыв глаза, Лана обнаружила, что находится в доселе ей незнакомом доме. Но где-то глубоко внутри, на уровне интуиции, она чувствовала, что этот дом был чем-то значимым для неё. Может, и не в этом мире, но где-то точно он сыграл свою роль в её судьбе. — Где я? — тихо прошептала Лана, осматриваясь по сторонам в поисках Эбби. Но его здесь не было. Вместо него в комнате находились два... скелета? Один очень маленький скелетик в пижаме с костями, с широкой улыбкой на черепе. А рядом с ним другой скелет — повыше ростом, одетый в синюю толстовку с капюшоном, шорты и розовые тапочки. Оба смотрели на неё с Любопытством. — Кто вы? — спросила Лана, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду. А потом опустила взгляд вниз — ведь они были детьми. Обычными, пусть и скелетными, детьми. — Я Санс, а это мой брат Папирус. — сказал тот, что повыше, с вечной ленивой улыбкой, которая не сходила с его костлявого лица. Его глазницы лениво сощурились, когда он взглянул ей в глаза. — А вы кем будете, дама с носками на руках? — спросил он, кивнув на её руки. Лана непроизвольно сжала пальцы и тихо представилась: — Я Лана. И вы... вы не видели моего др... друга Эбби? — всё же назвала она его таковым, и от этого слова внутри стало теплее. — Мальчик чуть ниже меня ростом, с ростком на голове. — сказала она, рукой показывая его примерный рост. Санс задумчиво почесал череп и с ленивостью пожал плечами: — Сорян, Носочная, но я не встречал такого парня. Видимо, встретить его — большая редКОСТЬ. — сказал он, состроив очередной каламбур, от которого у него самого, кажется, болели кости от гордости. Лана не засмеялась. Она просто опустила взгляд в пол, и её плечи поникли. Слёзы начали подступать к глазам, но она изо всех сил старалась их сдержать. Санс внимательно посмотрел на неё и подошёл ближе. Хоть он и сам был ребёнком по виду, в его пустых глазницах читалась древняя мудрость. Он мог видеть боль в её глазах. "Это взгляд человека, который искренне считает себя мусором..." — размышлял он про себя. — "Хотя... стоп. Это что, надежда в её глазах? Откуда у неё надежда, если она так раздавлена?" И тут маленький Папирус, стоявший до этого молча, вдруг подбежал к ней и крепко обнял Лану за талию. Его костлявые ручонки были на удивление тёплыми, а от него пахло чем-то сладким. — ЧИЛАВЕК! — воскликнул он звонким, детским голосом. — НИБОЙСЯ! ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС И МОЙ БРАТ САНС НАЙДУТ ТВАЙВО ДРУГА ЭББИ! А ПАКА ПАВИСИЛИСЬ С НАМИ! МЫ БУДЕМ ИГРАТЬ В НАСТОЛКИ И КУШАТЬ СПАГЕТТИ! Я САМ ИХ ГАТАВЛЮ, ПРАВДА ОНИ НЕМНОШКА ПАДГАРАЮТ, НО ЭТАНЕ СТРАШНО! Лана замерла от неожиданности. Её губы дрогнули, и впервые за долгое-долгое время на её лице появилась настоящая, искренняя улыбка. Не маска, не попытка казаться нормальной, а именно улыбка. Слёзы всё-таки хлынули из глаз, но это были уже не слёзы боли, а слёзы облегчения. Она опустилась на колени, чтобы оказаться на одном уровне с маленьким скелетиком, и осторожно, боясь его сломать, обняла в ответ. — Спасибо вам... — прошептала она сквозь всхлипы. Маленький Папирус погладил её по голове своей костлявой ладошкой, а Санс, стоявший чуть поодаль, сунул руки в карманы толстовки и довольно улыбнулся, наблюдая за этой сценой. "Эбби... надеюсь, у тебя тоже есть такие же скелеты. — подумала Лана, закрывая глаза и наслаждаясь моментом тепла и заботы. — "Надеюсь, ты сейчас не один..." Но её надежды, увы, были напрасны. В это самое мгновение, в совершенно другом месте, где не было ни тёплых домов, ни добрых скелетов-детей, ни домашней выпечки... — ЭББИИИИИ!!! Вернись сюда, мелкий ублюдок!!! — раздался истошный, полный ярости женский крик, от которого, казалось, тряслись сами стены. Эбби нёсся по коридорам школы, задыхаясь и спотыкаясь на каждом шагу. Его сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, а лёгкие горели от нехватки воздуха. За его спиной, разнося всё на своём пути, неслась разъярённая мисс Блуми. — Я ТЕБЯ НА КУСКИ РАЗОРВУ! — ревела она, и каждый её шаг оставлял трещины в полу. — ТЫ ПОСМЕЛ СБЕЖАТЬ ОТ МЕНЯ?! ДА Я ТЕБЯ... Эбби, не оборачиваясь, нырнул за угол, чудом увернувшись от летящего в его голову стула, который Блуми швырнула ему вдогонку. Стул с грохотом разлетелся на щепки, ударившись о стену. — Лана... — простонал Эбби, перепрыгивая через поваленный шкаф. — Где же ты... Но ответа, конечно, не последовало. Только эхо его собственных шагов и приближающийся топот разъярённой учительницы за спиной. И в следующую секунду, не успев даже моргнуть, Эбби почувствовал холодную, пронзающую боль. Блуми настигла его и проткнула насквозь своим протезом. Металл вошел в спину и вышел из груди, пригвоздив его к полу. Учительница с жуткой, хищной улыбкой поднесла его обмякающую голову к своему лицу, широко раскрыла пасть, полную острых зубов, и одним движением откусила ему голову. Тьма. Боль. А затем резкий щелчок. Эбби судорожно вдохнул, поперхнувшись воздухом, и обнаружил себя в прошлом. Ровно на две минуты назад, в тот самый момент, когда он только-только попал в этот коридор. Это была его школа, но мир вокруг полностью выцвел, потеряв краски, превратившись в серую, безжизненную декорацию. Тяжело дыша, Эбби инстинктивно схватился за грудь — за то место, которое только что было проткнуто канцелярским ножом. Но под ладонями была лишь целая, хоть и пропитанная холодным потом, ткань рубашки. Раны не было. "Как же больно умирать..." — с горечью подумал Эбби, чувствуя фантомную боль разорванной плоти. Он поднял взгляд и посмотрел вперед. Там, в конце коридора, стояла фигура Блуми. Она стояла к нему спиной, словно время для нее еще не началось. Он попытался сделать шаг назад, чтобы сбежать в другую сторону, но ноги не слушались. Невидимая сила толкала его только вперед. Его тело двигалось само прямо к ней. "Нужно что-то делать. Я не могу просто так сдаться." — лихорадочно думал Эбби, его взгляд зацепился за странные символы, парящие в воздухе прямо над головой Блуми. Там висели цифры: -50% Эбби вспомнил её движения в прошлый раз, её скорость и ярость. Он понял: это дебафф. Мир, или Космос наложили на неё ослабление. Но даже взрослая, опытная убийца с дебаффом против обычного, измотанного подростка — это нечестно. Однако выбора не было. Сделав еще один шаг, Эбби заметил у стены уцелевший стул. Он схватил его обеими руками, крепко сжимая деревянные перекладины, и, не раздумывая больше ни секунды, помчался на неё. Блуми, почуяв движение, резко повернулась. Но она не успела среагировать. Скорее из-за наложенного дебаффа, замедлившего её рефлексы, чем от неожиданности, она пропустила удар. Тяжелый стул на полной скорости влетел ей в голову, с оглушительным треском разлетевшись на щепки. Блуми пошатнулась, из её носа хлынула кровь, но она не упала. Её глаза, налитые безумной злобой, сфокусировались на Эбби. С хриплым рычанием она замахнулась своим протезом, целясь ему в шею, чтобы убить его. Но Эбби больше не был тем забитым мальчиком, который просто подставлял лицо под удары. Внутри него, в самой глубине души, где годами копился страх, что-то надломилось. И на месте этого надлома вспыхнула черная, всепоглощающая ненависть. Ненависть к миру, который с самого рождения унижал его, бил, топтал и клеймил мусором. Ненависть к школе, превратившей его жизнь в ад. И, самое главное, дикая, раздирающая злость на то, что у него отняли время. Время, которое он должен был провести с Ланой. Время, которое он мог потратить на то, чтобы радовать её, а не убегать от психопаток с протезами вместо рук. — ХВАТИТ! — заорал Эбби, уклоняясь от свистнувшего лезвия. Он перехватил массивную деревянную ножку стула, которая чудом осталась в его руке после удара, и со всей силы, вложив в замах всю свою боль и ярость, обрушил её на лицо Блуми. Раздался тошнотворный хруст ломающихся костей. Блуми вскрикнула, отшатываясь, но Эбби не дал ей упасть. Он шагнул вперед, нанося удар за ударом. — Это за то, что я мусор! — крикнул он, и заостренный, полный щепок конец ножки вошел ей в скулу, разрывая плоть. — Это за Лану! — второй удар пришелся в висок, выбивая из учительницы зубы и сбивая её с ног. — Это за каждую секунду, которую вы у меня украли! Блуми рухнула на колени, пытаясь прикрыть голову руками, но Эбби был неудержим. Он бил её снова и снова, дробя череп, превращая лицо той, кто еще минуту назад был его палачом, в кровавое месиво. Кровь брызгала на его лицо, на выцветшие стены коридора, на его рубашку, но он не чувствовал ни отвращения, ни страха. Только слепую, первобытную ярость. С последним, сокрушительным ударом ножка стула сломалась пополам, а тело Блуми безжизненно повалилось набок, конвульсивно дернулось и затихло навсегда. Дебафф над её головой мигнул и исчез, а вместе с ним начала медленно возвращаться краска в этот серый мир. Эбби стоял над трупом, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном, в ушах звенело, а из разбитых костяшек на руках сочилась кровь, смешиваясь с чужой. Он посмотрел на обломок стула в своей руке, затем отшвырнул его в сторону. Он поднял голову, посмотрев в потолок школы, и сделал глубокий, дрожащий вдох, выдыхая вместе с воздухом остатки страха. Он выжил. Он убил Блуми. И теперь он знал, что он больше никогда, ни за что не позволит никому встать между ним и его счастьем с Ланой. Сжав окровавленные кулаки, Эбби перешагнул через тело учительницы и твёрдым, тяжёлым шагом направился дальше по пустому коридору. Ему нужно было найти Лану. Во что бы то ни стало. Пусть этот мир рухнет, пусть время сотрётся в пыль — он должен убедиться, что она в безопасности. И будто сама судьба, уставшая от его страданий, решила подыграть. Едва он повернул за угол, как он наткнулся на две фигуры, до боли знакомые и одновременно чуждые этому миру. Космос и Гастер. Заметив меня, Эбби не стал тратить время на шок или благоговение. Он, не думая, рванул ко мне и его голос сорвался на хриплый, отчаянный крик: — Космос! Гастер! Умоляю вас, скажите, где Лана?! — кричал он, и в его груди, прямо под сердцем, с новой силой разгоралась надежда. Логика была проста и непоколебима: раз Космос и Гастер вернули его к жизни, отмотав время, значит, они всеведущи. Значит, они точно знают, где она. — Воу-воу, погоди. — сказал я, слегка приподнимая бровь от его напора. Я щёлкнул пальцами, и пространство вокруг нас с тошнотворным хрустом свернулось, заменяя стены школы на бесконечную Пустоту. — К чему такая спешка, бывший мусор? Эбби, хотевший было выпалить ещё кучу вопросов, замолк на секунду. В этой звенящей тишине он заглянул в себя. В чём истинная причина? Почему он так одержим желанием видеть Лану? Почему каждая клетка его тела требует приносить ей счастье, увидеть её настоящую, не напускную улыбку? Ответ был до банальности прост и оттого пугающе глубок. Он же любит её. — Я люблю Лану. — твёрдо сказал он, глядя мне прямо в лицо, не отводя взгляда. — И я хочу увидеть её. Сейчас же. Мы с Гастером переглянулись. Я был искренне поражён такому колоссальному изменению в поведении этого паренька. Ещё недавно ему в рот насильно засовывали дилдо. А сейчас? Сейчас он стоял перед космическими сущностями, способными стереть его на атомы, и смотрел мне в глаза без капли страха. Лишь с одной-единственной целью — увидеть девушку, которая стала его светом. На моём лице расползлась широкая, искренняя улыбка, осветившая его фигуру ярким, тёплым светом среди холодной Пустоты: — Ты сильно вырос, малыш. — сказал я, подходя ближе и по-отцовски взъерошив его волосы, ладонью касаясь его головы. — Но знай, что если твоё сердце кого-то полюбило, ты обязан беречь это чувство до самого конца. Защищай его, даже если придётся идти против богов. Эбби серьёзно кивнул, впитывая каждое слово, а после перевёл взгляд на фигуру рядом со мной и нахмурился: — А почему Гастер ничего не говорит? — спросил он, искренне не понимая, почему тот, кто говорит руками, сейчас просто стоит истуканом. — Он просто устал. — отмахнулся я с улыбкой, делая вид, что это абсолютная правда. "Не буду же я ему говорить, что мне просто лень заходить в переводчик Виндингс и как-то описывать слова Гастера через символы." — подумал я, сдерживая смешок. Эбби принял это объяснение, его фокус тут же вернулся к главной цели. Он посмотрел на меня с мольбой: — Космос, прошу вас... отведите меня к Лане. Я усмехнулся, пряча руки в карманы: — Прости, малыш, но сейчас я не могу отвести тебя к ней напрямую. Правила, знаешь ли. — сказал я, но, увидев, как его плечи опускаются, а в глазах вспыхивает горькое осознание собственной беспомощности, тут же продолжил. — Но я могу вернуть тебя в мир живых. И там ты уже сможешь нормально провести с ней время, а не торчать в этой Пустоте. С этими словами Гастер, до этого стоявший неподвижно, вдруг дёрнулся. Пространство исказилось, и вместо Гастера мы увидели... старые Жигули. Гастер уже сидел за рулём, а из открытых окон на полную громкость долбили татарские песни, разрывая тишину Пустоты в клочья. Мы с Эбби переглянулись. В его глазах читался немой вопрос: "Опять?" — но я лишь подмигнул и сел на переднее пассажирское сиденье. Эбби, поняв, что это его единственный билет назад, нырнул на заднее сиденье. — Поехали! — воскликнул Эбби, перекрикивая музыку. Он понимал, что этот шанс он не может просто так просрать, как прошлый. Он должен устроить будущее для них обоих. А потом... потом он признается Лане. "Но это я сделаю в будущем." — подумал он, до крови сжимая кулаки на коленях. — "Сначала я исцелю её душу." Гастер вдавил педаль газа в пол. Жигули рванули вперёд, ускоряясь с каждой секундой всё быстрее и быстрее, пока Пустота вокруг не слилась в сплошные чёрные линии. Татарская музыка достигла пика, и тут ослепительная вспышка света. Открыв глаза после этого света, Эбби обнаружил, что он сидит на стуле в комнате Ланы. И сразу же, с леденящим сердце ударом, он понял: это тот самый момент. Момент после того, как Лана попыталась покончить с собой. Эбби хотел было на секунду зажмуриться от боли. Почему они не отправили его дальше в прошлое? Почему не дали ему остановить её до того, как она возьмёт в руки нож? Но, глядя на её бледное, спокойное лицо, он отогнал эти мысли. Сейчас нужно радоваться и тому, что он может видеть её. Что она дышит. Что она здесь. "А Лана всегда была такой красивой?" — подумал Эбби, любуясь её лицом, словно великим искусством живописи, на которое он раньше не имел права смотреть. Лёгкая, едва заметная улыбка тронула его губы. Его руки, до этого просто лежавшие поверх её ладони, бережно и чуть крепче сжали её пальцы, чувствуя слабый, но такой драгоценный пульс. "Конечно, была... Это просто я был таким слепым, раз не замечал этого за пеленой собственной ненависти к себе." — подумал он и усталость от погони, убийства Блуми и временных путешествий накрыла его с головой. Но на этот раз, закрывая глаза, он знал, что кошмаров не будет. Он уснул сном, полным надежд, убаюканный тишиной комнаты и теплом её руки. Но сможет ли Эбби использовать уже второй, подаренный ему Высшими силами шанс? Сможет ли он сломать этот порочный круг, или же мир снова пойдёт против него, с хрустом доказав, что он — мусор на всю жизнь? Узнаем позже, друзья, а за сим откланяюсь.