Ты больше не одна

Эбби, как и в прошлый раз, разбудил тусклый свет уличного фонаря. Резко раскрыв глаза, он тут же повернул голову к Лане. Она тоже начинала медленно приходить в себя. Её веки дрогнули, глаза постепенно открывались, а расфокусированный взгляд начал обретать ясность, останавливаясь на лице Эбби. "Сейчас главное — не допустить того, что случилось в прошлый раз." — подумал он, всем сердцем желая избежать их обоюдной гибели. Воспоминания о её приступе и последующей смерти эхом отдавались в его черепе. — "А значит, нужно действовать осторожно, нужно..." Но он не успел додумать план. Лана прервала его размышления, и её голос прозвучал так, словно она увидела воскресшего из мертвых: — Эбби... — выдохнула она, и в этом звуке дрожали неподдельный ужас и надежда. — Т-т-ы... ж-ж-живой? Она не верила своим глазам. В её памяти всё ещё теплились фантомные ощущения от тёплых объятий маленького Папируса из странного "сна" в Пустоте, которые почему-то казались реальнее самой реальности. — Я... ты... мы... — лепетала она, пытаясь связать слова воедино. Эбби бережно, но чуть крепче сжал её ладонь. Он держал её руку так осторожно, словно это был кусочек шоколада, готовый растаять от малейшего тепла, и он всеми силами старался не причинить ей боли, передать ей лишь свою поддержку. Сейчас его главной задачей было убедить Лану, что всё произошедшее — её попытка суицида, его смерть и Пустота — было лишь страшным кошмаром. Иначе она будет до конца своих дней винить себя в его убийстве. "Нужно что-то сказать, срочно!" — кипел его мозг, работая на пределе возможностей. Он открыл рот: — Лана, что случилось? Можешь расска... Он не успел договорить. Лана очень медленно, с трудом подалась вперёд — казалось, она вспомнила его слова из прошлой временной петли о том, что ей нужно двигаться осторожнее из-за сильной потери крови. Не давая ему закончить фразу, она обвила его шею руками и разрыдалась. Это были не просто слёзы, а настоящий, раздирающий душу поток отчаяния. — Эбби... я убила тебя... убила... — всхлипывала она, вцепляясь в его рубашку. — Такая, как я... прости меня... прости, прости, прости, прости... Она повторяла это вновь и вновь, пока её губы не пересохли, а голос не сорвался в беззвучный хрип. Она всё ещё пыталась просить прощения, но из горла не вырывалось ни звука. Эбби замер, не зная, что сказать. Оставалось лишь аккуратно и невероятно бережно обхватить её дрожащую спину, мягко поглаживая её в попытке унять эту боль. "Я даже этого не смог сделать... Похоже, не видать мне счастья в этом мире, если я буду так безалаберно относиться к каждому моменту." — с горечью думал он. Предательские слёзы навернулись на его глаза. Он винил себя за то, что не успел обмануть Лану, не успел убедить её, что это был лишь сон. Теперь она знала правду: она убила его. И хотя для самого Эбби его смерть не была трагедией по сравнению с её болью, сейчас её страдания были единственным, что имело значение. — Тише, Лана, тише. — произнёс он предельно мягко, словно укрывая её своими словами, как тёплым одеялом, чтобы ей больше не было ни страшно, ни холодно. — Я не знаю, что тебе приснилось, но это всё в прошлом. Он говорил это ровным голосом, но вдруг почувствовал, как её тело обмякло, а судорожные всхлипы резко прекратились. Это сильно напугало его. В панике он мягко отстранился, боясь, что она покинула его. Но, слава богу, она просто уснула, полностью обессиленная пережитым шоком и пролитыми слезами. Эбби невероятно бережно уложил её обратно на подушки, стараясь, чтобы повязка на её шее не сместилась и не начала кровоточить. Глядя на её бледное, спокойное во сне лицо, он с горькой улыбкой подумал: "Так вот каково это — заботиться о другом человеке." Его собственное горло пересохло от жажды, ведь он не пил воды уже целую вечность, и он тихо направился к выходу из комнаты. "Прошу, Космос или Гастер... если вы можете влиять не только на то чёрное пространство, но и на эту реальность, пожалуйста, сделайте так, чтобы она не проснулась, пока я отхожу." — мысленно попросил он, обращаясь к знакомым высшим силам и отчаянно надеясь на их вмешательство. Едва выйдя из комнаты, Эбби рванул на кухню. Жадно выпив стакан прохладной воды, он тут же поспешил обратно. И, о чудо, Лана всё ещё крепко спала, её грудь мерно вздымалась. "Как же хорошо..." — подумал он, с облегчением выдыхая. Вместо того чтобы сесть на стул, он осторожно присел на край её кровати и начал нежно гладить её по волосам. — Умеешь же ты заставлять меня нервничать. — прошептал он с робкой, полной нежности улыбкой. Но затем его взгляд невольно опустился ниже, к её шее, где белела пропитанная кровью повязка. И в его собственном сердце глухим эхом отозвался тяжёлый стук вины. Эбби тяжело вздохнул, осознавая, что прошлое не изменить, как бы ему этого ни хотелось. Продолжая одной рукой гладить её волосы, другой он незаметно полез в карман. Пальцы нащупали холодный металл. Кольцо было на месте, и это его невероятно облегчило. "Думаю, не стоит дарить ей его прямо сейчас." — решил он, сжимая маленькое колечко в ладони и оставляя его в глубине кармана. — "Это только заставит Лану думать, что она мне что-то должна, что она обязана мне за то, что я её "спас". Но я не хочу этого... Я хочу, чтобы она была свободна. Боже, и о чём я вообще думал, когда шёл за этим кольцом?" Он тихо выдохнул, закрыв лицо свободной ладонью, пряча свои эмоции в тишине комнаты, где теперь царили лишь покой и хрупкая надежда на лучшее будущее. Незаметно для Эбби наступила поздняя ночь. Сон морил его, тяжёлым одеялом наваливаясь на плечи, но он изо всех сил сопротивлялся. Он хотел закрыть глаза, но боялся, что если провалится в сон, то снова упустит её. Он больше никогда не заставит Лану считать себя одной. Он будет с ней до самого конца, даже если это означает, что ему придётся снова умереть. "Лучше умереть, заботясь и защищая Лану, чем просто умереть, считая себя мусором." — подумал он с лёгкой, но такой искренней улыбкой, которая давалась ему с трудом из-за мышечного напряжения. Он смотрел сквозь мрак комнаты на спящую девушку, запоминая каждое её движение, каждый вдох. И тут Лана пошевелилась. Её веки дрогнули, и она начала просыпаться. Не успела она толком осознать, где находится и что произошло, как Эбби мягко обнял её, не позволяя ей резко дёрнуться или испугаться. — Лана... я скажу это хоть миллион раз, но знай: ты больше не одна. — зашептал он прямо ей в волосы, крепко прижимая к себе. — Я буду с тобой до конца. Поэтому... пожалуйста, не вини себя ни в чём. Произнося эти слова, он мысленно молился мне и Гастеру, чтобы у неё не случилось приступа ПТСР, чтобы тьма и паника снова не захватили её разум. К его огромному удивлению и облегчению, Лана не впала в панику. Наоборот, она расслабилась в его объятиях и нежно обняла его в ответ. Её пальцы слабо коснулись его спины. — Иди спать, Эбби. — прошептала она с бесконечной заботой в голосе, в полумраке разглядев его уставшие глаза и тёмные круги под ними. — Я обещаю тебе... я не буду ничего с собой делать. Я просто хочу спать. Она сказала это тихо, но твёрдо, словно читая его мысли и опережая любые его страхи. Эбби недолго сомневался. Раз уж он решил быть с ней до конца, значит, он должен доверять ей до конца. — Спокойной ночи, Лана. — прошептал он, неохотно отстраняясь и ласково гладя её по волосам. Он долго не решался отойти, продолжая сидеть на краю кровати, пока не заметил на её лице мягкую, успокаивающую улыбку. Даже сквозь боль от раны и душевную агонию она не хотела, чтобы Эбби — единственный человек в её жизни, кто не считал её мусором — страдал и мучился из-за неё. — Если ты так волнуешься... то можешь спать здесь. — тихо предложила она, понимая, что её словам сейчас трудно поверить, и что ему будет спокойнее, если она будет рядом. От этого неожиданного предложения Эбби мгновенно залился краской. К счастью, в комнате царила густая темнота, и Лана не заметила его пылающих щёк. Прошло несколько минут напряжённого молчания. Эбби так и сидел на краю, пока Лана снова не пошевелилась и не похлопала ладонью по свободному месту рядом с собой, молча приглашая его лечь. Эбби попытался отмахнуться, неловко почесав затылок и шёпотом начав оправдываться, что ему нормально и на стуле, но Лана вдруг опустила взгляд, и в её голосе снова прорезались старые, токсичные нотки неуверенности: — А, да... прости. Зачем тебе вообще спать с такой, как... Не давая ей договорить и утонуть в своих комплексах, Эбби быстро лёг рядом, подтянув одеяло. Он повернул голову и посмотрел прямо на неё, в её удивлённые глаза. — Я буду спать здесь. — твёрдо сказал он, не оставляя места для возражений и самоуничижения. Лана замерла, а затем её губы растянулись в самой искренней и счастливой улыбке за весь этот кошмарный день. Она осторожно, боясь потревожить свою рану, придвинулась ближе и обняла его, утыкаясь носом ему в плечо. — Ты тёплый... — прошептала она, закрывая глаза. — Ты тоже... — едва слышно выдохнул Эбби, но, к его счастью, она уже начала проваливаться в сон и не услышала его смущённого ответа. В таком неловком, но невероятно уютном положении они оба начали засыпать, окутанные объятиями друг друга. Сердце Эбби стучало всё быстрее и громче, пытаясь передать азбукой Морзе сердцу Ланы, как сильно он её любит. Лана же не понимала этого языка; она просто чувствовала, как её собственное сердце начинает стучать в ответ, ускоряя ритм, и наивно считала это какой-то странной, но приятной игрой организма. А Эбби лежал, закрыв глаза, и думал о том, как же это невероятно хорошо — спать в объятиях Ланы. Ощущать её тепло, вдыхать её тонкий, едва уловимый запах, чувствовать её мягкость и хрупкость. В этой темноте он дал себе нерушимую клятву: он сделает абсолютно всё, чтобы эта девушка стала по-настоящему счастливой. Он исцелит её душу, защитит от всего мира, а потом... а потом он обязательно назовёт её своей женой. И пусть только кто-то попробует встать у них на пути.